Комментарий к главе о Верандже (Verañjakaṇḍavaṇṇanā)

1.Idāni

1. Теперь

Vuttattā tena samayena buddho bhagavātiādīnaṃ atthavaṇṇanaṃ karissāmi.

В силу этого заявления я приступлю к разъяснению смысла слов «в то время Будда, Благословенный...» (tena samayena buddho bhagavā) и последующих.

Seyyathidaṃ – tenāti aniyamaniddesavacanaṃ.

А именно: слово «в то [время]» (tena) является неопределенным указательным словом.

Tassa sarūpena avuttenapi aparabhāge atthato siddhena yenāti iminā vacanena paṭiniddeso kātabbo.

Хотя его конкретное значение прямо не выражено, его следует соотносить в дальнейшем со словом «в какое [время]» (yena), значение которого устанавливается по смыслу.

Aparabhāge hi vinayapaññattiyācanahetubhūto āyasmato sāriputtassa parivitakko siddho.

Ибо далее устанавливается размышление почтенного Сарипутты, послужившее причиной для просьбы об установлении правил Винаи.

Tasmā yena samayena so parivitakko udapādi, tena samayena buddho bhagavā verañjāyaṃ viharatīti evamettha sambandho veditabbo.

Поэтому связь здесь следует понимать так: «В то время, когда (yena samayena) возникло это размышление, в то самое время (tena samayena) Будда, Благословенный, пребывал в Верандже».

Ayañhi sabbasmimpi vinaye yutti, yadidaṃ yattha yattha "tenā"ti vuccati tattha tattha pubbe vā pacchā vā atthato siddhena "yenā"ti iminā vacanena paṭiniddeso kātabboti.

Ибо таков надлежащий метод во всей Винае: везде, где говорится "в то [время]" (tena), там — либо до, либо после — должно быть сделано соотнесение со словом «в какое [время]» (yena), значение которого устанавливается по смыслу.

Tatridaṃ mukhamattanidassanaṃ – "tena hi, bhikkhave, bhikkhūnaṃ sikkhāpadaṃ paññapessāmi, yena sudinno methunaṃ dhammaṃ paṭisevi; yasmā paṭisevi, tasmā paññapessāmī"ti vuttaṃ hoti.

Вот краткий пример этого: «Посему (tena hi), бхиккху, я установлю для бхиккху правило обучения, по причине которого (yena) Судинна предался плотскому соитию; поскольку он предался ему, постольку я установлю его» — вот что сказано.

Evaṃ tāva pubbe atthato siddhena yenāti iminā vacanena paṭiniddeso yujjati.

Таким образом, во-первых, уместно соотнесение со словом «yena», значение которого устанавливается по смыслу заранее.

Tena samayena buddho bhagavā rājagahe viharati, yena samayena dhaniyo kumbhakāraputto rañño dārūni adinnaṃ ādiyīti evaṃ pacchā atthato siddhena yenāti iminā vacanena paṭiniddeso yujjatīti vutto tenāti vacanassa attho.

«В то время (tena samayena) Будда, Благословенный, пребывал в Раджагахе, в какое время (yena samayena) Дхания, сын гончара, взял без спроса царский лес» — таким образом, уместно соотнесение со словом «yena», значение которого устанавливается по смыслу впоследствии. Так было разъяснено значение слова «tena».

Samayenāti ettha pana samayasaddo tāva –

Что же касается слова «samayena» здесь, то прежде всего слово «samaya» —

Tathā hissa – "appeva nāma svepi upasaṅkameyyāma kālañca samayañca upādāyā"ti (dī. ni. 1.447) evamādīsu samavāyo attho.

[В таких пассажах, как:] «Возможно, мы придем и завтра, приняв во внимание время и стечение обстоятельств (самая)», значением является стечение обстоятельств (сочетания причин).

"Ekova kho, bhikkhave, khaṇo ca samayo ca brahmacariyavāsāyā"ti (a. ni. 8.29) evamādīsu khaṇo.

[В таких пассажах, как:] «Бхиккху, есть лишь один-единственный благоприятный момент (кхана) и время (самая) для ведения святой жизни», значением является благоприятный момент.

"Uṇhasamayo pariḷāhasamayo"ti (pāci. 358) evamādīsu kālo.

[В таких пассажах, как:] «Жаркое время, знойное время», значением является время.

"Mahāsamayo pavanasmi"nti evamādīsu samūho.

[В таких пассажах, как:] «Великое собрание в лесу», значением является собрание.

"Samayopi kho te, bhaddāli, appaṭividdho ahosi – 'bhagavā kho sāvatthiyaṃ viharati, bhagavāpi maṃ jānissati – bhaddāli nāma bhikkhu satthusāsane sikkhāya aparipūrakārī'ti ayampi kho te, bhaddāli, samayo appaṭividdho ahosī"ti (ma. ni. 2.135) evamādīsu hetu.

[В таких пассажах, как:] «Бхаддали, причина (самая) не была постигнута тобой: "Благословенный пребывает в Саваттхи, и Благословенный будет знать обо мне: бхиккху по имени Бхаддали — это тот, кто не полностью исполняет обучение в Учении Учителя" — эта причина (самая) также не была постигнута тобой, Бхаддали», значением является причина.

"Tena kho pana samayena uggahamāno paribbājako samaṇamuṇḍikāputto samayappavādake tindukācīre ekasālake mallikāya ārāme paṭivasatī"ti (ma. ni. 2.260) evamādīsu diṭṭhi.

[В таких пассажах, как:] «В то время странник Уггахамана, сын Саманамундики, пребывал в парке Маллики у одинокого дерева сал, где провозглашались различные воззрения», значением является воззрение.

Evamādīsu paṭilābho.

В таких пассажах, как значением является «обретение» (paṭilābho).

"Sammā mānābhisamayā antamakāsi dukkhassā"ti (ma. ni. 1.28) evamādīsu pahānaṃ.

[В таких пассажах, как:] «Полным постижением гордыни он положил конец страданию», значением является «оставление» (pahānaṃ).

"Dukkhassa pīḷanaṭṭho saṅkhataṭṭho santāpaṭṭho vipariṇāmaṭṭho abhisamayaṭṭho"ti (paṭi. ma. 2.8) evamādīsu paṭivedho attho.

[В таких пассажах, как:] «Значение страдания как угнетения, как обусловленного, как жжения, как изменчивости, как постижения», значением является «проникновение» (paṭivedho).

Idha panassa kālo attho.

Здесь же его значением является «время» (kālo).

Tasmā yena kālena āyasmato sāriputtassa vinayapaññattiyācanahetubhūto parivitakko udapādi, tena kālenāti evamettha attho daṭṭhabbo.

Поэтому здесь значение следует понимать так: «в то время» (tena kālena), когда у почтенного Сарипутты возникла мысль, послужившая причиной для просьбы об установлении правил Винаи.

Etthāha – "atha kasmā yathā suttante 'ekaṃ samaya'nti upayogavacanena niddeso kato, abhidhamme ca 'yasmiṃ samaye kāmāvacara'nti bhummavacanena, tathā akatvā idha 'tena samayenā'ti karaṇavacanena niddeso kato"ti?

Здесь [оппонент-витандавадин] возражает: «Тогда почему в Суттанте указание сделано в винительном падеже (upayogavacana) — „в одно время“ (ekaṃ samayaṃ), а в Абхидхамме — в местном падеже (bhummavacana) — „в какое время возникает благое сознание сферы чувственного“ (yasmiṃ samaye kāmāvacaraṃ), но здесь, не поступая так же, указание сделано в творительном падеже (karaṇavacana) — „в то время“ (tena samayena)?»

Tattha tathā, idha ca aññathā atthasambhavato.

Ответ: Потому что там возможно такое значение, а здесь — иное.

Kathaṃ?

Как именно?

Suttante tāva accantasaṃyogattho sambhavati.

Прежде всего, в Суттанте возможно значение непрерывной связи во времени (accantasaṃyoga).

Yañhi samayaṃ bhagavā brahmajālādīni suttantāni desesi, accantameva taṃ samayaṃ karuṇāvihārena vihāsi; tasmā tadatthajotanatthaṃ tattha upayoganiddeso kato.

Ведь в течение всего того времени, когда Благословенный проповедовал Брахмаджала-сутту и другие сутты, Он непрерывно пребывал в обители сострадания (karuṇāvihāra). Поэтому для прояснения этого значения там использовано указание в винительном падеже.

Abhidhamme ca adhikaraṇattho bhāvenabhāvalakkhaṇattho ca sambhavati.

В Абхидхамме же возможны значение местонахождения (adhikaraṇa) и значение определения одного действия через другое (bhāvena bhāvalakkhaṇa).

Adhikaraṇañhi kālattho samūhattho ca samayo, tattha vuttānaṃ phassādidhammānaṃ khaṇasamavāyahetusaṅkhātassa ca samayassa bhāvena tesaṃ bhāvo lakkhiyati.

Ведь время (samaya) как временной промежуток или как совокупность условий является местонахождением (adhikaraṇa) для излагаемых там состояний, таких как контакт (phassa) и прочие; и возникновением этого времени, именуемого сочетанием условий в данный момент (khaṇasamavāyahetu), определяется возникновение этих состояний.

Tasmā tadatthajotanatthaṃ tattha bhummavacanena niddeso kato.

Поэтому для прояснения этого значения там использовано указание в местном падеже.

Idha pana hetuattho karaṇattho ca sambhavati.

Здесь же [в Винае] возможны причинное значение (hetu) и инструментальное значение (karaṇa).

Yo hi so sikkhāpadapaññattisamayo sāriputtādīhipi dubbiññeyyo, tena samayena hetubhūtena karaṇabhūtena ca sikkhāpadāni paññāpayanto sikkhāpadapaññattihetuñca apekkhamāno bhagavā tattha tattha vihāsi; tasmā tadatthajotanatthaṃ idha karaṇavacanena niddeso katoti veditabbo.

Ведь то время установления учебных правил, которое трудно постичь даже таким великим ученикам, как Сарипутта и другие, послужило причиной (hetubhūta) и средством (karaṇabhūta), благодаря которым Благословенный пребывал в тех или иных местах, устанавливая учебные правила и взирая на причину их установления. Поэтому следует понимать, что для прояснения этого значения здесь использовано указание в творительном падеже.

Hoti cettha –

И по этому поводу сказано:

Porāṇā pana vaṇṇayanti – 'ekaṃ samaya'nti vā 'yasmiṃ samaye'ti vā 'tena samayenā'ti vā abhilāpamattabhedo esa, sabbattha bhummameva attho"ti.

Древние же учителя (porāṇā) разъясняют: «Выражения „ekaṃ samayaṃ“, „yasmiṃ samaye“ или „tena samayena“ различаются лишь по способу выражения (abhilāpamatta), но во всех случаях значением является именно местный падеж (bhumma)».

Tasmā tesaṃ laddhiyā "tena samayenā"ti vuttepi "tasmiṃ samaye"ti attho veditabbo.

Поэтому, согласно их воззрению, даже когда сказано „tena samayena“, значение следует понимать как „tasmiṃ samaye“ (в то время).

Buddho bhagavāti imesaṃ padānaṃ parato atthaṃ vaṇṇayissāma.

Значение слов «Будда» (buddho) и «Благословенный» (bhagavā) мы разъясним далее.

Verañjāyaṃ viharatīti ettha pana verañjāti aññatarassa nagarassetaṃ adhivacanaṃ, tassaṃ verañjāyaṃ; samīpatthe bhummavacanaṃ.

В выражении «пребывает в Верандже» (verañjāyaṃ viharati) слово «Веранджа» — это название некоторого города; «в этой Верандже» — здесь местный падеж употреблён в значении близости (samīpattha).

Viharatīti avisesena iriyāpathadibbabrahmaariyavihāresu aññataravihārasamaṅgīparidīpanametaṃ, idha pana ṭhānagamananisajjāsayanappabhedesuairiyāpathesu aññatarairiyāpathasamāyogaparidīpanaṃ, tena ṭhitopi gacchantopi nisinnopi sayānopi bhagavā viharaticceva veditabbo.

Слово «пребывает» (viharati) в общем смысле указывает на наделённость одним из видов пребывания: пребыванием в позах тела (iriyāpatha-vihāra), божественным пребыванием (dibba-vihāra), пребыванием в состоянии Брахмы (brahma-vihāra) или благородным пребыванием (ariya-vihāra). Здесь же оно указывает на принятие одной из телесных поз, подразделяемых на стояние, ходьбу, сидение и лежание. Поэтому следует понимать, что Благословенный «пребывает» (viharati), даже когда Он стоит, идёт, сидит или лежит.

So hi ekaṃ iriyāpathabādhanaṃ aññena iriyāpathena vicchinditvā aparipatantaṃ attabhāvaṃ harati pavatteti, tasmā "viharatī"ti vuccati.

Ведь Он, устраняя утомление от одной позы с помощью другой позы, поддерживает и ведёт своё тело (attabhāva), не давая ему упасть; поэтому и говорится «пребывает».

Naḷerupucimandamūleti ettha naḷeru nāma yakkho, pucimandoti nimbarukkho, mūlanti samīpaṃ.

В выражении «у подножия нима Налеру» (naḷerupucimandamūle): «Налеру» — это имя яккхи, «пучиманда» — это дерево ним, а «мула» означает близость (samīpa).

Ayañhi mūlasaddo "mūlāni uddhareyya antamaso usīranāḷimattānipī"ti (a. ni. 4.195) -ādīsu mūlamūle dissati.

Ведь это слово «мула» встречается в значении собственно корня в таких пассажах, как «выкорчевал бы корни, вплоть до корешков усиры»;

"Lobho akusalamūla"nti (dī. ni. 3.305) -ādīsu asādhāraṇahetumhi.

[В таких пассажах, как:] «Жажда — это корень неблагого» в значении исключительной причины (asādhāraṇahetu);

"Yāva majjhanhike kāle chāyā pharati, nivāte paṇṇāni patanti, ettāvatā rukkhamūla"ntiādīsu samīpe.

[В таких пассажах, как:] «Пространство, на которое распространяется тень в полдень и куда в безветрие падают листья, называется подножием дерева (rukkhamūla)» в значении близости.

Idha pana samīpe adhippeto, tasmā naḷeruyakkhena adhiggahitassa pucimandassa samīpeti evamettha attho daṭṭhabbo.

Здесь же оно подразумевается в значении близости. Поэтому значение здесь следует понимать так: «вблизи дерева ним, оберегаемого яккхой Налеру».

So kira pucimando ramaṇīyo pāsādiko anekesaṃ rukkhānaṃ ādhipaccaṃ viya kurumāno tassa nagarassa avidūre gamanāgamanasampanne ṭhāne ahosi.

Говорят, то дерево ним было прекрасным, радующим глаз и словно главенствующим над множеством других деревьев; оно росло недалеко от того города в месте, удобном для прихода и ухода.

Atha bhagavā verañjaṃ gantvā patirūpe ṭhāne viharanto tassa rukkhassa samīpe heṭṭhābhāge vihāsi.

И вот Благословенный, придя в Веранджу и остановившись в подходящем месте, пребывал под этим деревом, вблизи него.

Tena vuttaṃ – "verañjāyaṃ viharati naḷerupucimandamūle"ti.

Поэтому и сказано: «пребывает в Верандже у подножия нима Налеру».

Tattha siyā yadi tāva bhagavā verañjāyaṃ viharati, "naḷerupucimandamūle"ti na vattabbaṃ, atha tattha viharati, "verañjāya"nti na vattabbaṃ, na hi sakkā ubhayattha teneva samayena apubbaṃ acarimaṃ viharitunti?

Здесь может возникнуть возражение: «Если Благословенный пребывал в Верандже, то не следовало говорить „у подножия нима Налеру“; если же Он пребывал там под деревом, то не следовало говорить „в Верандже“. Ведь невозможно пребывать в обоих местах одновременно, ни раньше, ни позже».

Na kho panetaṃ evaṃ daṭṭhabbaṃ, nanu avocumha "samīpatthe bhummavacana"nti.

Но это не следует понимать таким образом. Разве мы не сказали, что местный падеж употреблён здесь в значении близости?

Tasmā yathā gaṅgāyamunādīnaṃ samīpe goyūthāni carantāni "gaṅgāya caranti, yamunāya carantī"ti vuccanti; evamidhāpi yadidaṃ verañjāya samīpe naḷerupucimandamūlaṃ tattha viharanto vuccati "verañjāyaṃ viharati naḷerupucimandamūle"ti.

Поэтому подобно тому, как о стадах коров, пасущихся вблизи Ганги или Ямуны, говорят: «пасутся на Ганге, пасутся на Ямуне», так и здесь: о пребывающем у подножия нима Налеру, что находится вблизи Веранджи, говорится: «пребывает в Верандже у подножия нима Налеру».

Gocaragāmanidassanatthaṃ hissa verañjāvacanaṃ.

Упоминание Веранджи служит для указания на селение, куда Он ходил за подаянием (gocaragāma).

Pabbajitānurūpanivāsanaṭṭhānanidassanatthaṃ naḷerupucimandamūlavacanaṃ.

Упоминание же подножия нима Налеру служит для указания на место обитания, подходящее для отшельника.

Tattha verañjākittanena āyasmā upālitthero bhagavato gahaṭṭhānuggahakaraṇaṃ dasseti, naḷerupucimandamūlakittanena pabbajitānuggahakaraṇaṃ, tathā purimena paccayaggahaṇato attakilamathānuyogavivajjanaṃ, pacchimena vatthukāmappahānato kāmasukhallikānuyogavivajjanupāyadassanaṃ; purimena ca dhammadesanābhiyogaṃ, pacchimena vivekādhimuttiṃ; purimena karuṇāya upagamanaṃ, pacchimena paññāya apagamanaṃ; purimena sattānaṃ hitasukhanipphādanādhimuttataṃ, pacchimena parahitasukhakaraṇe nirupalepanaṃ; purimena dhammikasukhāpariccāganimittaṃ phāsuvihāraṃ, pacchimena uttarimanussadhammānuyoganimittaṃ; purimena manussānaṃ upakārabahulataṃ, pacchimena devatānaṃ; purimena loke jātassa loke saṃvaḍḍhabhāvaṃ, pacchimena lokena anupalittataṃ; purimena "ekapuggalo, bhikkhave, loke uppajjamāno uppajjati bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ.

При этом упоминанием Веранджи почтенный старец Упали показывает, как Благословенный оказывал благодеяние мирянам (gahaṭṭhānuggaha), а упоминанием подножия нима Налеру — как Он оказывал благодеяние монахам (pabbajitānuggaha). Подобным образом, первым упоминанием показывается избегание крайности самоистязания (attakilamathānuyogavivajjana) благодаря принятию подношений, а вторым — указание на способ избегания крайности предания чувственным удовольствиям (kāmasukhallikānuyogavivajjana) благодаря оставлению материальных объектов желаний. Первым показывается Его преданность проповеди Дхаммы, вторым — Его устремлённость к уединению (vivekādhimutti). Первым — Его приближение к существам из сострадания (karuṇā), вторым — Его отдаление благодаря мудрости (paññā). Первым — Его устремлённость к принесению блага и счастья живым существам, вторым — Его незапятнанность при совершении блага для других. Первым — Его комфортное пребывание (phāsuvihāra), обусловленное неотказом от праведного счастья, вторым — Его комфортное пребывание, обусловленное практикой качеств сверхчеловека (uttarimanussadhamma). Первым — Его великая польза для людей, вторым — для божеств. Первым — то, что Он, родившись в мире, вырос в мире, вторым — Его незапятнанность миром. Первым — осуществление той цели, ради которой явился Благословенный, согласно изречению: «Один человек, о монахи, рождаясь в мире, рождается на благо многим, на счастье многим, из сострадания к миру, ради пользы, блага и счастья богов и людей.

Katamo ekapuggalo?

Кто этот один человек?

Tathāgato arahaṃ sammāsambuddho"ti (a. ni. 1.170) vacanato yadatthaṃ bhagavā uppanno tadatthaparinipphādanaṃ, pacchimena yattha uppanno tadanurūpavihāraṃ.

Татхагата, Достойный, Всесовершенный Будда»; вторым — Его пребывание в соответствии с тем местом, где Он явился.

Bhagavā hi paṭhamaṃ lumbinīvane, dutiyaṃ bodhimaṇḍeti lokiyalokuttarāya uppattiyā vaneyeva uppanno, tenassa vaneyeva vihāraṃ dassetīti evamādinā nayenettha atthayojanā veditabbā.

Ведь Благословенный явился именно в лесу: сначала в роще Лумбини, а во второй раз — у подножия древа Бодхи (bodhimaṇḍa), что представляет собой мирское и надмирское рождение. Поэтому вторым упоминанием показывается Его пребывание именно в лесу. Таким и подобными способами следует понимать здесь толкование смысла.

Mahatābhikkhusaṅghena saddhinti ettha mahatāti guṇamahattenapi mahatā; saṅkhyāmahattenapi, so hi bhikkhusaṅgho guṇehipi mahā ahosi, yasmā yo tattha pacchimako so sotāpanno; saṅkhyāyapi mahā pañcasatasaṅkhyattā.

В выражении «вместе с великой общиной монахов» (mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ): слово «великая» (mahatā) означает великая как по своим достоинствам (guṇa), так и по своей численности. Ведь эта община монахов была великой по своим достоинствам, поскольку даже самый последний из находившихся там монахов был вошедшим в поток (sotāpanna); она была великой и по численности, насчитывая пятьсот бхиккху.

Bhikkhūnaṃ saṅghena bhikkhusaṅghena; diṭṭhisīlasāmaññasaṅkhātasaṅghātena samaṇagaṇenāti attho.

«Община монахов» (bhikkhusaṅgha) означает собрание монахов; значение этого — община отшельников, объединённых тем, что называют общностью взглядов и нравственного поведения (diṭṭhisīlasāmañña).

Saddhinti ekato.

«Вместе» (saddhiṃ) означает совместно.

Pañcamattehi bhikkhusatehīti pañca mattā etesanti pañcamattāni.

В выражении «около пятисот монахов» (pañcamattehi bhikkhusatehi): «пять сотен» — это их мера (mattā), поэтому они называются «pañcamattāni».

Mattāti pamāṇaṃ vuccati.

Словом «матта» (mattā) называют меру или количество.

Tasmā yathā "bhojane mattaññū"ti vutte bhojane mattaṃ jānāti, pamāṇaṃ jānātīti attho hoti; evamidhāpi tesaṃ bhikkhusatānaṃ pañca mattā pañcappamāṇanti evamattho daṭṭhabbo.

Поэтому подобно тому, как в выражении «знающий меру в еде» (bhojane mattaññū) значением является «он знает меру, количество в еде», так и здесь значение следует понимать как «пять сотен — это их мера, их количество».

Bhikkhūnaṃ satāni bhikkhusatāni, tehi pañcamattehi bhikkhusatehi.

«Сотни монахов» — это «монашеские сотни» (bhikkhusatāni), «с [этими] монашескими сотнями, которых было около пяти».

Etena yaṃ vuttaṃ – "mahatā bhikkhusaṅghena saddhi"nti, ettha tassa mahato bhikkhusaṅghassa saṅkhyāmahattaṃ dassitaṃ hoti.

Этим выражением — «вместе с великой общиной монахов» — здесь показывается величие этой общины монахов по численности.

Parato panassa "nirabbudo hi, sāriputta bhikkhusaṅgho nirādīnavo apagatakāḷako suddho sāre patiṭṭhito.

Далее же: «Сарипутта, община монахов свободна от раздоров, свободна от опасностей, очищена от пятен, чиста и утверждена в самой сути.

Imesañhi, sāriputta, pañcannaṃ bhikkhusatānaṃ yo pacchimako so sotāpanno"ti vacanena guṇamahattaṃ āvibhavissati.

Ведь, Сарипутта, из этих пятисот монахов тот, кто является самым последним (худшим), уже Вошедший в поток», — посредством [этих] слов станет очевидным величие их качеств.

Assosi kho verañjo brāhmaṇoti assosīti suṇi upalabhi, sotadvārasampattavacananigghosānusārena aññāsi.

В выражении «услышал веранджинский брахман» (assosi kho verañjo brāhmaṇo): «услышал» (assosi) означает услышал, воспринял, узнал посредством ума, следовавшего за звуком речи, достигшим уха.

Khoti padapūraṇamatte avadhāraṇatthe vā nipāto.

«Кхо» (kho) — это частица, употребляемая либо для заполнения стиха (padapūraṇa), либо для выделения (avadhāraṇa).

Tattha avadhāraṇatthena assosi eva, nāssa koci savanantarāyo ahosīti ayamattho veditabbo.

В выделительном значении это означает «действительно услышал», то есть у него не было никаких препятствий для слуха; так следует понимать это значение.

Padapūraṇena pana byañjanasiliṭṭhatāmattameva.

В значении же заполнения стиха она служит лишь для благозвучия слогов.

Verañjāyaṃ jāto, verañjāyaṃ bhavo, verañjā vā assa nivāsoti verañjo.

«Веранджинский» (verañjo) означает родившийся в Верандже, происходящий из Веранджи или имеющий Веранджу своим местом жительства.

Mātāpitūhi katanāmavasena panāyaṃ "udayo"ti vuccati.

По имени же, данному родителями, он зовётся «Удая».

Brahmaṃ aṇatīti brāhmaṇo, mante sajjhāyatīti attho.

«Брахман» (brāhmaṇo) означает «тот, кто возглашает священное учение» (brahmaṃ aṇati), то есть декламирует ведийские гимны (mante sajjhāyati).

Idameva hi jātibrāhmaṇānaṃ niruttivacanaṃ.

Таково этимологическое объяснение для брахманов по рождению.

Ariyā pana bāhitapāpattā "brāhmaṇā"ti vuccanti.

Благородные же (ariya) зовутся брахманами из-за того, что они изгнали зло (bāhitapāpatta).

Idāni yamatthaṃ verañjo brāhmaṇo assosi, taṃ pakāsento samaṇo khalu bho gotamotiādimāha.

Теперь, являя то, о чём услышал веранджинский брахман, составитель говорит: «Отшельник, мол, почтенный Готама...» и так далее.

Tattha samitapāpattā samaṇoti veditabbo.

Здесь под «отшельником» (samaṇo) следует понимать того, кто усмирил зло (samitapāpa).

Vuttaṃ hetaṃ – "bāhitapāpoti brāhmaṇo (dha. pa. 388), samitapāpattā samaṇoti vuccatī"ti (dha. pa. 265).

Ведь сказано: «Тот, кто изгнал зло, зовётся брахманом; тот, кто усмирил зло, зовётся отшельником».

Bhagavā ca anuttarena ariyamaggena samitapāpo, tenassa yathābhuccaguṇādhigatametaṃ nāmaṃ yadidaṃ samaṇoti.

И Благословенный усмирил зло посредством непревзойдённого Благородного пути, поэтому это имя — «отшельник» — обретено Им в соответствии с Его действительными достоинствами.

Khalūti anussavanatthe nipāto.

«Халу» (khalu) — это частица, выражающая устную передачу (anussavana).

Bhoti brāhmaṇajātikānaṃ jātisamudāgataṃ ālapanamattaṃ.

«Бхо» (bho) — это простое обращение, свойственное брахманам по рождению.

Vuttampi hetaṃ –

Ведь также сказано:

"Bhovādī nāmaso hoti, sace hoti sakiñcano"ti. (Dha. pa. 396; su. ni. 625).

«Тот зовётся говорящим „бхо“, кто обременён привязанностями».

Gotamoti bhagavantaṃ gottavasena parikitteti, tasmā "samaṇo khalu bho gotamo"ti ettha samaṇo kira bho gotamagottoti evamattho daṭṭhabbo.

Словом «Готама» он называет Благословенного по Его родовому имени (gotta). Поэтому в выражении «отшельник, мол, почтенный Готама» значение следует понимать так: «отшельник из рода Готамы, как говорят, о почтенные».

Sakyaputtoti idaṃ pana bhagavato uccākulaparidīpanaṃ.

Выражение же «сын Сакьев» (sakyaputto) указывает на высокое происхождение Благословенного.

Sakyakulā pabbajitoti saddhāpabbajitabhāvaparidīpanaṃ, kenaci pārijuññena anabhibhūto aparikkhīṇaṃyeva, taṃ kulaṃ pahāya saddhāya pabbajitoti vuttaṃ hoti.

Выражение «ушедший в бездомность из рода Сакьев» указывает на то, что Он ушёл в бездомность по вере (saddhā-pabbajita); это означает, что Он оставил свой род, не будучи сломлен какими-либо невзгодами и когда этот род отнюдь не пришёл в упадок, и ушёл в бездомность по вере.

Tato paraṃ vuttatthameva.

Всё, что следует далее, имеет уже объяснённое значение.

Taṃ kho panāti itthambhūtākhyānatthe upayogavacanaṃ, tassa kho pana bhoto gotamassāti attho.

Выражение «такая вот» (taṃ kho pana) — это винительный падеж в значении описания качеств (itthambhūtākhyāna), его значение — «того почтенного Готамы».

Kalyāṇoti kalyāṇaguṇasamannāgato; seṭṭhoti vuttaṃ hoti.

«Благая» (kalyāṇo) означает наделённая благими качествами, превосходная.

Kittisaddoti kitti eva, thutighoso vā.

«Слава» (kittisaddo) — это сама добрая слава или хвалебная весть.

Itipi so bhagavātiādīsu pana ayaṃ tāva yojanā – so bhagavā itipi arahaṃ, itipi sammāsambuddho - pe - itipi bhagavāti iminā ca iminā ca kāraṇenāti vuttaṃ hoti.

В таких пассажах, как «Именно поэтому Он, Благословенный...» (itipi so bhagavā), связь слов (yojanā) такова: «Этот Благословенный является Достойным (arahaṃ) по этой и по этой причине, Всесовершенным Буддой по этой и по этой причине... и т. д. ... Благословенным (bhagavā) по этой и по этой причине» — вот что сказано.

Idāni vinayadharānaṃ suttantanayakosallatthaṃ vinayasaṃvaṇṇanārambhe buddhaguṇapaṭisaṃyuttāya dhammiyā kathāya cittasampahaṃsanatthañca etesaṃ padānaṃ vitthāranayena vaṇṇanaṃ karissāmi.

Теперь, для того чтобы знатоки Винаи обрели искусность в методе Сутт, а также для того, чтобы порадовать их умы праведной беседой, связанной с качествами Будды, в самом начале комментария к Винае я подробно изложу объяснение этих слов.

Tasmā yaṃ vuttaṃ – "so bhagavā itipi araha"ntiādi; tattha ārakattā, arīnaṃ arānañca hatattā, paccayādīnaṃ arahattā, pāpakaraṇe rahābhāvāti imehi tāva kāraṇehi so bhagavā arahanti veditabbo.

Поэтому то, что было сказано: «Тот Благословенный есть Арахант по следующим причинам» и так далее — в этой связи Благословенного следует познать как Араханта прежде всего по таким причинам, как Его отдаленность от загрязнений, уничтожение Им врагов и спиц [колеса сансары], Его достойность реквизитов и прочего, а также отсутствие тайного совершения Им зла.

Ārakā hi so sabbakilesehi suvidūravidūre ṭhito, maggena savāsanānaṃ kilesānaṃ viddhaṃsitattāti ārakattā arahaṃ; te cānena kilesārayo maggena hatāti arīnaṃ hatattāpi arahaṃ.

Ибо Он далек от всех загрязнений, пребывая на величайшем расстоянии от них, поскольку Он уничтожил Путем все загрязнения вместе с их отпечатками — так, из-за отдаленности Он является Арахантом. И эти враги-загрязнения были уничтожены Им с помощью Пути — так, из-за уничтожения врагов Он также является Арахантом.

Yañcetaṃ avijjābhavataṇhāmayanābhipuññādiabhisaṅkhārāraṃ jarāmaraṇanemi āsavasamudayamayena akkhena vijjhitvā tibhavarathe samāyojitaṃ anādikālappavattaṃ saṃsāracakkaṃ, tassānena bodhimaṇḍe vīriyapādehi sīlapathaviyaṃ patiṭṭhāya saddhāhatthena kammakkhayakaraṃ ñāṇapharasuṃ gahetvā sabbe arā hatāti arānaṃ hatattāpi arahaṃ.

И это колесо сансары, вращающееся с безначальных времен, запряженное в колесницу трех миров существования, пронзенное осью из притоков ума и их возникновения, имеющее ступицу из невежества и жажды существования, спицы из кармических формаций, таких как заслуги и прочее, и обод из старости и смерти — все спицы этого колеса были уничтожены Им на месте Пробуждения, когда Он, твердо стоя на земле нравственности стопами усердия, взял рукой веры топор знания, прекращающий карму — так, из-за уничтожения спиц Он также является Арахантом.

Atha vā saṃsāracakkanti anamataggasaṃsāravaṭṭaṃ vuccati, tassa ca avijjā nābhi, mūlattā; jarāmaraṇaṃ nemi, pariyosānattā; sesā dasa dhammā arā, avijjāmūlakattā jarāmaraṇapariyantattā ca.

Или же «колесом сансары» называется безначальный круговорот сансары. И у этого колеса невежество является ступицей, поскольку оно служит корнем; старость и смерть — ободом, поскольку они являются завершением; остальные десять факторов — спицами, поскольку они укоренены в невежестве и заканчиваются старостью и смертью.

Tattha dukkhādīsu aññāṇaṃ avijjā, kāmabhave ca avijjā kāmabhave saṅkhārānaṃ paccayo hoti.

В этой связи невежество — это незнание относительно страдания и других истин. И в чувственном существовании невежество является условием для формаций в чувственном существовании.

Rūpabhave avijjā rūpabhave saṅkhārānaṃ paccayo hoti.

В тонкоматериальном существовании невежество является условием для формаций в тонкоматериальном существовании.

Arūpabhave avijjā arūpabhave saṅkhārānaṃ paccayo hoti.

В нематериальном существовании невежество является условием для формаций в нематериальном существовании.

Kāmabhave saṅkhārā kāmabhave paṭisandhiviññāṇassa paccayā honti.

В чувственном существовании формации являются условием для перерождающегося сознания в чувственном существовании.

Esa nayo itaresu.

Этот же метод применим и к остальным сферам.

Kāmabhave paṭisandhiviññāṇaṃ kāmabhave nāmarūpassa paccayo hoti, tathā rūpabhave.

В чувственном существовании перерождающееся сознание является условием для ума-и-тела в чувственном существовании, и так же в тонкоматериальном существовании.

Arūpabhave nāmasseva paccayo hoti.

В нематериальном существовании оно является условием только для ума.

Kāmabhave nāmarūpaṃ kāmabhave saḷāyatanassa paccayo hoti.

В чувственном существовании ум-и-тело является условием для шести баз чувств в чувственном существовании.

Rūpabhave nāmarūpaṃ rūpabhave tiṇṇaṃ āyatanānaṃ paccayo hoti.

В тонкоматериальном существовании ум-и-тело является условием для трех баз чувств в тонкоматериальном существовании.

Arūpabhave nāmaṃ arūpabhave ekassāyatanassa paccayo hoti.

В нематериальном существовании ум является условием для одной базы чувств в нематериальном существовании.

Kāmabhave saḷāyatanaṃ kāmabhave chabbidhassa phassassa paccayo hoti.

В чувственном существовании шесть баз чувств являются условием для шести видов контакта в чувственном существовании.

Rūpabhave tīṇi āyatanāni rūpabhave tiṇṇaṃ phassānaṃ; arūpabhave ekamāyatanaṃ arūpabhave ekassa phassassa paccayo hoti.

В тонкоматериальном существовании три базы чувств являются условием для трех видов контакта; в нематериальном существовании одна база чувств является условием для одного контакта в нематериальном существовании.

Kāmabhave cha phassā kāmabhave channaṃ vedanānaṃ paccayā honti.

В чувственном существовании шесть видов контакта являются условием для шести видов чувств в чувственном существовании.

Rūpabhave tayo tattheva tissannaṃ; arūpabhave eko tattheva ekissā vedanāya paccayo hoti.

В тонкоматериальном существовании три контакта там же являются условием для трех чувств; в нематериальном существовании один контакт там же является условием для одного чувства.

Kāmabhave cha vedanā kāmabhave channaṃ taṇhākāyānaṃ paccayā honti.

В чувственном существовании6 чувств являются условием для шести групп жажды в чувственном существовании.

Rūpabhave tisso tattheva tiṇṇaṃ; arūpabhave ekā vedanā arūpabhave ekassa taṇhākāyassa paccayo hoti.

В тонкоматериальном существовании три чувства там же являются условием для трех групп жажды; в нематериальном существовании одно чувство является условием для одной группы жажды в нематериальном существовании.

Tattha tattha sā sā taṇhā tassa tassa upādānassa paccayo; upādānādayo bhavādīnaṃ.

В тех или иных сферах та или иная жажда является условием для соответствующего цепляния; цепляние и последующие факторы являются условиями для существования и так далее.

Kathaṃ?

Как именно?

Idhekacco "kāme paribhuñjissāmī"ti kāmupādānapaccayā kāyena duccaritaṃ carati, vācāya manasā duccaritaṃ carati; duccaritapāripūriyā apāye upapajjati.

Здесь некто, думая: «Буду наслаждаться чувственными удовольствиями», из-за цепляния за чувственность совершает телом дурные поступки, совершает дурные поступки речью и умом. Из-за полноты дурных поступков он перерождается в несчастных мирах.

Tatthassa upapattihetubhūtaṃ kammaṃ kammabhavo, kammanibbattā khandhā upapattibhavo, khandhānaṃ nibbatti jāti, paripāko jarā, bhedo maraṇaṃ.

Там камма, послужившая причиной его перерождения, есть «процесс каммы» (kammabhava); совокупности, порожденные кармой, есть «процесс возникновения» (upapattibhava); появление совокупностей есть «рождение» (jāti); их созревание — «старость» (jarā); их распад — «смерть» (maraṇa).

Aparo "saggasampattiṃ anubhavissāmī"ti tatheva sucaritaṃ carati; sucaritapāripūriyā sagge upapajjati.

Другой, думая: «Буду наслаждаться небесным великолепием», точно так же совершает благие поступки. Из-за полноты благих поступков он перерождается на небесах. Там карма, послужившая причиной его перерождения, есть «процесс кармы» — таков же метод.

Tatthassa upapattihetubhūtaṃ kammaṃ kammabhavoti so eva nayo.

Aparo pana "brahmalokasampattiṃ anubhavissāmī"ti kāmupādānapaccayā eva mettaṃ bhāveti, karuṇaṃ… muditaṃ… upekkhaṃ bhāveti, bhāvanāpāripūriyā brahmaloke nibbattati.

Но другой, думая: «Буду наслаждаться великолепием мира Брахмы», именно из-за цепляния за чувственность развивает любящую доброту, развивает сострадание... сорадость... невозмутимость. Из-за полноты медитативного развития он рождается в мире Брахмы. Там карма, послужившая причиной его рождения, есть «процесс кармы» — таков же метод.

Tatthassa nibbattihetubhūtaṃ kammaṃ kammabhavoti soyeva nayo.

Aparo "arūpavabhasampattiṃ anubhavissāmī"ti tatheva ākāsānañcāyatanādisamāpattiyo bhāveti, bhāvanāpāripūriyā tattha nibbattati.

Другой, думая: «Буду наслаждаться великолепием нематериального существования», точно так же развивает достижения сферы бесконечного пространства и так далее. Из-за полноты медитативного развития он рождается там.

Tatthassa nibbattihetubhūtaṃ kammaṃ kammabhavo, kammanibbattā khandhā upapattibhavo, khandhānaṃ nibbatti jāti, paripāko jarā, bhedo maraṇanti.

Там камма, послужившая причиной его рождения, есть «процесс каммы», совокупности, порожденные каммой, есть «процесс возникновения», появление совокупностей есть «рождение», их созревание — «старость», их распад — «смерть».

Esa nayo sesupādānamūlikāsupi yojanāsu.

Этот же метод применим и к другим формулировкам, основанным на остальных видах цепляния.

Evaṃ "ayaṃ avijjā hetu, saṅkhārā hetusamuppannā, ubhopete hetusamuppannāti paccayapariggahe paññā dhammaṭṭhitiñāṇaṃ; atītampi addhānaṃ, anāgatampi addhānaṃ; avijjā hetu, saṅkhārā hetusamuppannā, ubhopete hetusamuppannāti paccayapariggahe paññā dhammaṭṭhitiñāṇa"nti etena nayena sabbapadāni vitthāretabbāni.

Таким образом: «Это невежество — причина, формации — порождены причиной, оба они порождены причиной» — такое понимание при постижении условий есть знание об устойчивости Дхаммы. «И в прошлом периоде времени, и в будущем периоде времени невежество — причина, формации — порождены причиной, оба они порождены причиной» — такое понимание при постижении условий есть знание об устойчивости Дхаммы. Этим методом следует подробно разобрать все звенья.

Tattha avijjā saṅkhārā eko saṅkhepo, viññāṇa-nāmarūpa-saḷāyatana-phassa-vedanā eko, taṇhupādānabhavā eko, jāti-jarā-maraṇaṃ eko.

В этой связи невежество и формации составляют одну группу (saṅkhepa); сознание, ум-и-тело, шесть баз чувств, контакт и чувство — вторую; жажда, цепляние и существование — третью; рождение, старость и смерть — четвертую.

Purimasaṅkhepo cettha atīto addhā, dve majjhimā paccuppanno, jātijarāmaraṇaṃ anāgato.

Из них первая группа относится к прошлому времени, две средние — к настоящему, а рождение, старость и смерть — к будущему.

Avijjāsaṅkhāraggahaṇena cettha taṇhupādānabhavā gahitāva hontīti ime pañca dhammā atīte kammavaṭṭaṃ; viññāṇādayo pañca dhammā etarahi vipākavaṭṭaṃ.

При упоминании невежества и формаций здесь также охватываются жажда, цепляние и существование; эти пять факторов составляют круг каммы (kammavaṭṭa) в прошлом. Сознание и другие четыре фактора составляют круг созревания (vipākavaṭṭa) в настоящем.

Taṇhupādānabhavaggahaṇena avijjāsaṅkhārā gahitāva hontīti ime pañca dhammā etarahi kammavaṭṭaṃ; jātijarāmaraṇāpadesena viññāṇādīnaṃ niddiṭṭhattā ime pañca dhammā āyatiṃ vipākavaṭṭaṃ.

При упоминании жажды, цепляния и существования также охватываются невежество и формации; эти пять факторов составляют круг кармы в настоящем. Поскольку под обозначением рождения, старости и смерти указываются сознание и другие факторы, эти пять факторов составляют круг созревания в будущем.

Te ākārato vīsatividhā honti.

Таким образом, по своим аспектам они бывают двадцати видов.

Saṅkhāraviññāṇānañcettha antarā eko sandhi, vedanātaṇhānamantarā eko, bhavajātīnamantarā eko.

Между формациями и сознанием здесь находится одно связующее звено (sandhi), между чувством и жаждой — второе, между существованием и рождением — третье.

Iti bhagavā evaṃ catusaṅkhepaṃ, tiyaddhaṃ, vīsatākāraṃ, tisandhiṃ paṭiccasamuppādaṃ sabbākārato jānāti passati aññāti paṭivijjhati.

Так Благословенный во всех аспектах знает, видит, постигает и проникает в это взаимозависимое возникновение, состоящее из четырех групп, трех периодов времени, двадцати аспектов и трех связующих звеньев.

Taṃ ñātaṭṭhena ñāṇaṃ, pajānanaṭṭhena paññā.

Это знание в смысле познанного есть знание (ñāṇa), в смысле постижения — мудрость (paññā).

Tena vuccati – "paccayapariggahe paññā dhammaṭṭhitiñāṇa"nti.

Поэтому сказано: «Мудрость при постижении условий есть знание об устойчивости Дхаммы».

Iminā dhammaṭṭhitiñāṇena bhagavā te dhamme yathābhūtaṃ ñatvā tesu nibbindanto virajjanto vimuccanto vuttappakārassa imassa saṃsāracakkassa are hani vihani viddhaṃsesi.

С помощью этого знания об устойчивости Дхаммы Благословенный, познав эти явления как они есть, испытывая к ним разочарование, бесстрастие и освобождаясь от них, сокрушил, разбил и уничтожил спицы этого вышеописанного колеса сансары.

Evampi arānaṃ hatattā arahaṃ.

Так, из-за уничтожения спиц Он — Арахант.

Aggadakkhiṇeyyattā ca cīvarādipaccaye arahati pūjāvisesañca; teneva ca uppanne tathāgate ye keci mahesakkhā devamanussā na te aññattha pūjaṃ karonti.

И поскольку Он является высшим достойным даров (агга-даккхинейя), Он достоин реквизитов, таких как монашеское облачение и прочее, а также особых почестей. Именно поэтому, когда Татхагата является в мир, какие бы ни были могущественные божества и люди, они не совершают подношений никому другому.

Tathā hi brahmā sahampati sinerumattena ratanadāmena tathāgataṃ pūjesi, yathābalañca aññepi devā manussā ca bimbisārakosalarājādayo.

Ибо Брахма Сахампати почтил Татхагату гирляндой из драгоценных камней величиной с гору Синеру, а также другие божества и люди, такие как цари Бимбисара, Косала и другие, почитали Его в меру своих сил.

Parinibbutampi ca bhagavantaṃ uddissa channavutikoṭidhanaṃ visajjetvā asokamahārājā sakalajambudīpe caturāsītivihārasahassāni patiṭṭhāpesi.

И даже ради ушедшего в Париниббану Благословенного великий царь Асока, потратив девяносто шесть коти богатств, воздвиг восемьдесят четыре тысячи монастырей по всей Джамбудипе.

Ko pana vādo aññesaṃ pūjāvisesānanti!

Что же говорить о других, менее значительных подношениях!

Evaṃ paccayādīnaṃ arahattāpi arahaṃ.

Таким образом, из-за достойности реквизитов и прочего Он — Арахант.

Yathā ca loke keci paṇḍitamānino bālā asilokabhayena raho pāpaṃ karonti; evamesa na kadāci karotīti pāpakaraṇe rahābhāvatopi arahaṃ.

И как в мире некоторые глупцы, мнящие себя мудрецами, совершают зло втайне из страха перед дурной славой, так Он никогда не поступает; поэтому из-за отсутствия тайного совершения зла Он — Арахант.

Hoti cettha –

Об этом сказано следующее:

Sammā sāmañca sabbadhammānaṃ buddhattā pana sammāsambuddho.

А благодаря тому, что Он правильно (самма) и самостоятельно (саман) познал все дхаммы, Он зовется Саммасамбуддой (Совершенным Буддой).

Tathā hesa sabbadhamme sammā sāmañca buddho, abhiññeyye dhamme abhiññeyyato buddho, pariññeyye dhamme pariññeyyato, pahātabbe dhamme pahātabbato, sacchikātabbe dhamme sacchikātabbato, bhāvetabbe dhamme bhāvetabbato.

Ибо Он правильно и самостоятельно познал все дхаммы: познал то, что должно быть познано высшим знанием, как подлежащее познанию высшим знанием; то, что должно быть полностью постигнуто, как подлежащее полному постижению; то, что должно быть оставлено, как подлежащее оставлению; то, что должно быть реализовано, как подлежащее реализации; то, что должно быть развито, как подлежащее развитию.

Teneva cāha –

Именно поэтому Он сказал:

Apica cakkhu dukkhasaccaṃ, tassa mūlakāraṇabhāvena taṃsamuṭṭhāpikā purimataṇhā samudayasaccaṃ, ubhinnamappavatti nirodhasaccaṃ, nirodhappajānanā paṭipadā maggasaccanti evaṃ ekekapaduddhārenāpi sabbadhamme sammā sāmañca buddho.

Более того, глаз — это истина о страдании; прошлая жажда, порождающая его и являющаяся его первопричиной, — это истина об источнике; прекращение обоих — это истина о прекращении; путь, ведущий к постижению прекращения, — это истина о пути. Таким образом, даже при рассмотрении каждого отдельного элемента Он правильно и самостоятельно познал все дхаммы.

Esa nayo sota-ghāna-jivhā-kāyamanesupi.

Этот же метод применим к уху, носу, языку, телу и уму.

Eteneva nayena rūpādīni cha āyatanāni, cakkhuviññāṇādayo cha viññāṇakāyā, cakkhusamphassādayo cha phassā, cakkhusamphassajādayo cha vedanā, rūpasaññādayo cha saññā, rūpasañcetanādayo cha cetanā, rūpataṇhādayo cha taṇhākāyā, rūpavitakkādayo cha vitakkā, rūpavicārādayo cha vicārā, rūpakkhandhādayo pañcakkhandhā, dasa kasiṇāni, dasa anussatiyo, uddhumātakasaññādivasena dasa saññā, kesādayo dvattiṃsākārā, dvādasāyatanāni, aṭṭhārasa dhātuyo, kāmabhavādayo nava bhavā, paṭhamādīni cattāri jhānāni, mettābhāvanādayo catasso appamaññā, catasso arūpasamāpattiyo, paṭilomato jarāmaraṇādīni, anulomato avijjādīni paṭiccasamuppādaṅgāni ca yojetabbāni.

Этим же методом следует соотносить шесть внешних баз чувств, таких как формы и т.д.; шесть групп сознания, таких как зрительное сознание и т.д.; шесть видов контакта, таких как зрительный контакт и т.д.; шесть видов чувства, рожденных зрительным контактом и т.д.; шесть видов восприятия, таких как восприятие форм и т.д.; шесть видов волевых намерений, таких как намерение в отношении форм и т.д.; шесть групп жажды, таких как жажда форм и т.д.; шесть видов размышления, таких как размышление о формах и т.д.; six видов исследования, таких как исследование форм и т.д.; пять совокупностей, таких как совокупность форм и т.д.; десять касин; десять памятований; десять восприятий, таких как восприятие раздувшегося трупа и т.д.; тридцать два аспекта тела, начиная с волос на голове; двенадцать баз чувств; восемнадцать элементов; девять сфер существования, начиная с чувственного существования; четыре джханы, начиная с первой; четыре безмерных состояния, начиная с развития любящей доброты; четыре нематериальных достижения; а также в обратном порядке — старость, смерть и т.д., и в прямом порядке — невежество и т.д. как звенья взаимозависимого возникновения.

Tatrāyaṃ ekapadayojanā – "jarāmaraṇaṃ dukkhasaccaṃ, jāti samudayasaccaṃ, ubhinnampi nissaraṇaṃ nirodhasaccaṃ, nirodhappajānanā paṭipadā maggasacca"nti.

Здесь применимо такое соотнесение для одного элемента: «Старость и смерть — это истина о страдании, рождение — истина об источнике, освобождение от обоих — истина о прекращении, путь, ведущий к постижению прекращения, — истина о пути».

Evaṃ ekekapaduddhārena sabbadhamme sammā sāmañca buddho anubuddho paṭividdho.

Таким образом, при рассмотрении каждого отдельного элемента Он правильно и самостоятельно познал все дхаммы, постиг их и проник в них.

Tena vuttaṃ – sammā sāmañca sabbadhammānaṃ buddhattā pana sammāsambuddhoti.

Поэтому сказано: «Благодаря тому, что Он правильно и самостоятельно познал все дхаммы, Он зовется Саммасамбуддой».

Vijjāhi pana caraṇena ca sampannattā vijjācaraṇasampanno; tattha vijjāti tissopi vijjā, aṭṭhapi vijjā.

Благословенный зовется «совершенным в знании и поведении» (vijjācaraṇasampanno), поскольку наделен знаниями (vijjā) и поведением (caraṇa). Здесь под «знанием» понимаются как три знания, так и восемь знаний.

Tisso vijjā bhayabheravasutte (ma. ni. 1.34 ādayo) vuttanayeneva veditabbā, aṭṭha vijjā ambaṭṭhasutte (dī. ni. 1.278 ādayo).

Три знания следует понимать так, как они изложены в Бхаябхерава-сутте, а восемь знаний — как в Амбаттха-сутте.

Tatra hi vipassanāñāṇena manomayiddhiyā ca saha cha abhiññā pariggahetvā aṭṭha vijjā vuttā.

Ибо там, включая знание прозрения (vipassanāñāṇa) и ментальную сверхспособность (manomayiddhi), вместе с шестью видами прямого знания (abhiññā), описаны восемь знаний.

Caraṇanti sīlasaṃvaro, indriyesu guttadvāratā, bhojane mattaññutā, jāgariyānuyogo, satta saddhammā, cattāri rūpāvacarajjhānānīti ime pannarasa dhammā veditabbā.

Под «поведением» (caraṇa) следует понимать следующие пятнадцать качеств: нравственное самообладание (sīlasaṃvaro), охрана дверей чувств (indriyesu guttadvāratā), умеренность в еде (bhojane mattaññutā), приверженность бодрствованию (jāgariyānuyogo), семь благих качеств (satta saddhammā) и четыре джханы тонкоматериальной сферы (rūpāvacarajjhānāni).

Imeyeva hi pannarasa dhammā, yasmā etehi carati ariyasāvako gacchati amataṃ disaṃ tasmā, caraṇanti vuttā.

Именно эти пятнадцать качеств называются «поведением», поскольку благодаря им благородный ученик шествует (carati), то есть идет к бессмертной обители [Ниббане].

Yathāha – "idha, mahānāma, ariyasāvako sīlavā hotī"ti (ma. ni. 2.24) vitthāro.

Как сказано: «Здесь, Маханама, благородный ученик добродетелен...» и так далее подробно.

Bhagavā imāhi vijjāhi iminā ca caraṇena samannāgato, tena vuccati vijjācaraṇasampannoti.

Благословенный наделен этими знаниями и этим поведением, поэтому он зовется «совершенным в знании и поведении».

Tattha vijjāsampadā bhagavato sabbaññutaṃ pūretvā ṭhitā, caraṇasampadā mahākāruṇikataṃ.

При этом совершенство в знании (vijjāsampadā) утверждает всеведение (sabbaññutā) Благословенного, а совершенство в поведении (caraṇasampadā) — его великое сострадание (mahākāruṇikataṃ).

So sabbaññutāya sabbasattānaṃ atthānatthaṃ ñatvā mahākāruṇikatāya anatthaṃ parivajjetvā atthe niyojeti, yathā taṃ vijjācaraṇasampanno.

Благодаря всеведению он знает, что приносит пользу, а что вред всем существам, а благодаря великому состраданию он уберегает их от вреда и направляет к пользе, как и подобает совершенному в знании и поведении.

Tenassa sāvakā suppaṭipannā honti no duppaṭipannā, vijjācaraṇavipannānañhi sāvakā attantapādayo viya.

Поэтому его ученики практикуют правильно (suppaṭipannā), а не ложно (duppaṭipannā), тогда как ученики тех, кто лишен знания и поведения, подобны истязателям самих себя (attantapa) и им подобным.

Sobhanagamanattā, sundaraṃ ṭhānaṃ gatattā, sammāgatattā, sammā ca gadattā sugato.

Благословенный зовется «Благоидущим» (sugato), поскольку совершил прекрасное шествие (sobhanagamanattā), ушел в благое место (sundaraṃ ṭhānaṃ gatattā), ушел правильно (sammāgatattā) и говорит правильно (sammā gadattā).

Gamanampi hi gatanti vuccati, tañca bhagavato sobhanaṃ parisuddhamanavajjaṃ.

Ибо само шествие также называют словом «ушедший» (gata), и это шествие Благословенного прекрасно, совершенно чисто и безупречно.

Kiṃ pana tanti?

Что же это такое?

Ariyamaggo.

Это Благородный путь (ariyamaggo).

Tena hesa gamanena khemaṃ disaṃ asajjamāno gatoti sobhanagamanattā sugato.

Поскольку он прошел этим путем к безопасной обители [Ниббане], ни к чему не привязываясь, он зовется Благоидущим благодаря своему прекрасному шествию.

Sundaraṃ cesa ṭhānaṃ gato amataṃ nibbānanti sundaraṃ ṭhānaṃ gatattāpi sugato.

И поскольку он ушел в благое место — к бессмертной Ниббане, он также зовется Благоидущим за уход в благое место.

Sammā ca gato tena tena maggena pahīne kilese puna apaccāgacchanto.

Он также ушел правильно (sammā gato), поскольку не возвращается вновь к тем загрязнениям ума (kilesa), которые были уничтожены тем или иным путем.

Vuttañcetaṃ – "sotāpattimaggena ye kilesā pahīnā, te kilese na puneti na pacceti na paccāgacchatīti sugato - pe - arahattamaggena ye kilesā pahīnā, te kilese na puneti na pacceti na paccāgacchatīti sugato"ti (mahāni. 38).

Об этом сказано: «Те загрязнения ума, которые уничтожены путем вхождения в поток, к тем загрязнениям он не возвращается, не обращается вспять, не приходит снова — поэтому он Благоидущий... [и так далее]... те загрязнения ума, которые уничтожены путем арахантства, к тем загрязнениям он не возвращается, не обращается вспять, не приходит снова — поэтому он Благоидущий».

Sammā vā āgato dīpaṅkarapādamūlato pabhuti yāva bodhimaṇḍo tāva samatiṃsapāramipūritāya sammāpaṭipattiyā sabbalokassa hitasukhameva karonto sassataṃ ucchedaṃ kāmasukhaṃ attakilamathanti ime ca ante anupagacchanto āgatoti sammāgatattāpi sugato.

Или же он пришел правильно (sammā āgato) от стоп Будды Дипанкары вплоть до помоста Пробуждения (bodhimaṇḍa), исполняя тридцать совершенств (pāramī) посредством правильной практики, неся лишь благо и счастье всему миру, и не впадая в такие крайности, как вечность (sassata), уничтожение (uccheda), потакание чувственным удовольствиям (kāmasukha) и самоистязание (attakilamatha) — за такое правильное пришествие он также зовется Благоидущим.

Sammā cesa gadati, yuttaṭṭhāne yuttameva vācaṃ bhāsatīti sammā gadattāpi sugato.

И он говорит правильно (sammā gadati), произнося лишь уместные слова в уместном месте — за такое правильное говорение он также зовется Благоидущим.

Tatridaṃ sādhakasuttaṃ – "yaṃ tathāgato vācaṃ jānāti abhūtaṃ atacchaṃ anatthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ appiyā amanāpā, na taṃ tathāgato vācaṃ bhāsati.

Вот подтверждающая это сутта: «Если Татхагата знает о какой-либо речи, что она не соответствует действительности, неверна и не приносит пользы, и при этом она неприятна и нежелательна для других, то Татхагата не произносит такой речи.

Yampi tathāgato vācaṃ jānāti bhūtaṃ tacchaṃ anatthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ appiyā amanāpā, tampi tathāgato vācaṃ na bhāsati.

Если Татхагата знает о какой-либо речи, что она соответствует действительности и верна, но не приносит пользы, и при этом она неприятна и нежелательна для других, то Татхагата также не произносит такой речи.

Yañca kho tathāgato vācaṃ jānāti bhūtaṃ tacchaṃ atthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ appiyā amanāpā, tatra kālaññū tathāgato hoti tassā vācāya veyyākaraṇāya.

Но если Татхагата знает о какой-либо речи, что она соответствует действительности, верна и приносит пользу, хотя она неприятна и нежелательна для других, то Татхагата знает подходящее время для произнесения такой речи.

Yaṃ tathāgato vācaṃ jānāti abhūtaṃ atacchaṃ anatthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ piyā manāpā, na taṃ tathāgato vācaṃ bhāsati.

Если Татхагата знает о какой-либо речи, что она не соответствует действительности, неверна и не приносит пользы, хотя она приятна и желательна для других, то Татхагата не произносит такой речи.

Yampi tathāgato vācaṃ jānāti bhūtaṃ tacchaṃ anatthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ piyā manāpā, tampi tathāgato vācaṃ na bhāsati.

Если Татхагата знает о какой-либо речи, что она соответствует действительности и верна, но не приносит пользы, хотя она приятна и желательна для других, то Татхагата также не произносит такой речи.

Yañca kho tathāgato vācaṃ jānāti bhūtaṃ tacchaṃ atthasaṃhitaṃ, sā ca paresaṃ piyā manāpā, tatra kālaññū tathāgato hoti tassā vācāya veyyākaraṇāyā"ti (ma. ni. 2.86).

Но если Татхагата знает о какой-либо речи, что она соответствует действительности, верна и приносит пользу, и при этом она приятна и желательна для других, то Татхагата знает подходящее время для произнесения такой речи».

Evaṃ sammā gadattāpi sugatoti veditabbo.

Таким образом, следует понимать, что он зовется Благоидущим (sugato) также и потому, что говорит правильно.

Sabbathā viditalokattā pana lokavidū.

[Благословенный] зовется «Познавшим мир» (lokavidū), поскольку познал мир во всех отношениях.

So hi bhagavā sabhāvato samudayato nirodhato nirodhūpāyatoti sabbathā lokaṃ avedi aññāsi paṭivijjhi.

Ибо Благословенный познал, уразумел и постиг мир во всех отношениях: по его природе (sabhāvato), происхождению (samudayato), прекращению (nirodhato) и пути, ведущему к прекращению (nirodhūpāyato).

Yathāha – "yattha kho, āvuso, na jāyati na jīyati na mīyati na cavati na upapajjati, nāhaṃ taṃ gamanena lokassa antaṃ ñāteyyaṃ daṭṭheyyaṃ patteyyanti vadāmi; na cāhaṃ, āvuso, appatvāva lokassa antaṃ dukkhassa antakiriyaṃ vadāmi.

Как он сказал: «Друг, я не утверждаю, что предел мира, где не рождаются, не стареют, не умирают, не исчезают и не возрождаются, можно познать, увидеть или достичь путем странствия. Но в то же время, друг, я не говорю, что можно положить конец страданию, не достигнув предела мира.

Api cāhaṃ, āvuso, imasmiṃyeva byāmamatte kaḷevare sasaññimhi samanake lokañca paññapemi lokasamudayañca lokanirodhañca lokanirodhagāminiñca paṭipadaṃ.

Напротив, друг, именно в этом самом теле длиной в сажень, наделенном восприятием и умом, я провозглашаю мир, происхождение мира, прекращение мира и путь, ведущий к прекращению мира».

Apica tayo lokā – saṅkhāraloko, sattaloko, okāsalokoti; tattha "eko loko – sabbe sattā āhāraṭṭhitikā"ti (paṭi. ma. 1.112) āgataṭṭhāne saṅkhāraloko veditabbo.

Кроме того, существует три мира: мир обусловленных явлений (saṅkhāraloko), мир существ (sattaloko) и мир пространства (okāsaloko). Из них в изречении «Один мир: все существа поддерживают существование пищей» следует понимать мир обусловленных явлений.

"Sassato lokoti vā asassato lokoti vā"ti (dī. ni. 1.421) āgataṭṭhāne sattaloko.

В изречении «Мир вечен или мир невечен» следует понимать мир существ.

Āgataṭṭhāne okāsaloko, tampi bhagavā sabbathā avedi.

В этом изречении следует понимать мир пространства (okāsaloko), который Благословенный также познал во всех отношениях.

Tathā hissa – "eko loko – sabbe sattā āhāraṭṭhitikā.

Ибо им [познано]: «Один мир — все существа поддерживают существование пищей.

Dve lokā – nāmañca rūpañca.

Два мира — ум и тело (nāma-rūpa).

Tayo lokā – tisso vedanā.

Три мира — три вида чувств (vedanā).

Cattāro lokā – cattāro āhārā.

Четыре мира — четыре вида питания (āhāra).

Pañca lokā – pañcupādānakkhandhā.

Пять миров — пять совокупностей цепляния (upādānakkhandha).

Cha lokā – cha ajjhattikāni āyatanāni.

Шесть миров — шесть внутренних сфер чувств (ajjhattikāni āyatanāni).

Satta lokā satta viññāṇaṭṭhitiyo.

Семь миров — семь обителей сознания (viññāṇaṭhiti).

Aṭṭha lokā – aṭṭha lokadhammā.

Восемь миров — восемь мирских условий (lokadhamma).

Nava lokā – nava sattāvāsā.

Девять миров — девять обителей существ (sattāvāsa).

Dasa lokā – dasāyatanāni.

Десять миров — десять сфер чувств (āyatanāni).

Dvādasa lokā – dvādasāyatanāni.

Двенадцать миров — двенадцать сфер чувств (āyatanāni).

Aṭṭhārasa lokā – aṭṭhārasa dhātuyo"ti (paṭi. ma. 1.112).

Восемнадцать миров — восемнадцать элементов (dhātuyo)».

Ayaṃ saṅkhāralokopi sabbathā vidito.

Таким образом, этот мир обусловленных явлений также познан им во всех отношениях.

Yasmā panesa sabbesampi sattānaṃ āsayaṃ jānāti, anusayaṃ jānāti, caritaṃ jānāti, adhimuttiṃ jānāti, apparajakkhe mahārajakkhe tikkhindriye mudindriye svākāre dvākāre suviññāpaye duviññāpaye bhabbe abhabbe satte jānāti, tasmāssa sattalokopi sabbathā vidito.

Поскольку он знает склонности (āsaya) всех существ, их скрытые влечения (anusaya), их характер (carita), их убеждения (adhimutti); знает существ с малым количеством пыли в глазах (apparajakkha) и с большим количеством пыли (mahārajakkha), с острыми способностями (tikkhindriya) и с тупыми способностями (mudindriya), с хорошими качествами (svākāra) и с плохими качествами (dvākāra), легко поддающихся обучению (suviññāpaya) и трудно поддающихся обучению (duviññāpaya), способных к освобождению (bhabba) и неспособных (abhabba) — поэтому мир существ (sattaloko) также познан им во всех отношениях.

Yathā ca sattaloko evaṃ okāsalokopi.

И как мир существ, так же и мир пространства (okāsaloko).

Tathā hesa ekaṃ cakkavāḷaṃ āyāmato ca vitthārato ca yojanānaṃ dvādasa satasahassāni tīṇi sahassāni cattāri satāni paññāsañca yojanāni.

Ибо одна вселенная (cakkavāḷa) имеет в длину и ширину один миллион двести три тысячи четыреста пятьдесят йоджан.

Parikkhepato –

В окружности же —

Tattha candamaṇḍalaṃ ekūnapaññāsayojanaṃ, sūriyamaṇḍalaṃ paññāsayojanaṃ, tāvatiṃsabhavanaṃ dasasahassayojanaṃ; tathā asurabhavanaṃ, avīcimahānirayo, jambudīpo ca.

В ней диск луны составляет сорок девять йоджан, диск солнца — пятьдесят йоджан, обитель Таватимса — десять тысяч йоджан; так же велики обитель асуров, великий ад Авичи и Джамбудипа.

Aparagoyānaṃ sattasahassayojanaṃ; tathā pubbavideho.

Апарагояна составляет семь тысяч йоджан; так же велик Пуббавидеха.

Uttarakuru aṭṭhasahassayojano, ekameko cettha mahādīpo pañcasatapañcasataparittadīpaparivāro; taṃ sabbampi ekaṃ cakkavāḷaṃ, ekā lokadhātu, tadantaresu lokantarikanirayā.

Уттаракуру составляет восемь тысяч йоджан. Каждый из этих великих континентов окружен пятьюстами малыми островами. Всё это вместе составляет одну вселенную (cakkavāḷa), одну мировую систему (lokadhātu). В промежутках между ними находятся ады Локантарика.

Evaṃ anantāni cakkavāḷāni anantā lokadhātuyo bhagavā anantena buddhañāṇena avedi, aññāsi, paṭivijjhi.

Таким образом, Благословенный своим бесконечным знанием Будды познал, уразумел и постиг бесконечные вселенные и бесконечные мировые системы.

Evamassa okāsalokopi sabbathā vidito.

Так и мир пространства был познан им во всех отношениях.

Evampi sabbathā viditalokattā lokavidū.

И в этом смысле он зовется Познавшим мир (lokavidū), поскольку познал мир во всех отношениях.

Attano pana guṇehi visiṭṭhatarassa kassaci abhāvā natthi etassa uttaroti anuttaro.

Поскольку нет никого, кто превосходил бы его своими качествами, для него нет никого выше (natthi etassa uttaro) — поэтому он «Непревзойденный» (anuttaro).

Tathā hesa sīlaguṇenāpi sabbaṃ lokamabhibhavati, samādhi - pe - paññā… vimutti… vimuttiñāṇadassanaguṇenāpi, sīlaguṇenāpi asamo asamasamo appaṭimo appaṭibhāgo appaṭipuggalo - pe - vimuttiñāṇadassanaguṇenāpi.

Ибо он превосходит весь мир качеством своей нравственности (sīla), сосредоточения (samādhi)... [и так далее]... мудрости (paññā), освобождения (vimutti), а также качеством знания и видения освобождения (vimuttiñāṇadassana). По качеству нравственности он несравненен (asamo), равен лишь несравненным [Буддам прошлого] (asamasamo), не имеет подобия (appaṭimo), не имеет равного (appaṭibhāgo), не имеет соперников среди людей (appaṭipuggalo)... [и так далее]... так же и по качеству знания и видения освобождения.

Yathāha – "na kho panāhaṃ, bhikkhave, samanupassāmi sadevake loke samārake - pe - sadevamanussāya attanā sīlasampannatara"nti vitthāro.

Как он сказал: «Монахи, я не вижу никого в мире с его девами, Марами... [и так далее]... и людьми, кто превосходил бы меня нравственностью» — и так далее подробно.

Evaṃ aggappasādasuttādīni (a. ni. 4.34; itivu. 90) "na me ācariyo atthī"tiādikā gāthāyo (ma. ni. 1.285; mahāva. 11) ca vitthāretabbā.

Таким образом, следует подробно излагать Аггаппасада-сутту и другие подобные тексты, а также стихи, начинающиеся со слов: «Нет у меня учителя».

Purisadamme sāretīti purisadammasārathi, dameti vinetīti vuttaṃ hoti.

«Возничий людей, подлежащих укрощению» (purisadammasārathi) означает, что Он направляет тех, кто подлежит укрощению; это значит, что Он укрощает и обучает их.

Tattha purisadammāti adantā dametuṃ yuttā tiracchānapurisāpi manussapurisāpi amanussapurisāpi.

Здесь под «людьми, подлежащими укрощению» (purisadammā) понимаются еще не укрощенные, но пригодные для укрощения существа мужского пола: как животные, так и люди, а также нечеловеческие существа.

Tathā hi bhagavatā tiracchānapurisāpi apalāḷo nāgarājā, cūḷodaro, mahodaro, aggisikho, dhūmasikho, dhanapālako hatthīti evamādayo damitā, nibbisā katā, saraṇesu ca sīlesu ca patiṭṭhāpitā.

Так, Благословенный укротил даже таких животных, как царь нагов Апалала, Чулодара, Маходара, Аггисикха, Дхумасикха, слон Дханапалака и другие; Он лишил их яда [гнева] и утвердил в прибежищах и обетах нравственности.

Manussapurisāpi saccakanigaṇṭhaputta-ambaṭṭhamāṇava-pokkharasāti-soṇadaṇḍakūṭadantādayo.

Из людей Он укротил Саччаку Нигантхапутту, юношу Амбаттху, Поккхарасати, Сонаданду, Кутаданту и других.

Amanussapurisāpi āḷavaka-sūciloma-kharaloma-yakkha-sakkadevarājādayo damitā vinītā vicitrehi vinayanūpāyehi.

Из нечеловеческих существ Он укротил и обучил разнообразными искусными методами яккху Алаваку, Сучилому, Кхаролому, царя богов Сакку и других.

"Ahaṃ kho, kesi, purisadammaṃ saṇhenapi vinemi, pharusenapi vinemi, saṇhapharusenapi vinemī"ti (a. ni. 4.111) idañcettha suttaṃ vitthāretabbaṃ.

Здесь следует подробно изложить сутту: "Я, Кеси, укрощаю человека, подлежащего укрощению, и мягкостью, и суровостью, и мягкостью вместе с суровостью".

Atha vā visuddhasīlādīnaṃ paṭhamajjhānādīni sotāpannādīnañca uttarimaggapaṭipadaṃ ācikkhanto dantepi dametiyeva.

Или же, указывая тем, кто обладает чистой нравственностью, на первую джхану и последующие, а сотапаннам и другим — на путь к высшим путям, Он укрощает даже тех, кто уже укрощен.

Atha vā anuttaro purisadammasārathīti ekamevidaṃ atthapadaṃ.

Или же «Непревзойденный Возничий людей, подлежащих укрощению» (anuttaro purisadammasārathī) — это единое смысловое выражение.

Bhagavā hi tathā purisadamme sāreti, yathā ekapallaṅkeneva nisinnā aṭṭha disā asajjamānā dhāvanti.

Ведь Благословенный так направляет подлежащих укрощению, что они, сидя в одной позе, устремляются к восьми направлениям [достижениям], нигде не застревая.

Tasmā "anuttaro purisadammasārathī"ti vuccati.

Поэтому Он зовется «Непревзойденным Возничим людей, подлежащих укрощению».

"Hatthidamakena, bhikkhave, hatthidammo sārito ekaṃyeva disaṃ dhāvatī"ti idañcettha suttaṃ (ma. ni. 3.312) vitthāretabbaṃ.

Здесь следует подробно изложить сутту: "Монахи, укрощаемый слон, направляемый укротителем слонов, бежит только в одном направлении..."

Diṭṭhadhammikasamparāyikaparamatthehi yathārahaṃ anusāsatīti satthā.

«Учитель» (satthā) — поскольку Он должным образом наставляет в благах этой жизни (diṭṭhadhammika), будущей жизни (samparāyika) и в высшем благе (paramattha).

Apica satthā viyāti satthā, bhagavā satthavāho.

Кроме того, Он «Учитель», подобно караванщику; Благословенный — предводитель каравана.

"Yathā satthavāho satthe kantāraṃ tāreti, corakantāraṃ tāreti, vāḷakantāraṃ tāreti, dubbhikkhakantāraṃ tāreti, nirudakakantāraṃ tāreti, uttāreti nittāreti patāreti khemantabhūmiṃ sampāpeti; evameva bhagavā satthā satthavāho satte kantāraṃ tāreti jātikantāraṃ tāretī"tiādinā (mahāni. 190) niddesanayenapettha attho veditabbo.

Смысл этого следует понимать согласно методу толкования из Ниддесы: "Как предводитель каравана переводит караван через пустыню, через пустыню, полную разбойников, диких зверей, голода, безводную пустыню, переводит, спасает, защищает и доставляет в безопасную землю; точно так же Благословенный, Учитель, предводитель каравана, переводит существ через пустыню, через пустыню рождения..."

Devamanussānanti daevānañca manussānañca ukkaṭṭhaparicchedavasenetaṃ vuttaṃ, bhabbapuggalaparicchedavasena ca.

Слова «богов и людей» (devamanussānaṃ) сказаны с точки зрения выделения высших существ, а также с точки зрения существ, способных к освобождению.

Bhagavā pana tiracchānagatānampi anusāsanippadānena satthāyeva.

Однако Благословенный является Учителем и для животных, поскольку дает им наставления.

Tepi hi bhagavato dhammasavanena upanissayasampattiṃ patvā tāya eva upanissayasampattiyā dutiye tatiye vā attabhāve maggaphalabhāgino honti.

Ведь и они, слушая Дхамму Благословенного, обретают полноту поддерживающих условий и благодаря этому во втором или третьем существовании становятся причастными к Путям и Плодам.

Maṇḍūkadevaputtādayo cettha nidassanaṃ.

Примером здесь служит божественный сын Мандука и другие.

Bhagavati kira gaggarāya pokkharaṇiyā tīre campānagaravāsīnaṃ dhammaṃ desayamāne eko maṇḍūko bhagavato sare nimittaṃ aggahesi.

Говорят, когда Благословенный проповедовал Дхамму жителям города Чампа на берегу пруда Гаггара, одна лягушка уловила знак в голосе Благословенного.

Taṃ eko vacchapālako daṇḍamolubbha tiṭṭhanto tassa sīse sannirumbhitvā aṭṭhāsi.

Один пастух, стоя и опираясь на палку, наступил ей на голову и раздавил её.

So tāvadeva kālaṃ katvā tāvatiṃsabhavane dvādasayojanike kanakavimāne nibbatti.

Она тут же умерла и переродилась в обители Таватимса в золотом дворце размером в двенадцать йоджан.

Suttappabuddho viya ca tattha accharāsaṅghaparivutaṃ attānaṃ disvā "are, ahampi nāma idha nibbattosmi!

Проснувшись там, словно ото сна, и увидев себя в окружении сонма небесных дев, он подумал: "О, неужели и я переродился здесь! Какую же карму я совершил?"

Kiṃ nu kho kammaṃ akāsi"nti āvajjento nāññaṃ kiñci addasa, aññatra bhagavato sare nimittaggāhā.

Размышляя, он не увидел никакой другой каммы, кроме уловления знака в голосе Благословенного.

So taāvadeva saha vimānena āgantvā bhagavato pāde sirasā vandi.

Он тотчас же прибыл вместе со своим дворцом и склонился головой к стопам Благословенного.

Bhagavā jānantova pucchi –

Благословенный, зная всё, спросил:

Bhagavā tassa dhammaṃ desesi.

Благословенный проповедовал ему Дхамму.

Desanāvasāne caturāsītiyā pāṇasahassānaṃ dhammābhisamayo ahosi.

В конце проповеди восемьдесят четыре тысячи живых существ достигли постижения Дхаммы.

Devaputtopi sotāpattiphale patiṭṭhāya sitaṃ katvā pakkāmīti.

Божественный сын также утвердился в плоде вхождения в поток, улыбнулся и удалился.

Yaṃ pana kiñci atthi ñeyyaṃ nāma, tassa sabbassa buddhattā vimokkhantikañāṇavasena buddho.

Поскольку Он познал всё, что только может быть познано, благодаря знанию, ведущему к освобождению, Он — «Будда».

Yasmā vā cattāri saccāni attanāpi bujjhi, aññepi satte bodhesi; tasmā evamādīhipi kāraṇehi buddho.

Или же потому, что Он Сам постиг четыре истины и помог постичь их другим существам, по этим и другим причинам Он — Будда.

Imassa catthassa viññāpanatthaṃ "bujjhitā saccānīti buddho, bodhetā pajāyāti buddho"ti evaṃ pavatto sabbopi niddesanayo (mahāni. 192) paṭisambhidānayo (paṭi. ma. 1.162) vā vitthāretabbo.

Для разъяснения этого смысла следует подробно изложить весь метод толкования из Ниддесы или Патисамбхидамагги: "Постигший истины — Будда, пробуждающий поколения — Будда".

Bhagavāti idaṃ panassa guṇavisiṭṭhasattuttamagarugāravādhivacanaṃ.

Слово «Бхагаван» (bhagavā) — это наименование, выражающее глубокое почтение и уважение к лучшему из существ, превосходящему всех своими качествами.

Tenāhu porāṇā –

Поэтому древние учителя говорили:

Catubbidhañhi nāmaṃ – āvatthikaṃ, liṅgikaṃ, nemittikaṃ, adhiccasamuppannanti.

Имена бывают четырех видов: обусловленные стадией жизни, внешними признаками, причинами [качествами] и случайными.

Adhiccasamuppannaṃ nāma lokiyavohārena "yadicchaka"nti vuttaṃ hoti.

Случайное имя в мирском обиходе называют «произвольным».

Tattha "vaccho dammo balibaddo"ti evamādi āvatthikaṃ.

Примеры: «теленок, молодой бык, рабочий бык» — это имена по стадии жизни.

"Daṇḍī chattī sikhī karī"ti evamādi liṅgikaṃ.

«Тот, кто с тростью; тот, кто под зонтом; тот, кто с хохлом; тот, кто на слоне» — и подобные им, указывают на идентификацию по внешним признакам.

"Tevijjo chaḷabhiñño"ti evamādi nemittikaṃ.

«Обладатель тройного знания, обладатель шести видов сверхзнания» — это имена по причинам [качествам].

"Sirivaḍḍhako dhanavaḍḍhako"ti evamādi vacanatthamanapekkhitvā pavattaṃ adhiccasamuppannaṃ.

«Сириваддхака, Дханаваддхака» — это случайные имена, данные без учета значения слов. Имя же «Бхагаван» — это имя по качествам.

Idaṃ pana bhagavāti nāmaṃ nemittikaṃ, na mahāmāyāya na suddhodanamahārājena na asītiyā ñātisahassehi kataṃ, na sakkasantusitādīhi devatāvisesehi.

Оно не было дано царицей Махамайей, царем Суддходаной, восемьюдесятью тысячами родственников или великими божествами, такими как Сакка или Сантусита.

Vuttañhetaṃ dhammasenāpatinā – "bhagavāti netaṃ nāmaṃ mātarā kataṃ - pe - vimokkhantikametaṃ buddhānaṃ bhagavantānaṃ bodhiyā mūle saha sabbaññutaññāṇassa paṭilābhā sacchikāpaññatti, yadidaṃ bhagavā"ti (mahāni. 84).

Как сказал Полководец Дхаммы: "Имя „Бхагаван“ не дано матерью... и т.д. Это имя, обретаемое Буддами, Благословенными, у подножия древа Бодхи одновременно с обретением всеведущего знания, — обозначение, основанное на непосредственном постижении, а именно „Бхагаван“".

Yaṃguṇanemittikañcetaṃ nāmaṃ, tesaṃ guṇānaṃ pakāsanatthaṃ imaṃ gāthaṃ vadanti –

Поскольку это имя обусловлено Его качествами, для проявления этих качеств произносят следующий стих:

Niddese vuttanayeneva cettha tesaṃ tesaṃ padānamattho daṭṭhabbo.

Значение этих слов здесь следует понимать так, как это изложено в Ниддесе.

Ayaṃ pana aparo nayo –

А вот другой способ толкования:

Tattha vaṇṇāgamo vaṇṇavipariyayoti etaṃ niruttilakkhaṇaṃ gahetvā saddanayena vā pisodarādipakkhepalakkhaṇaṃ gahetvā yasmā lokiyalokuttarasukhābhinibbattakaṃ dānasīlādipārappattaṃ bhāgyamassa atthi, tasmā "bhāgyavā"ti vattabbe "bhagavā"ti vuccatīti ñātabbaṃ.

Здесь, принимая лингвистическое правило добавления или изменения звуков или грамматическое правило включения в группу слов типа «писодара», следует знать: поскольку Он обладает благой долей (bhāgya), достигшей совершенства через даяние, нравственность и т.д., приносящей мирское и надмирское счастье, то вместо слова «удачливый» (bhāgyavā) говорится «благословенный» (bhagavā).

Yasmā pana lobha-dosa-moha-viparītamanasikāra-ahirikānottappa-kodhūpanāha-makkha-paḷāsaissā-macchariya-māyāsāṭheyya-thambha-sārambha-mānātimāna-mada-pamāda-taṇhāvijjā tividhākusalamūla-duccarita-saṃkilesa-mala-visamasaññā-vitakka-papañca-catubbidhavipariyesaāsava-gantha-ogha-yogāgati-taṇhuppādupādāna-pañcacetokhīla-vinibandha-nīvaraṇābhinandanachavivādamūla-taṇhākāya-sattānusaya-aṭṭhamicchatta-navataṇhāmūlaka-dasākusalakama diṭṭhigata-aṭṭhasatataṇhāvicaritappabheda-sabbadaratha-pariḷāha-kilesasatasahassāni, saṅkhepato vā pañca kilesa-abhisaṅkhārakhandhamaccu-devaputta-māre abhañji, tasmā bhaggattā etesaṃ parissayānaṃ bhaggavāti vattabbe bhagavāti vuccati.

И поскольку Он сокрушил сотни тысяч загрязнений — жадность, злобу, заблуждение, неверное внимание, бесстыдство, безответственность, гнев, враждебность, лицемерие, злобу, зависть, скупость, притворство, коварство, упрямство, соперничество, тщеславие, высокомерие, опьянение, беспечность, жажду, невежество, три корня неблагого, дурные поступки, загрязнения, пятна, искаженные восприятия, помыслы, папанчу, четыре вида извращений, пятна (асавы), узы, наводнения, йоги, предвзятости, возникновение жажды, цепляние, пять душевных черствостей, оковы, помехи, ликование, шесть корней споров, группы жажды, семь склонностей, восемь ложных путей, девять оснований жажды, десять путей неблагой кармы, ложные взгляды, сто восемь видов проявлений жажды, все виды томления и лихорадки — или, вкратце, сокрушил пять мар (килеса-мара, абхисанкхара-мара, кхандха-мара, маччу-мара, девапутта-мара), то из-за сокрушения этих опасностей вместо слова «бхаггава» (bhaggavā) говорится «бхагаван» (bhagavā).

Āha cettha –

Об этом сказано:

Bhāgyavantatāya cassa satapuññajalakkhaṇadharassa rūpakāyasampattidīpitā hoti, bhaggadosatāya dhammakāyasampatti.

Благодаря Его наделенности благой долей, как носителя знаков, рожденных сотнями заслуг, выявляется совершенство Его физического тела, а благодаря сокрушению пороков — совершенство Его тела Дхаммы.

Tathā lokiyaparikkhakānaṃ bahumatabhāvo, gahaṭṭhapabbajitehi abhigamanīyatā, abhigatānañca nesaṃ kāyacittadukkhāpanayane paṭibalabhāvo, āmisadānadhammadānehi upakāritā, lokiyalokuttarasukhehi ca sampayojanasamatthatā dīpitā hoti.

Также выявляется Его глубокое почитание мирскими мудрецами, Его доступность для мирян и монахов, Его способность устранять телесные и душевные страдания тех, кто приближается к Нему, Его благодеяния через даяние материальных благ и Дхаммы, а также Его способность наделять мирским и надмирским счастьем.

Yasmā ca loke issariya-dhamma-yasa-sirī-kāma-payattesu chasu dhammesu bhagasaddo vattati, paramañcassa sakacitte issariyaṃ, aṇimā laghimādikaṃ vā lokiyasammataṃ sabbākāraparipūraṃ atthi tathā lokuttaro dhammo lokattayabyāpako yathābhuccaguṇādhigato ativiya parisuddho yaso, rūpakāyadassanabyāvaṭajananayanappasādajananasamatthā sabbākāraparipūrā sabbaṅgapaccaṅgasirī, yaṃ yaṃ etena icchitaṃ patthitaṃ attahitaṃ parahitaṃ vā, tassa tassa tatheva abhinipphannattā icchiticchi, tattha nipphattisaññito kāmo, sabbalokagarubhāvappattihetubhūto sammāvāyāmasaṅkhāto payatto ca atthi; tasmā imehi bhagehi yuttattāpi bhagā assa santīti iminā atthena bhagavāti vuccati.

И поскольку в мире слово «бхага» применяется к шести качествам: владычеству, закону [качеству], славе, величию [красоте], желанию [свободе воли] и усердию; и у Него есть высшее владычество над собственным умом, а также признанные в мире способности уменьшаться, облегчаться и т.д., совершенные во всех отношениях; а также надмирская Дхамма; слава, охватывающая три мира, обретенная благодаря истинным достоинствам и в высшей степени чистая; величие всех Его больших и малых членов тела, совершенное во всех отношениях и способное радовать взоры людей, устремленные на созерцание Его физического тела; желание, понимаемое как исполнение любого Его желания или устремления, будь то для собственного блага или блага других, поскольку всё это исполняется в точности так, как Им задумано; и усердие, понимаемое как правильное усилие, являющееся причиной обретения Им почтения со стороны всего мира; постольку, благодаря наделенности этими благами, Он зовется Бхагаваном в значении «Тот, у кого есть блага» (bhagā assa santi).

Yasmā pana kusalādīhi bhedehi sabbadhamme, khandhāyatana-dhātusacca-indriyapaṭiccasamuppādādīhi vā kusalādidhamme, pīḷana-saṅkhata-santāpavipariṇāmaṭṭhena vā dukkhamariyasaccaṃ, āyūhana-nidāna-saṃyoga-palibodhaṭṭhena samudayaṃ, nissaraṇavivekāsaṅkhata-amataṭṭhena nirodhaṃ, niyyāna-hetu-dassanādhipateyyaṭṭhena maggaṃ vibhattavā, vibhajitvā vivaritvā desitavāti vuttaṃ hoti.

И поскольку Он разделил все состояния на благие и т.д., или разделил благие и иные состояния по группам, сферам, элементам, истинам, способностям, взаимозависимому возникновению и т.д.; или разделил благородную истину о страдании по значениям угнетения, обусловленности, томления и изменчивости; благородную истину об источнике по значениям накопления, причины, связывания и препятствия; благородную истину о прекращении по значениям освобождения, уединения, необусловленности и бессмертия; благородную истину о пути по значениям выведения, причины, видения и преобладания; разделил, раскрыл и проповедал их.

Tasmā vibhattavāti vattabbe bhagavāti vuccati.

Поэтому, когда следовало бы сказать "Тот, кто разделил [Дхамму]" (vibhattavā), говорится "Благословенный" (bhagavā)

Yasmā ca esa dibbabrahmaariyavihāre kāyacittaupadhiviveke suññatappaṇihitānimittavimokkhe aññe ca lokiyalokuttare uttarimanussadhamme bhaji sevi bahulamakāsi, tasmā bhattavāti vattabbe bhagavāti vuccati.

И поскольку Он прибегал, предавался и многократно практиковал божественные, возвышенные и благородные обители, уединение тела, ума и от субстрата перерождения, освобождения пустоты, беспричинности и бесзнаковости, а также другие мирские и надмирские состояния сверхчеловека — постольку вместо слова «бхаттава» (bhattavā) Он зовется Бхагаваном (bhagavā).

Yasmā pana tīsu bhavesu taṇhāsaṅkhātaṃ gamanamanena vantaṃ, tasmā bhavesu vantagamanoti vattabbe bhavasaddato bhakāraṃ, gamanasaddato gakāraṃ, vantasaddato vakārañca dīghaṃ katvā ādāya bhagavāti vuccati.

И поскольку Он изверг движение, именуемое жаждой, в трех существованиях, то вместо выражения «извергший движение в существованиях» (bhavesu vantagamano) берется буква «бха» (bhakāra) из слова «бхава» (bhava), буква «га» (gakāra) из слова «гамана» (gamana) и буква «ва» (vakāra) с удлинением из слова «ванта» (vanta), образуя слово «Бхагаван» (bhagavā).

Yathā loke "mehanassa khassa mālā"ti vattabbe "mekhalā"ti vuccati.

Подобно тому как в мире вместо выражения «mehanassa khassa mālā» говорят «мекхала» (mekhalā).

So imaṃ lokanti so bhagavā imaṃ lokaṃ.

«Этот мир» (so imaṃ lokanti) означает, что Благословенный указывает на этот мир,

Idāni vattabbaṃ nidasseti.

о котором сейчас пойдет речь.

Sadevakanti saha devehi sadevakaṃ; evaṃ saha mārena samārakaṃ; saha brahmunā sabrahmakaṃ; saha samaṇabrāhmaṇehi sassamaṇabrāhmaṇiṃ; pajātattā pajā, taṃ pajaṃ; saha devamanussehi sadevamanussaṃ.

«Вместе с девами» (sadevakanti) означает «вместе с божествами». Подобным образом: «вместе с Марой» (samārakaṃ) — вместе с Марой; «вместе с Брахмой» (sabrahmakaṃ) — вместе с Брахмой; «вместе со шраманами и брахманами» (sassamaṇabrāhmaṇiṃ) — вместе со шраманами и брахманами. «Поколение» (pajā) названо так из-за рождения в силу каммы и загрязнений ума (килес); «это поколение» (taṃ pajaṃ) означает это собрание существ. «Вместе с девами и людьми» (sadevamanussaṃ) — вместе с божествами и людьми.

Tattha sadevakavacanena pañcakāmāvacaradevaggahaṇaṃ veditabbaṃ, samārakavacanena chaṭṭhakāmāvacaradevaggahaṇaṃ, sabrahmakavacanena brahmakāyikādibrahmaggahaṇaṃ, sassamaṇabrāhmaṇīvacanena sāsanassa paccatthikapaccāmittasamaṇabrāhmaṇaggahaṇaṃ, samitapāpa-bāhitapāpa-samaṇabrāhmaṇaggahaṇañca, pajāvacanena sattalokaggahaṇaṃ, sadevamanussavacanena sammutidevaavasesamanussaggahaṇaṃ.

Из этих слов под выражением «вместе с девами» следует понимать дев пяти низших небес сферы чувств (kāmāvacara). Под выражением «вместе с Марой» следует понимать дев шестого неба сферы чувств (обители Мары). Под выражением «вместе с Брахмой» следует понимать Брахм мира Брахма-кайика и других. Под выражением «со шраманами и брахманами» следует понимать как враждебных и противостоящих Учению шраманов и брахманов, так и тех шраманов и брахманов, которые успокоили и устранили зло. Под словом «поколение» следует понимать мир существ (сатталока). Под выражением «с девами и людьми» следует понимать условных богов (царей) и остальных людей.

Evamettha tīhi padehi okāsaloko, dvīhi pajāvasena sattaloko gahitoti veditabbo.

Таким образом, следует знать, что здесь тремя словами охватывается мир-вместилище (okāsaloka), а двумя словами, посредством слова «поколение», охватывается мир существ (sattaloka).

Aparo nayo – sadevakaggahaṇena arūpāvacaradevaloko gahito, samārakaggahaṇena chakāmāvacaradevalokā, sabrahmakaggahaṇena rūpībrahmaloko, sassamaṇabrāhmaṇādiggahaṇena catuparisavasena sammutidevehi vā saha manussaloko, avasesasabbasattaloko vā.

Другой способ толкования: под выражением «вместе с девами» охватывается мир богов сферы без форм (арупавачара); под выражением «вместе с Марой» — шесть небес сферы чувств (камавачара); под выражением «вместе с Брахмой» — мир Брахмы, обладающий формой (рупа-брахмалока); под выражением «со шраманами и брахманами и т. д.» — мир людей вместе с условными богами (царями) посредством четырех собраний, или же весь остальной мир существ.

Apicettha sadevakavacanena ukkaṭṭhaparicchedato sabbassāpi lokassa sacchikatabhāvaṃ sādhento tassa bhagavato kittisaddo abbhuggato.

Более того, здесь, утверждая непосредственное постижение всего мира вплоть до высшего предела через слово «вместе с девами», разнеслась благая весть о Благословенном.

Tato yesaṃ siyā – "māro mahānubhāvo chakāmāvacarissaro vasavattī; kiṃ sopi etena sacchikato"ti?

Затем у кого-то могло возникнуть сомнение: «Мара обладает великим могуществом, он владыка шести небес сферы чувств, подчиняющий себе других. Неужели и он был непосредственно постигнут Им?»

Tesaṃ vimatiṃ vidhamanto samārakanti abbhuggato.

Чтобы рассеять их сомнение, разнеслась весть: «вместе с Марой».

Yesaṃ pana siyā – "brahmā mahānubhāvo ekaṅguliyā ekasmiṃ cakkavāḷasahasse ālokaṃ pharati, dvīhi - pe - dasahi aṅgulīhi dasasu cakkavāḷasahassesu ālokaṃ pharati, anuttarañca jhānasamāpattisukhaṃ paṭisaṃvedeti, kiṃ sopi sacchikato"ti?

У кого-то же могло возникнуть сомнение: «Брахма обладает великим могуществом, одним пальцем он распространяет свет на тысячу миров, двумя... десятью пальцами на десять тысяч миров, и он переживает непревзойденное блаженство вхождения в джхану. Неужели и он непосредственно постигнут Им?»

Tesaṃ vimatiṃ vidhamanto sabrahmakanti abbhuggato.

Чтобы рассеять их сомнение, разнеслась весть: «вместе с Брахмой».

Tato yesaṃ siyā – "puthūsamaṇabrāhmaṇā sāsanapaccatthikā, kiṃ tepi sacchikatā"ti?

Затем у кого-то могло возникнуть сомнение: «Многие шраманы и брахманы враждебны Учению. Неужели и они непосредственно постигнуты Им?»

Tesaṃ vimatiṃ vidhamanto sassamaṇabrāhmaṇiṃ pajanti abbhuggato.

Чтобы рассеять их сомнение, разнеслась весть: «поколение вместе со саманами и брахманами».

Evaṃ ukkaṭṭhukkaṭṭhānaṃ sacchikatabhāvaṃ pakāsetvā atha sammutideve avasesamanusse ca upādāya ukkaṭṭhaparicchedavasena sesasattalokassa sacchikatabhāvaṃ pakāsento sadevamanussanti abbhuggato.

Так, явив непосредственное постижение самых высших существ, а затем, принимая во внимание условных богов (царей) и остальных людей, являя непосредственное постижение остального мира существ по высшему пределу, разнеслась весть: «вместе с девами и людьми».

Ayametthānusandhikkamo.

Такова здесь последовательность связи.

Sayaṃ abhiññā sacchikatvā pavedetīti ettha pana sayanti sāmaṃ, aparaneyyo hutvā; abhiññāti abhiññāya, adhikena ñāṇena ñatvāti attho.

В выражении «Сам, познав сверхзнанием и испытав на личном опыте, провозглашает» слово «Сам» (sayanti) означает «лично», не будучи ведомым кем-то другим. «Познав сверхзнанием» (abhiññāti) означает «посредством сверхзнания», то есть познав превосходящим знанием [Всеведения].

Sacchikatvāti paccakkhaṃ katvā, etena anumānādipaṭikkhepo kato hoti.

«Испытав на личном опыте» (sacchikatvāti) означает «сделав очевидным перед собой»; этим исключается познание через умозаключение и другие подобные способы.

Pavedetīti bodheti ñāpeti pakāseti.

«Провозглашает» (pavedetīti) означает «пробуждает, дает знать, разъясняет».

So dhammaṃ deseti ādikalyāṇaṃ - pe - pariyosānakalyāṇanti so bhagavā sattesu kāruññataṃ paṭicca hitvāpi anuttaraṃ vivekasukhaṃ dhammaṃ deseti.

В выражении «Он проповедует Дхамму, благую в начале... благую в конце» Благословенный из сострадания к существам, даже оставив непревзойденное блаженство уединения (плода самапатти), проповедует Дхамму.

Tañca kho appaṃ vā bahuṃ vā desento ādikalyāṇādippakārameva deseti.

И проповедуя ее, будь то мало или много, Он проповедует ее исключительно как благую в начале и т.д.

Kathaṃ?

Как?

Ekagāthāpi hi samantabhadrakattā dhammassa paṭhamapādena ādikalyāṇā, dutiyatatiyapādehi majjhekalyāṇā, pacchimapādena pariyosānakalyāṇā.

Ведь даже одна строфа благодаря своей всесторонней безупречности блага в начале своей первой стопой, блага в середине второй и третьей стопами, блага в конце последней стопой.

Ekānusandhikaṃ suttaṃ nidānena ādikalyāṇaṃ, nigamanena pariyosānakalyāṇaṃ, sesena majjhekalyāṇaṃ.

Сутта с одной темой связи блага в начале благодаря введению, блага в конце благодаря заключению, блага в середине благодаря остальной части.

Nānānusandhikaṃ suttaṃ paṭhamānusandhinā ādikalyāṇaṃ, pacchimena pariyosānakalyāṇaṃ, sesehi majjhekalyāṇaṃ.

Сутта с множеством тем связи блага в начале благодаря первой связи, блага в конце благодаря последней связи, блага в середине благодаря остальным связям.

Sakalopi sāsanadhammo attano atthabhūtena sīlena ādikalyāṇo, samathavipassanāmaggaphalehi majjhekalyāṇo, nibbānena pariyosānakalyāṇo.

И все Учение благо в начале благодаря нравственности, которая является его смыслом; благо в середине благодаря успокоению, прозрению, путям и плодам; благо в конце благодаря ниббане.

Sīlasamādhīhi vā ādikalyāṇo, vipassanāmaggehi majjhekalyāṇo, phalanibbānehi pariyosānakalyāṇo.

Или же: благо в начале благодаря нравственности и сосредоточению, благо в середине благодаря путям прозрения, благо в конце благодаря плодам и ниббане.

Buddhasubodhitāya vā ādikalyāṇo, dhammasudhammatāya majjhekalyāṇo, saṅghasuppaṭipattiyā pariyosānakalyāṇo.

Или же: благо в начале благодаря совершенному пробуждению Будды, благо в середине благодаря превосходству Дхаммы, благо в конце благодаря правильной практике Сангхи.

Taṃ sutvā tathattāya paṭipannena adhigantabbāya abhisambodhiyā vā ādikalyāṇo, paccekabodhiyā majjhekalyāṇo, sāvakabodhiyā pariyosānakalyāṇo.

Или же: благо в начале благодаря полному пробуждению, которое должно быть достигнуто практикующим ради этой цели после слушания Дхаммы; благо в середине благодаря пробуждению для себя; благо в конце благодаря пробуждению ученика.

Suyyamāno cesa nīvaraṇavikkhambhanato savanenapi kalyāṇameva āvahatīti ādikalyāṇo, paṭipajjiyamāno samathavipassanāsukhāvahanato paṭipattiyāpi kalyāṇameva āvahatīti majjhekalyāṇo, tathā paṭipanno ca paṭipattiphale niṭṭhite tādibhāvāvahanato paṭipattiphalenapi kalyāṇameva āvahatīti pariyosānakalyāṇo.

Кроме того, при слушании она приносит благо уже самим слушанием, поскольку устраняет помехи — поэтому она блага в начале. При практике она приносит благо самой практикой, поскольку приносит блаженство успокоения и прозрения — поэтому она блага в середине. И для того, кто практиковал таким образом, по завершении плодов практики она приносит благо самими плодами практики, поскольку ведет к состоянию непоколебимости — поэтому она блага в конце.

Nāthappabhavattā ca pabhavasuddhiyā ādikalyāṇo, atthasuddhiyā majjhekalyāṇo, kiccasuddhiyā pariyosānakalyāṇo.

И поскольку она исходит от Покровителя, она блага в начале благодаря чистоте источника, блага в середине благодаря чистоте смысла, блага в конце благодаря чистоте действия.

Tasmā eso bhagavā appaṃ vā bahuṃ vā desento ādikalyāṇādippakārameva desetīti veditabbo.

Поэтому следует понимать, что этот Благословенный, проповедуя мало или много, проповедует Дхамму исключительно как благую в начале и т. д.

Sātthaṃ sabyañjananti evamādīsu pana yasmā imaṃ dhammaṃ desento sāsanabrahmacariyaṃ maggabrahmacariyañca pakāseti, nānānayehi dīpeti; tañca yathānurūpaṃ atthasampattiyā sātthaṃ, byañjanasampattiyā sabyañjanaṃ.

В выражении «наполненную смыслом, выраженную в совершенных словах» и т. д., поскольку Он, проповедуя эту Дхамму, провозглашает святую жизнь Учения и святую жизнь Пути, разъясняя их различными способами, то эта святая жизнь «наполнена смыслом» (sātthaṃ) благодаря совершенству смысла и «выражена в совершенных словах» (sabyañjanaṃ) благодаря совершенству выражения.

Saṅkāsanapakāsana-vivaraṇa-vibhajana-uttānīkaraṇa-paññatti-atthapadasamāyogato sātthaṃ, akkharapada-byañjanākāraniruttiniddesasampattiyā sabyañjanaṃ.

Она «наполнена смыслом» благодаря сочетанию объяснения, провозглашения, раскрытия, анализа, прояснения, обозначения и смысловых слов. Она «выражена в совершенных словах» благодаря совершенству слогов, слов, звуков, способов, языка и описания.

Atthagambhīratā-paṭivedhagambhīratāhi sātthaṃ, dhammagambhīratādesanāgambhīratāhi sabyañjanaṃ.

Она «наполнена смыслом» благодаря глубине смысла и глубине постижения; она «выражена в совершенных словах» благодаря глубине закона и глубине изложения.

Atthapaṭibhānapaṭisambhidāvisayato sātthaṃ, dhammaniruttipaṭisambhidāvisayato sabyañjanaṃ.

Она «наполнена смыслом» как объект аналитического знания смысла и красноречия; она «выражена в совершенных словах» как объект аналитического знания закона и языка.

Paṇḍitavedanīyato parikkhakajanappasādakanti sātthaṃ, saddheyyato lokiyajanappasādakanti sabyañjanaṃ.

Она «наполнена смыслом», поскольку познается мудрыми и радует исследующих людей; она «выражена в совершенных словах», поскольку заслуживает доверия и радует мирских людей.

Gambhīrādhippāyato sātthaṃ, uttānapadato sabyañjanaṃ.

Она «наполнена смыслом» из-за глубокого намерения; она «выражена в совершенных словах» из-за ясных слов.

Upanetabbassa abhāvato sakalaparipuṇṇabhāvena kevalaparipuṇṇaṃ; apanetabbassa abhāvato niddosabhāvena parisuddhaṃ; sikkhattayapariggahitattā brahmabhūtehi seṭṭhehi caritabbato tesañca cariyabhāvato brahmacariyaṃ.

Из-за отсутствия того, что следовало бы добавить, она является «совершенно полной» во всей своей полноте; из-за отсутствия того, что следовало бы убавить, она является «чистой» в силу своей безупречности. Поскольку она охватывает три вида обучения, она должна практиковаться великими, ставшими Брахмами, и является их поведением, поэтому она называется «святой жизнью».

Tasmā "sātthaṃ sabyañjanaṃ - pe - brahmacariyaṃ pakāsetī"ti vuccati.

Поэтому говорится: «безупречно в деталях и общей сути... провозглашает святую жизнь».

Apica yasmā sanidānaṃ sauppattikañca desento ādikalyāṇaṃ deseti, veneyyānaṃ anurūpato atthassa aviparītatāya ca hetudāharaṇayuttato ca majjhekalyāṇaṃ, sotūnaṃ saddhāpaṭilābhena nigamanena ca pariyosānakalyāṇaṃ deseti.

Кроме того, поскольку Он проповедует Дхамму вместе с ее источником и обстоятельствами возникновения, она блага в начале. Поскольку она соответствует слушателям, ее смысл не искажен и она снабжена причинами и примерами, она блага в середине. Поскольку она приводит к обретению веры слушателями и завершается заключением, она блага в конце.

Evaṃ desento ca brahmacariyaṃ pakāseti.

И проповедуя так, Он провозглашает святую жизнь.

Tañca paṭipattiyā adhigamabyattito sātthaṃ, pariyattiyā āgamabyattito sabyañjanaṃ, sīlādipañcadhammakkhandhayuttato kevalaparipuṇṇaṃ, nirupakkilesato nittharaṇatthāya pavattito lokāmisanirapekkhato ca parisuddhaṃ, seṭṭhaṭṭhena brahmabhūtānaṃ buddha-paccekabuddha-buddhasāvakānaṃ cariyato "brahmacariya"nti vuccati.

И она «наполнена смыслом» благодаря ясности постижения через практику; она «выражена в совершенных словах» благодаря ясности традиции через изучение. Она является «совершенно полной» благодаря наделенности пятью группами качеств, начиная с нравственности. Она является «чистой» из-за отсутствия загрязнений, из-за того, что она ведет к освобождению, и из-за безразличия к мирским благам. Она называется «святой жизнью» в значении превосходства и потому, что это поведение Будд, Паччекабудд и учеников Будды, ставших Брахмами.

Tasmāpi "so dhammaṃ deseti ādikalyāṇaṃ - pe - brahmacariyaṃ pakāsetī"ti vuccati.

Поэтому говорится: «Он проповедует Дхамму, благую в начале... провозглашает святую жизнь».

Sādhu kho panāti sundaraṃ kho pana atthāvahaṃ sukhāvahanti vuttaṃ hoti.

«Благостно же» (sādhu kho panāti) означает «прекрасно, приносит пользу и приносит счастье».

Tathārūpānaṃ arahatanti yathārūpo so bhava gotamo, evarūpānaṃ yathābhuccaguṇādhigamena loke arahantoti laddhasaddānaṃ arahataṃ.

«Таких арахантов» (tathārūpānaṃ arahatanti) означает «таких, как почтенный Готама, обретших веру в мире как араханты благодаря постижению истинных качеств».

Dassanaṃ hotīti pasādasommāni akkhīni ummīlitvā "dassanamattampi sādhu hotī"ti evaṃ ajjhāsayaṃ katvā atha kho verañjo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkamīti.

«Видеть [их]» (dassanaṃ hotīti) означает «даже просто увидеть их, открыв ясные и кроткие глаза, благостно». С таким намерением «затем веранджинский брахман подошел туда, где находился Благословенный».

2.Yenāti bhummatthe karaṇavacanaṃ.

2. Слово «куда/почему» (yena) — это творительный падеж в значении местного падежа.

Tasmā yattha bhagavā tattha upasaṅkamīti evamettha attho daṭṭhabbo.

Поэтому здесь следует понимать смысл так: «туда, где находился Благословенный, туда он и подошел».

Yena vā kāraṇena bhagavā devamanussehi upasaṅkamitabbo, tena kāraṇena upasaṅkamīti evamettha attho daṭṭhabbo.

Или же: «по какой причине боги и люди должны приходить к Благословенному, по той причине он и подошел».

Kena ca kāraṇena bhagavā upasaṅkamitabbo?

И по какой причине следует приходить к Благословенному?

Nānappakāraguṇavisesādhigamādhippāyena, sāduphalūpabhogādhippāyena dijagaṇehi niccaphalitamahārukkho viya.

С намерением обрести различные особые качества, подобно стаям птиц, летящим к вечно плодоносящему великому дереву с желанием насладиться сладкими плодами.

Upasaṅkamīti ca gatoti vuttaṃ hoti.

«Приблизился» (upasaṅkamīti) означает «подошел».

Upasaṅkamitvāti upasaṅkamanapariyosānadīpanaṃ.

«Подойдя» (upasaṅkamitvāti) указывает на завершение действия приближения.

Atha vā evaṃ gato tato āsannataraṃ ṭhānaṃ bhagavato samīpasaṅkhātaṃ gantvātipi vuttaṃ hoti.

Или же: «придя туда, он подошел еще ближе к месту, называемому близостью к Благословенному».

Bhagavatā saddhiṃ sammodīti yathā khamanīyādīni pucchanto bhagavā tena, evaṃ sopi bhagavatā saddhiṃ samappavattamodo ahosi, sītodakaṃ viya uṇhodakena sammoditaṃ ekībhāvaṃ agamāsi.

«Обменялся с Благословенным вежливыми приветствиями» (bhagavatā saddhiṃ sammodīti) означает, что подобно тому как Благословенный, расспрашивая о здоровье и т. д., проявил взаимную радость с ним, так и он проявил взаимную радость с Благословенным, слившись воедино, словно холодная вода, смешанная с горячей.

Yāya ca "kacci, bho, gotama, khamanīyaṃ; kacci yāpanīyaṃ, kacci bhoto gotamassa, ca sāvakānañca appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāro"tiādikāya kathāya sammodi, taṃ pītipāmojjasaṅkhātaṃ sammodaṃ jananato sammodituṃ yuttabhāvato ca sammodanīyaṃ.

И этой беседой, начавшейся со слов: «О почтенный Готама, терпимо ли [твое тело]? Сносно ли оно? Нет ли у почтенного Готамы и его учеников тяжелых болезней, легких недугов, есть ли легкость при подъеме, сила и комфортное пребывание?», он обменялся приветствиями. Эта беседа называется «вызывающей радость» (sammodanīya), поскольку она порождает радость и восторг (pītipāmojja) и уместна для взаимного приветствия.

Atthabyañjanamadhuratāya sucirampi kālaṃ sāretuṃ nirantaraṃ pavattetuṃ araharūpato saritabbabhāvato ca sāraṇīyaṃ, suyyamānasukhato vā sammodanīyaṃ, anussariyamānasukhato sāraṇīyaṃ.

Она называется «памятной» (sāraṇīya), поскольку из-за сладости смысла и слов она достойна того, чтобы ее долго вспоминали и непрерывно вели, и заслуживает того, чтобы о ней помнили. Или же: «вызывающая радость» (sammodanīya) из-за блаженства при слушании, «памятная» (sāraṇīya) из-за блаженства при воспоминании.

Tathā byañjanaparisuddhatāya sammodanīyaṃ, atthaparisuddhatāya sāraṇīyanti.

Также: «вызывающая радость» из-за чистоты выражения, «памятная» из-за чистоты смысла.

Evaṃ anekehi pariyāyehi sammodanīyaṃ sāraṇīyaṃ kathaṃ vītisāretvā pariyosāpetvā niṭṭhāpetvā yenatthena āgato taṃ pucchitukāmo ekamantaṃ nisīdi.

Завершив и окончив эту вызывающую радость и памятную беседу, выраженную столь многими способами, желая спросить о деле, ради которого пришел, он сел в стороне.

Ekamantanti bhāvanapuṃsakaniddeso "visamaṃ candimasūriyā parivattantī"tiādīsu (a. ni. 4.70) viya.

Слово «в стороне» (ekamantanti) — это наречное употребление среднего рода, подобно слову «неровно» во фразе «неровно движутся луна и солнце» и т. д.

Tasmā yathā nisinno ekamantaṃ nisinno hoti tathā nisīdīti evamettha attho daṭṭhabbo.

Поэтому здесь следует понимать смысл так: он сел таким образом, чтобы сидеть подобающим образом в стороне.

Bhummatthe vā etaṃ upayogavacanaṃ.

Или же это винительный падеж в значении местного падежа.

Nisīdīti upāvisi.

«Сел» (nisīdīti) означает «присел».

Paṇḍitā hi purisā garuṭṭhāniyaṃ upasaṅkamitvā āsanakusalatāya ekamantaṃ nisīdanti.

Ведь мудрые люди, подойдя к тому, кто достоин уважения, благодаря умению выбирать место садятся в стороне.

Ayañca tesaṃ aññataro, tasmā ekamantaṃ nisīdi.

И этот брахман был одним из них, поэтому он сел в стороне.

Kathaṃ nisinno pana ekamantaṃ nisinno hotīti?

Как же сидит тот, кто сидит в стороне?

Cha nisajjadose vajjetvā.

Избегая шести недостатков сидения.

Seyyathidaṃ – atidūraṃ, accāsannaṃ, uparivātaṃ, unnatappadesaṃ, atisammukhaṃ, atipacchāti.

А именно: слишком далеко, слишком близко, с наветренной стороны, на возвышении, прямо напротив, слишком сзади.

Atidūre nisinno hi sace kathetukāmo hoti uccāsaddena kathetabbaṃ hoti.

Ведь если сидящий слишком далеко захочет говорить, ему придется говорить громким голосом.

Accāsanne nisinno saṅghaṭṭanaṃ karoti.

Сидящий слишком близко задевает собеседника.

Uparivāte nisinno sarīragandhena bādhati.

Сидящий с наветренной стороны беспокоит запахом своего тела.

Unnatappadese nisinno agāravaṃ pakāseti.

Сидящий на возвышении выказывает неуважение.

Atisammukhā nisinno sace daṭṭhukāmo hoti, cakkhunā cakkhuṃ āhacca daṭṭhabbaṃ hoti.

Сидящий прямо напротив, если захочет посмотреть, должен будет смотреть глаза в глаза.

Atipacchā nisinno sace daṭṭhukāmo hoti gīvaṃ pasāretvā daṭṭhabbaṃ hoti.

Сидящий слишком сзади, если захочет посмотреть, должен будет вытягивать шею.

Tasmā ayampi ete cha nisajjadose vajjetvā nisīdi.

Поэтому [этот брахман] сел, избегая этих шести недостатков сидения.

Tena vuttaṃ – "ekamantaṃ nisīdī"ti.

Поэтому и этот брахман сел, избегая этих шести недостатков сидения. Оттого и сказано составителями Собрания: «сел в стороне».

Ekamantaṃ nisinno kho verañjo brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavocāti etanti idāni vattabbamatthaṃ dasseti.

«Сел в стороне, веранджинский брахман сказал Благословенному следующее...» — в этой фразе словом «следующее» (etanti) указывается на то значение, которое надлежит высказать теперь.

Dakāro padasandhikaro.

Буква «д» [в слове «etadavoca»] служит для соединения слов (padasandhikara).

Avocāti abhāsi.

«Сказал» (avocāti) означает «произнес» (abhāsi).

Sutaṃ metanti sutaṃ me etaṃ, etaṃ mayā sutanti idāni vattabbamatthaṃ dasseti.

«Услышано мной» (sutaṃ metanti) означает «это мной услышано» (sutaṃ me etaṃ), то есть «это было услышано мной» (etaṃ mayā sutaṃ) — этим указывается на то значение, которое надлежит высказать теперь.

Bho gotamāti bhagavantaṃ gottena ālapati.

Обращением «почтенный Готама» (bho gotamāti) он обращается к Благословенному по его родовому имени (gotta).

Idāni yaṃ tena sutaṃ – taṃ dassento na samaṇo gotamoti evamādimāha.

Теперь, желая показать то, что им было услышано, он сказал: «Отшельник Готама не...» и так далее.

Tatrāyaṃ anuttānapadavaṇṇanā – brāhmaṇeti jātibrāhmaṇe.

Здесь приводится разъяснение неявных слов (anuttānapadavaṇṇanā): «брахманам» (brāhmaṇeti) означает брахманам по рождению (jātibrāhmaṇe).

Jiṇṇeti jajjarībhūte jarāya khaṇḍiccādibhāvaṃ āpādite.

«Дряхлым» (jiṇṇeti) означает одряхлевшим (jajjarībhūte), приведенным старостью к состоянию выпадения зубов и тому подобному (khaṇḍiccādibhāva).

Vuḍḍheti aṅgapaccaṅgānaṃ vuḍḍhimariyādappatte.

«Престарелым» (vuḍḍheti) означает достигшим предела роста конечностей и частей тела (aṅgapaccaṅgānaṃ vuḍḍhimariyādappatte).

Mahallaketi jātimahallakatāya samannāgate, cirakālappasuteti vuttaṃ hoti.

«Старым» (mahallaketi) означает наделенным старостью по рождению (jātimahallakatāya samannāgate), то есть рожденным очень давно (cirakālappasute) — таков смысл.

Addhagateti addhānaṃ gate, dve tayo rājaparivaṭṭe atīteti adhippāyo.

«Прошедшим долгий путь» (addhagateti) означает прошедшим долгий отрезок времени (addhānaṃ gate), пережившим две или три смены царствований (rājaparivaṭṭe atīte) — таков смысл.

Vayo anuppatteti pacchimavayaṃ sampatte, pacchimavayo nāma vassasatassa pacchimo tatiyabhāgo.

«Достигшим преклонных лет» (vayo anuppatteti) означает достигшим последнего периода жизни (pacchimavayaṃ sampatte). Последний период жизни (pacchimavayo) — это последняя треть столетнего срока (vassasatassa pacchimo tatiyabhāgo).

Apica – jiṇṇeti porāṇe, cirakālappavattakulanvayeti vuttaṃ hoti.

Кроме того, «дряхлым» (jiṇṇeti) означает древним, принадлежащим к роду, существующему долгое время (cirakālappavattakulanvaye) — таков смысл.

Vuḍḍheti sīlācārādiguṇavuḍḍhiyutte.

«Престарелым» (vuḍḍheti) означает наделенным величием таких качеств, как нравственность и благое поведение (sīlācārādiguṇavuḍḍhiyutte).

Mahallaketi vibhavamahattatāya samannāgate mahaddhane mahābhoge.

«Старым» (mahallaketi) означает наделенным великим изобилием (vibhavamahattatāya samannāgate), обладающим большим богатством (mahaddhane) и огромным имуществом (mahābhoge).

Addhagateti maggappaṭipanne, brāhmaṇānaṃ vatacariyādimariyādaṃ avītikkamma caramāne.

«Прошедшим долгий путь» (addhagateti) означает идущим по пути (maggappaṭipanne), то есть живущим без нарушения границ обетов и поведения брахманов (vatacariyādimariyādaṃ avītikkamma caramāne).

Vayoanuppatteti jātivuḍḍhabhāvaṃ antimavayaṃ anuppatteti evamettha yojanā veditabbā.

«Достигшим преклонных лет» (vayoanuppatteti) означает достигшим как старости по рождению, так и последнего периода жизни (jātivuḍḍhabhāvampi antimavayaṃ anuppatte). Таким образом следует понимать связь слов (yojanā) в данном контексте.

Idāni abhivādetīti evamādīni "na samaṇo gotamo"ti ettha vuttanakārena yojetvā evamatthato veditabbāni – "na vandati vā, nāsanā vuṭṭhahati vā, nāpi 'idha bhonto nisīdantū'ti evaṃ āsanena vā upanimantetī"ti.

Теперь слова «приветствует» (abhivādeti) и тому подобные следует связать с отрицанием «не» (na) в выражении «Отшельник Готама не...» и понимать их значение так: «Он не кланяется, не встает со своего места [навстречу], а также не приглашает сесть, предлагая сиденье со словами: 'Пусть почтенные садятся здесь'».

Ettha hi vā saddo vibhāvane nāma atthe, "rūpaṃ niccaṃ vā aniccaṃ vā"tiādīsu viya.

Ибо здесь слово «или» (vā) употреблено в значении разъяснения (vibhāvana), как в выражениях вроде «форма постоянна или непостоянна» (rūpaṃ niccaṃ vā aniccaṃ vā).

Evaṃ vatvā atha attano abhivādanādīni akarontaṃ bhagavantaṃ disvā āha – "tayidaṃ bho gotama tathevā"ti.

Сказав так и увидев, что Благословенный не совершает в отношении него приветствия и прочего, он произнес: «Это именно так, почтенный Готама» (tayidaṃ bho gotama tathevā).

Yaṃ taṃ mayā sutaṃ – taṃ tatheva, taṃ savanañca me dassanañca saṃsandati sameti, atthato ekībhāvaṃ gacchati.

«То, что было мной услышано — именно так оно и есть. Мое слышание (savana) и мое видение (dassana) согласуются, совпадают, по смыслу сливаясь в одно».

"Na hi bhavaṃ gotamo - pe - āsanena vā nimantetī"ti evaṃ attanā sutaṃ diṭṭhena nigametvā nindanto āha – "tayidaṃ bho gotama na sampannamevā"ti taṃ abhivādanādīnaṃ akaraṇaṃ na yuttameva.

«Ведь почтенный Готама не... [и т. д.] ...не приглашает, предлагая сиденье». Так, подтвердив услышанное им на основе увиденного, он, порицая, сказал: «Это действительно не подобает, почтенный Готама» (tayidaṃ bho gotama na sampannamevā), имея в виду, что несовершение приветствия и прочего совершенно неуместно.

Athassa bhagavā attukkaṃsanaparavambhanadosaṃ anupagamma karuṇāsītalahadayena taṃ aññāṇaṃ vidhamitvā yuttabhāvaṃ dassetukāmo āha – "nāhaṃ taṃ brāhmaṇa - pe - muddhāpi tassa vipateyyā"ti.

Тогда Благословенный, не впадая в порок самовозвеличивания и уничижения других (attukkaṃsanaparavambhanadosa), с сердцем, охлажденным состраданием (karuṇāsītalahadaya), желая рассеять это невежество (aññāṇa) и показать надлежащее положение вещей, сказал: «Я не вижу, брахман... [и т. д.] ...голова его отсечется».

Tatrāyaṃ saṅkhepattho – "ahaṃ, brāhmaṇa, appaṭihatena sabbaññutaññāṇacakkhunā olokentopi taṃ puggalaṃ etasmiṃ sadevakādibhede loke na passāmi, yamahaṃ abhivādeyyaṃ vā paccuṭṭheyyaṃ vā āsanena vā nimanteyyaṃ.

В этом краткий смысл таков: «Я, брахман, даже взирая своим беспрепятственным оком всеведущего знания (sabbaññutaññāṇacakkhu), не вижу в этом мире с его богами и прочими существами такого человека, которого я должен был бы приветствовать, перед которым должен был бы встать или кого должен был бы пригласить, предложив сиденье.

Anacchariyaṃ vā etaṃ, yvāhaṃ ajja sabbaññutaṃ patto evarūpaṃ nipaccakārārahaṃ puggalaṃ na passāmi.

И неудивительно, что я, достигший сегодня всеведения (sabbaññuta), не вижу такого человека, заслуживающего столь глубокого почтения (nipaccakāra).

Apica kho yadāpāhaṃ sampatijātova uttarābhimukho sattapadavītihārena gantvā sakalaṃ dasasahassilokadhātuṃ olokesiṃ; tadāpi etasmiṃ sadevakādibhede loke taṃ puggalaṃ na passāmi, yamahaṃ abhivādeyyaṃ vā paccuṭṭheyyaṃ vā āsanena vā nimanteyyaṃ.

Более того, даже когда я только что родился (sampatijāto) и, повернувшись к северу, сделал семь шагов и окинул взором всю десятитысячную систему миров, даже тогда в этом мире с его богами и прочими существами я не видел человека, которого я должен был бы приветствовать, перед которым должен был бы встать или кого должен был бы пригласить, предложив сиденье.

Atha kho maṃ soḷasakappasahassāyuko khīṇāsavamahābrahmāpi añjaliṃ paggahetvā "tvaṃ loke mahāpuriso, tvaṃ sadevakassa lokassa aggo ca jeṭṭho ca seṭṭho ca, natthi tayā uttaritaro"ti sañjātasomanasso patināmesi; tadāpi cāhaṃ attanā uttaritaraṃ apassanto āsabhiṃ vācaṃ nicchāresiṃ – "aggohamasmi lokassa, jeṭṭhohamasmi lokassa, seṭṭhohamasmi lokassā"ti.

Напротив, даже великий Брахма, чья жизнь длится шестнадцать тысяч кальп, уничтоживший влечения (khīṇāsavamahābrahmā), сложив ладони в приветствии, с великой радостью почтил меня, сказав: 'Ты — Великий Муж (mahāpuriso) в мире, ты — наивысший (aggo), старейший (jeṭṭho) и превосходнейший (seṭṭho) в мире с его богами, нет никого выше тебя'. И тогда я, не видя никого превосходящего меня, изрек это величественное слово (āsabhi vācā): 'Я — наивысший в мире, я — старейший в мире, я — превосходнейший в мире'.

Evaṃ sampatijātassapi mayhaṃ abhivādanādiraho puggalo natthi, svāhaṃ idāni sabbaññutaṃ patto kaṃ abhivādeyyaṃ vā - pe - āsanena vā nimanteyyaṃ.

Если даже для меня, только что родившегося, не существовало человека, достойного приветствия и прочего, то кого же мне, достигшему ныне всеведения, приветствовать... [и т. д.] ...или приглашать, предлагая сиденье?

Tasmā tvaṃ, brāhmaṇa, mā tathāgate evarūpaṃ nipaccakāraṃ patthayittha.

Поэтому ты, брахман, не желай от Татхагаты подобного проявления почтения.

Yañhi, brāhmaṇa, tathāgato abhivādeyya vā - pe - āsanena vā nimanteyya, muddhāpi tassa puggalassa rattipariyosāne paripākasithilabandhanaṃ vaṇṭā pavuttatālaphalamiva gīvato pacchijjitvā sahasāva bhūmiyaṃ vipateyyāti.

Ибо если Татхагата поприветствует кого-либо... [и т. д.] ...или пригласит, предложив сиденье, то у этого человека в конце ночи голова отсечется от шеи и внезапно упадет на землю, подобно спелому плоду Пальмировой пальмы, чья связь с плодоножкой ослабла от созревания».

3.Evaṃ vuttepi brāhmaṇo duppaññatāya tathāgatassa loke jeṭṭhabhāvaṃ asallakkhento kevalaṃ taṃ vacanaṃ asahamāno āha – "arasarūpo bhavaṃ gotamo"ti.

3. Даже когда это было сказано, брахман из-за своего скудоумия (duppaññatā) не постиг превосходства (jeṭṭhabhāva) Татхагаты в мире и, просто не в силах вынести эти слова, сказал: «Почтенный Готама лишен вкуса (arasarūpo)».

Ayaṃ kirassa adhippāyo – yaṃ loke abhivādanapaccuṭṭhānaañjalikammasāmīcikammaṃ "sāmaggiraso"ti vuccati, taṃ bhoto gotamassa natthi, tasmā arasarūpo bhavaṃ gotamo, arasajātiko arasasabhāvoti.

Таков, как говорят, был его замысел: то, что в мире называют «вкусом согласия» (sāmaggiraso) — а именно приветствие, вставание навстречу, складывание ладоней и знаки почтения — у почтенного Готамы отсутствует.

Athassa bhagavā cittamudubhāvajananatthaṃ ujuvipaccanīkabhāvaṃ pariharanto aññathā tassa vacanassatthaṃ attani sandassento "atthi khvesa brāhmaṇa pariyāyo"tiādimāha.

Поэтому почтенный Готама лишен вкуса, не имеет вкуса по своей природе, безвкусен по своей сути. Тогда Благословенный, чтобы смягчить его ум, избегая прямого противостояния и показывая значение его слов применительно к Себе в ином смысле, сказал: «Есть способ (pariyāyo), брахман...» и так далее.

Tattha pariyāyoti kāraṇaṃ; ayañhi pariyāyasaddo desanā-vāra-kāraṇesu vattati.

Здесь «способ» (pariyāyo) означает «причина» (kāraṇa). Ибо это слово «pariyāya» употребляется в значениях «учение» (desanā), «очередь» (vāra) и «причина» (kāraṇa).

"Madhupiṇḍikapariyāyotveva naṃ dhārehī"tiādīsu (ma. ni. 1.205) hi esa desanāyaṃ vattati.

[В таких пассажах, как:] «Запомни это как учение о медовом коме (Madhupiṇḍikapariyāya)», оно употребляется в значении «учение».

"Kassa nu kho, ānanda, ajja pariyāyo bhikkhuniyo ovaditu"ntiādīsu (ma. ni. 3.398) vāre.

[В таких пассажах, как:] «Чья же сегодня очередь, Ананда, наставлять монахинь?», оно употребляется в значении «очередь».

"Sādhu, bhante, bhagavā aññaṃ pariyāyaṃ ācikkhatu, yathāyaṃ bhikkhusaṅgho aññāya saṇṭhaheyyā"tiādīsu (pārā. 164) kāraṇe.

[В таких пассажах, как:] «Хорошо бы, Господин, Благословенный указал другую причину (pariyāya), дабы эта община монахов утвердилась в высшем знании», оно употребляется в значении «причина».

Svāyamidha kāraṇe vattati.

Здесь оно употребляется именно в значении «причина».

Tasmā ettha evamattho daṭṭhabbo – atthi kho, brāhmaṇa, etaṃ kāraṇaṃ; yena kāraṇena maṃ "arasarūpo bhavaṃ gotamo"ti vadamāno puggalo sammā vadeyya, avitathavādīti saṅkhyaṃ gaccheyya.

Поэтому здесь смысл следует понимать так: «Есть, брахман, такая причина, по которой человек, говорящий обо Мне: 'Почтенный Готама лишен вкуса', сказал бы правду и мог бы считаться говорящим истину (avitathavādī)».

Katamo pana soti?

«Какова же эта причина?

Ye te brāhmaṇa rūparasā - pe - phoṭṭhabbarasā te tathāgatassa pahīnāti.

Те вкусы форм, брахман... [и т. д.] ...вкусы осязаемого, которые устранены (pahīnā) Татхагатой».

Kiṃ vuttaṃ hoti?

Что этим сказано?

Ye te jātivasena vā upapattivasena vā seṭṭhasammatānampi puthujjanānaṃ rūpārammaṇādīni assādentānaṃ abhinandantānaṃ rajjantānaṃ uppajjanti kāmasukhassādasaṅkhātā rūparasasaddagandharasaphoṭṭhabbarasā, ye imaṃ lokaṃ gīvāya bandhitvā viya āviñchanti, vatthārammaṇādisāmaggiyañca uppannattā sāmaggirasāti vuccanti, te sabbepi tathāgatassa pahīnāti.

Те вкусы форм, звуков, запахов, вкусов и осязаемого, именуемые наслаждением чувственными удовольствиями (kāmasukhassāda), которые возникают у обычных людей (puthujjana) — даже у тех, кто почитается благородным по рождению или по происхождению, — когда они наслаждаются, радуются и привязываются к объектам форм и прочего; те вкусы, которые словно связывают этот мир за шею и влекут за собой, и которые из-за возникновения при наличии совокупности условий, таких как основа и объект (vatthu-ārammaṇa-ādi-sāmaggi), именуются «вкусами согласия» (sāmaggirasa) — все они устранены Татхагатой.

Mayhaṃ pahīnāti vattabbepi mamākārena attānaṃ anukkhipanto dhammaṃ deseti.

Хотя следовало бы сказать «устранены у Меня», Он проповедует Дхамму, не возвеличивая Себя через местоимение «Я».

Desanāvilāso vā esa bhagavato.

Или же это изящество проповеди (desanāvilāsa) Благословенного.

Tattha pahīnāti cittasantānato vigatā jahitā vā.

Здесь «устранены» (pahīnā) означает исчезли (vigatā) или оставлены (jahitā) в потоке ума (cittasantāna).

Etasmiṃ panatthe karaṇe sāmivacanaṃ daṭṭhabbaṃ.

В этом значении родительный падеж (sāmivacana) следует понимать в значении творительного падежа (karaṇa) [то есть «устранены Татхагатой»].

Ariyamaggasatthena ucchinnaṃ taṇhāvijjāmayaṃ mūlametesanti ucchinnamūlā.

«С вырванным корнем» (ucchinnamūlā) означает те, чей корень, состоящий из вожделения и невежества (taṇhā-avijjā-maya), отсечен мечом Благородного пути (ariyamaggasattha).

Tālavatthu viya nesaṃ vatthu katanti tālāvatthukatā.

«Подобные пальме, лишенной почвы» (tālāvatthukatā) означает те, чья основа сделана подобной месту, где росла пальма.

Yathā hi tālarukkhaṃ samūlaṃ uddharitvā tassa vatthumatte tasmiṃ padese kate na puna tassa tālassa uppatti paññāyati; evaṃ ariyamaggasatthena samūle rūpādirase uddharitvā tesaṃ pubbe uppannapubbabhāvena vatthumatte cittasantāne kate sabbepi te "tālāvatthukatā"ti vuccanti.

Ибо как если выкорчевать пальму с корнем, сделав это место лишь бывшей почвой для нее, то появление этой пальмы вновь уже невозможно; точно так же, когда мечом Благородного пути выкорчеваны вкусы форм и прочего вместе с их корнем, а поток ума, где они прежде возникали, сделан лишь бывшим местом их пребывания, все они именуются «подобными пальме, лишенной почвы» (tālāvatthukatā).

Avirūḷhidhammattā vā matthakacchinnatālo viya katāti tālāvatthukatā.

Или же «сделанные подобными пальме с отсеченной верхушкой» из-за отсутствия свойства дальнейшего роста (avirūḷhidhammattā).

Yasmā pana evaṃ tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā honti, yathā nesaṃ pacchābhāvo na hoti, tathā katā honti; tasmā āha – "anabhāvaṃkatā"ti.

Поскольку же сделанные подобными пальме, лишенной почвы, приведены к небытию (anabhāvaṃ katā) — то есть сделаны так, что их последующее существование невозможно, — поэтому сказано: «приведенные к небытию» (anabhāvaṃkatā).

Ayañhettha padacchedo – anuabhāvaṃ katā anabhāvaṃkatāti.

Разделение слов здесь таково: «anu» + «abhāvaṃ» + «katā» = «anabhāvaṃkatā».

"Anabhāvaṃ gatā"tipi pāṭho, tassa anuabhāvaṃ gatāti attho.

Есть также чтение «anabhāvaṃ gatā», его значение — «пришедшие к небытию после» (anu-abhāvaṃ gatā).

Tattha padacchedo anuabhāvaṃ gatā anabhāvaṃ gatāti, yathā anuacchariyā anacchariyāti.

Разделение слов там: «anu» + «abhāvaṃ» + «gatā» = «anabhāvaṃ gatā», подобно тому как «anu» + «acchariyā» дает «anacchariyā».

Āyatiṃ anuppādadhammāti anāgate anuppajjanakasabhāvā.

«Неподвластные возникновению в будущем» (āyatiṃ anuppādadhammā) означает имеющие природу невозникновения в будущем.

Ye hi abhāvaṃ gatā, te puna kathaṃ uppajjissanti?

Ибо те, что пришли к небытию, как они могут возникнуть вновь?

Tenāha – "anabhāvaṃ gatā āyatiṃ anuppādadhammā"ti.

Поэтому сказано: «пришедшие к небытию, неподвластные возникновению в будущем».

Ayaṃ kho brāhmaṇa pariyāyoti idaṃ kho, brāhmaṇa, kāraṇaṃ yena maṃ sammā vadamāno vadeyya "arasarūpo samaṇo gotamo"ti.

«В этом способ, брахман» означает: «Это, брахман, та причина, по которой говорящий обо Мне правильно сказал бы: 'Отшельник Готама лишен вкуса'».

No ca kho yaṃ tvaṃ sandhāya vadesīti yañca kho tvaṃ sandhāya vadesi, so pariyāyo na hoti.

«Но не то, что ты имеешь в виду, говоря это» означает: «Но та причина, которую ты имеешь в виду, говоря это, не существует».

Kasmā pana bhagavā evamāha?

Но почему Благословенный сказал так?

Nanu evaṃ vutte yo brāhmaṇena vutto sāmaggiraso tassa attani vijjamānatā anuññātā hotīti.

Разве при таких словах не признается наличие в Нем того «вкуса согласия», о котором говорил брахман?

Vuccate, na hoti.

Отвечаем: нет, не признается.

Yo hi taṃ sāmaggirasaṃ kātuṃ bhabbo hutvā na karoti, so tadabhāvena arasarūpoti vattabbo bhaveyya.

Ибо тот, кто способен проявлять этот «вкус согласия», но не делает этого, мог бы из-за его отсутствия называться «лишенным вкуса».

Bhagavā pana abhabbova etaṃ kātuṃ, tenassa karaṇe abhabbataṃ pakāsento āha – "no ca kho yaṃ tvaṃ sandhāya vadesī"ti.

Благословенный же совершенно неспособен (abhabbo) делать это. Поэтому, выказывая Свою неспособность к совершению этого, Он сказал: «Но не то, что ты имеешь в виду, говоря это».

Yaṃ pariyāyaṃ sandhāya tvaṃ maṃ "arasarūpo"ti vadesi, so amhesu neva vattabboti.

«Та причина, имея в виду которую ты называешь Меня 'лишенным вкуса', к Нам совершенно неприменима».

4.Evaṃ brāhmaṇo attanā adhippetaṃ arasarūpataṃ āropetuṃ asakkonto athāparaṃ nibbhogo bhavaṃ gotamotiādimāha.

4. Таким образом, брахман, будучи не в состоянии приписать [Благословенному] то «отсутствие вкуса», которое он имел в виду, сказал следующее: «Почтенный Готама лишен наслаждения (nibbhogo)» и так далее.

Sabbapariyāyesu cettha vuttanayeneva yojanakkamaṃ viditvā sandhāya bhāsitamattaṃ evaṃ veditabbaṃ.

Во всех последующих разделах следует понимать порядок связи слов (yojanakkama) точно таким же образом, как было изложено выше, а смысл сказанного с определенным намерением (sandhāyabhāsita) следует понимать так:

Brāhmaṇo tameva vayovuḍḍhānaṃ abhivādanakammādiṃ loke sāmaggiparibhogoti maññamāno tadabhāvena bhagavantaṃ nibbhogoti āha.

брахман, считая то же самое приветствие и прочее в отношении старших по возрасту «наслаждением согласием» (sāmaggiparibhoga) в мире, из-за его отсутствия назвал Благословенного «лишенным наслаждения» (nibbhogo).

Bhagavā pana yvāyaṃ rūpādīsu sattānaṃ chandarāgaparibhogo tadabhāvaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

Благословенный же, видя в Себе отсутствие того наслаждения, основанного на желании и страсти (chandarāgaparibhogo), которое испытывают существа по отношению к формам и прочему, соглашается и с этим способом выражения в ином смысле.

5.Puna brāhmaṇo yaṃ loke vayovuḍḍhānaṃ abhivādanādikulasamudācārakammaṃ lokiyā karonti tassa akiriyaṃ sampassamāno bhagavantaṃ akiriyavādoti āha.

5. Снова брахман, видя несовершение (akiriya) того приветствия и прочего традиционного семейного этикета (kulasamudācāra) в отношении старших по возрасту, которое совершают мирские люди, назвал Благословенного «проповедником неделания» (akiriyavādo).

Bhagavā pana, yasmā kāyaduccaritādīnaṃ akiriyaṃ vadati tasmā, taṃ akiriyavādaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

Благословенный же, поскольку Он проповедует несовершение (akiriya) телесного дурного поведения и прочего, видя в Себе это «учение о неделании», соглашается и с этим способом выражения в ином смысле.

Tattha ca kāyaduccaritanti pāṇātipāta-adinnādāna-micchācāracetanā veditabbā.

И здесь под «телесным дурным поведением» (kāyaduccarita) следует понимать волевые намерения (cetanā) к лишению жизни, взятию неданного и неправедному сексуальному поведению.

Vacīduccaritanti musāvāda-pisuṇavācā-pharusavācā-samphappalāpacetanā veditabbā.

Под «словесным дурным поведением» (vacīduccarita) следует понимать волевые намерения к ложной речи, клевете, грубой речи и пустословию.

Manoduccaritanti abhijjhābyāpādamicchādiṭṭhiyo veditabbā.

Под «умственным дурным поведением» (manoduccarita) следует понимать алчность (abhijjhā), недоброжелательность (byāpāda) и ложные воззрения (micchādiṭṭhi).

Ṭhapetvā te dhamme, avasesā akusalā dhammā "anekavihitā pāpakā akusalā dhammā"ti veditabbā.

За исключением этих состояний (dhamma), остальные неблагие состояния следует понимать как «многочисленные злые неблагие состояния» (anekavihitā pāpakā akusalā dhammā).

6.Puna brāhmaṇo tameva abhivādanādikammaṃ bhagavati apassanto imaṃ "āgamma ayaṃ lokatanti lokapaveṇī ucchijjatī"ti maññamāno bhagavantaṃ ucchedavādoti āha.

6. Снова брахман, не видя со стороны Благословенного того самого действия, такого как приветствие и прочее, и полагая: «Из-за этого [аскета Готамы] пресекается этот мирской порядок, эта мирская традиция», назвал Благословенного «учителем уничтожения (ucchedavādo)».

Bhagavā pana yasmā aṭṭhasu lobhasahagatacittesu pañcakāmaguṇikarāgassa dvīsu akusalacittesu uppajjamānakadosassa ca anāgāmimaggena ucchedaṃ vadati.

Благословенный же, поскольку он учит уничтожению страсти к пяти видам чувственных удовольствий в восьми типах сознания, сопровождаемых алчностью, и злобы, возникающей в двух типах неблагого сознания, посредством пути невозвращения;

Sabbākusalasambhavassa pana niravasesassa mohassa arahattamaggena ucchedaṃ vadati.

а также учит полному, без остатка, уничтожению заблуждения, являющегося источником всех неблагих состояний, посредством пути арахантства;

Ṭhapetvā te tayo, avasesānaṃ pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ yathānurūpaṃ catūhi maggehi ucchedaṃ vadati; tasmā taṃ ucchedavādaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

и, за исключением этих трех, учит уничтожению остальных порочных, неблагих состояний четырьмя путями надлежащим образом — поэтому, видя в себе это учение об уничтожении (в ином смысле), он соглашается с этим [названием] иным способом.

7.Puna brāhmaṇo "jigucchati maññe samaṇo gotamo idaṃ vayovuḍḍhānaṃ abhivādanādikulasamudācārakammaṃ, tena taṃ na karotī"ti maññamāno bhagavantaṃ jegucchīti āha.

7. Снова брахман, полагая: «Похоже, отшельник Готама брезгует (jigucchati) этим действием семейного этикета, таким как приветствие старших по возрасту, и потому не совершает его», назвал Благословенного «брезгливым» (jegucchī).

Bhagavā pana yasmā jigucchati kāyaduccaritādīhi; kiṃ vuttaṃ hoti ?

Благословенный же, поскольку он брезгует телесным дурным поведением и т. д. Что этим сказано?

Yañca tividhaṃ kāyaduccaritaṃ, yañca catubbidhaṃ vacīduccaritaṃ, yañca tividhaṃ manoduccaritaṃ, yā ca ṭhapetvā tāni duccaritāni avasesānaṃ lāmakaṭṭhena pāpakānaṃ akosallasambhūtaṭṭhena akusalānaṃ dhammānaṃ samāpatti samāpajjanā samaṅgibhāvo, taṃ sabbampi gūthaṃ viya maṇḍanakajātiyo puriso jigucchati hirīyati, tasmā taṃ jegucchitaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

Три вида телесного дурного поведения, четыре вида словесного дурного поведения, три вида умственного дурного поведения, а также — за исключением этих дурных поступков — обретение, вхождение и обладание остальными порочными, злыми, неблагими состояниями, возникшими из-за отсутствия мудрости — ко всему этому он испытывает отвращение и стыд, подобно тому как человек, любящий украшать себя, испытывает отвращение и стыд перед нечистотами. Поэтому, видя в себе это качество брезгливости (в благом смысле), он соглашается с этим иным способом.

Tattha "kāyaduccaritenā"ti upayogatthe karaṇavacanaṃ daṭṭhabbaṃ.

Здесь в слове «kāyaduccaritenā» (в инструментальном падеже) следует видеть значение винительного падежа.

8.Puna brāhmaṇo tameva abhivādanādikammaṃ bhagavati apassanto "ayaṃ imaṃ lokajeṭṭhakakammaṃ vineti vināseti, atha vā yasmā etaṃ sāmīcikammaṃ na karoti tasmā ayaṃ vinetabbo niggaṇhitabbo"ti maññamāno bhagavantaṃ venayikoti āha.

8. Снова брахман, не видя со стороны Благословенного того самого действия, такого как приветствие и прочее, и полагая: «Он искореняет, уничтожает это почтение к старшим в мире; или же, поскольку он не совершает этого надлежащего действия вежливости, его следует усмирить, обуздать», назвал Благословенного «искоренителем».

Tatrāyaṃ padattho – vinayatīti vinayo, vināsetīti vuttaṃ hoti.

Здесь значение слов таково: «тот, кто устраняет» — это «vinayo», то есть «уничтожает».

Vinayo eva venayiko, vinayaṃ vā arahatīti venayiko, niggahaṃ arahatīti vuttaṃ hoti.

«Vinayo» — это и есть «venayiko». Или же «тот, кто заслуживает усмирения» — это «venayiko», то есть «заслуживает обуздания».

Bhagavā pana, yasmā rāgādīnaṃ vinayāya vūpasamāya dhammaṃ deseti, tasmā venayiko hoti.

Благословенный же, поскольку он проповедует Дхамму ради устранения и умиротворения страсти и других загрязнений, является «venayiko».

Ayameva cettha padattho – vinayāya dhammaṃ desetīti venayiko.

Именно таково здесь значение: «тот, кто проповедует Дхамму ради устранения загрязнений» — это «venayiko».

Vicitrā hi taddhitavutti!

Ведь образование вторичных производных слов весьма разнообразно!

Svāyaṃ taṃ venayikabhāvaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

И он, видя в себе это качество «venayika» (в благом смысле), соглашается с этим иным способом.

9.Puna brāhmaṇo yasmā abhivādanādīni sāmīcikammāni karontā vayovuḍḍhe tosenti hāsenti, akarontā pana tāpenti vihesenti domanassaṃ nesaṃ uppādenti, bhagavā ca tāni na karoti; tasmā "ayaṃ vayovuḍḍhe tapatī"ti maññamāno sappurisācāravirahitattā vā "kapaṇapuriso aya"nti maññamāno bhagavantaṃ tapassīti āha.

9. Снова брахман, поскольку те, кто совершают действия вежливости, такие как приветствие и прочее, радуют и веселят старших по возрасту, а те, кто не совершают их, мучают, притесняют их и вызывают у них огорчение, а Благословенный не совершает этих действий; поэтому, полагая: «Он мучает старших по возрасту», или же из-за отсутствия поведения достойного человека полагая: «Этот человек — жалкий бедняк», назвал Благословенного «tapassi».

Tatrāyaṃ padattho – tapatīti tapo, roseti vihesetīti vuttaṃ hoti, sāmīcikammākaraṇassetaṃ nāmaṃ.

Здесь значение слов таково: «то, что мучает» — это «tapo», то есть раздражает и притесняет; это название для несовершения действий вежливости.

Tapo assa atthīti tapassī.

«Тот, у кого есть это мучение» — это «tapassi».

Dutiye atthavikappe byañjanāni avicāretvā loke kapaṇapuriso "tapassī"ti vuccati.

Во втором варианте значения, без грамматического разбора слов, в мире жалкий человек зовется «tapassi».

Bhagavā pana ye akusalā dhammā lokaṃ tapanato tapanīyāti vuccanti, tesaṃ pahīnattā yasmā tapassīti saṅkhyaṃ gato, tasmā taṃ tapassitaṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

Благословенный же, поскольку те неблагие состояния, которые называют «мучительными» из-за того, что они мучают мир, им отброшены, признан «tapassi». Поэтому, видя в себе это качество «tapassi» (в истинном смысле), он соглашается с этим иным способом.

Tatrāyaṃ padattho – tapantīti tapā, akusaladhammānametaṃ adhivacanaṃ.

Здесь значение слов таково: «те, что мучают» — это «tapā», что является обозначением неблагих состояний.

Vuttampi hetaṃ – "idha tappati pecca tappatī"ti.

Ведь сказано: «Здесь он мучается, и в ином мире мучается».

Tathā te tape assi nirassi pahāsi viddhaṃsesīti tapassī.

Таким образом, тот, кто отбросил, изгнал, оставил и уничтожил эти мучительные состояния, зовется «tapassi».

10.Puna brāhmaṇo taṃ abhivādanādikammaṃ devalokagabbhasampattiyā devalokapaṭisandhipaṭilābhāya saṃvattatīti maññamāno bhagavati cassa abhāvaṃ disvā bhagavantaṃ apagabbhoti āha.

10. Снова брахман, полагая, что это действие, такое как приветствие и прочее, ведет к обретению лона в мире богов, к получению перерождения в мире богов, и видя отсутствие этого у Благословенного, назвал Благословенного «apagabbho».

Kodhavasena vā bhagavato mātukucchismiṃ paṭisandhiggahaṇe dosaṃ dassentopi evamāha.

Или же, под влиянием гнева, желая указать на изъян в принятии перерождения в материнском чреве Благословенным, он сказал так.

Tatrāyaṃ padattho – gabbhato apagatoti apagabbho, abhabbo devalokūpapattiṃ pāpuṇitunti adhippāyo.

Здесь значение слов таково: «тот, кто ушел от лона» — это «apagabbho», что означает «неспособный достичь рождения в мире богов».

Hīno vā gabbho assāti apagabbho, devalokagabbhaparibāhirattā āyatiṃ hīnagabbhapaṭilābhabhāgīti, hīno vāssa mātukucchimhi gabbhavāso ahosīti adhippāyo.

Или же «тот, у кого низкое (hīna) лоно» — это «apagabbho», что означает «из-за исключения из лона мира богов, в будущем он обречен получить низкое лоно»; или же «его пребывание в материнском чреве было низким».

Bhagavato pana yasmā āyatiṃ gabbhaseyyā apagatā, tasmā so taṃ apagabbhataṃ attani sampassamāno aparampi pariyāyaṃ anujānāti.

У Благословенного же, поскольку в будущем ложе в чреве для него устранено, он, видя в себе это качество «apagabbho» (в благом смысле), соглашается с этим иным способом.

Tatra ca yassa kho brāhmaṇa āyatiṃ gabbhaseyyā punabbhavābhinibbatti pahīnāti etesaṃ padānaṃ evamattho daṭṭhabbo – brāhmaṇa, yassa puggalassa anāgate gabbhaseyyā, punabbhave ca abhinibbatti anuttarena maggena vihatakāraṇattā pahīnāti.

И в этом отношении значение слов «У кого же, брахман, в будущем ложе в чреве, возникновение в новом существовании отброшено...» следует понимать так: «Брахман, у какого человека в будущем ложе в чреве и возникновение в новом существовании отброшены, поскольку их причина уничтожена непревзойденным путем».

Gabbhaseyyaggahaṇena cettha jalābujayoni gahitā.

Под упоминанием «ложа в чреве» здесь понимается живородящее лоно.

Punabbhavābhinibbattiggahaṇena itarā tissopi.

Под упоминанием «возникновения в новом существовании» понимаются и остальные три вида рождения.

Apica gabbhassa seyyā gabbhaseyyā, punabbhavo eva abhinibbatti punabbhavābhinibbattīti evamettha attho daṭṭhabbo.

Кроме того, «ложе плода» — это «ложе в чреве»; «само новое существование» — это «возникновение», то есть «возникновение в новом существовании» — так следует понимать здесь значение.

Yathā ca viññāṇaṭṭhitīti vuttepi na viññāṇato aññā ṭhiti atthi, evamidhāpi na gabbhato aññā seyyāti veditabbā.

И как при выражении «прибежище сознания» (viññāṇaṭṭhiti) нет иного пребывания, кроме самого сознания, так и здесь следует знать, что нет иного ложа, кроме самого плода.

Abhinibbatti ca nāma yasmā punabbhavabhūtāpi apunabbhavabhūtāpi atthi, idha ca punabbhavabhūtā adhippetā.

А поскольку «возникновение» (abhinibbatti) бывает как являющимся новым существованием, так и не являющимся новым существованием, здесь имеется в виду именно то, которое является новым существованием.

Tasmā vuttaṃ – "punabbhavo eva abhinibbatti punabbhavābhinibbattī"ti.

Поэтому сказано: «Именно новое существование есть возникновение, [то есть] возникновение в новом существовании».

11.Evaṃ āgatakālato paṭṭhāya arasarūpatādīhi aṭṭhahi akkosavatthūhi akkosantampi brāhmaṇaṃ bhagavā dhammissaro dhammarājā dhammassāmī tathāgato anukampāya sītaleneva cakkhunā olokento yaṃ dhammadhātuṃ paṭivijjhitvā desanāvilāsappatto hoti, tassā dhammadhātuyā suppaṭividdhattā vigatavalāhake antalikkhe samabbhuggato puṇṇacando viya saradakāle sūriyo viya ca brāhmaṇassa hadayandhakāraṃ vidhamanto tāniyeva akkosavatthūni tena tena pariyāyena aññathā dassetvā, punapi attano karuṇāvipphāraṃ aṭṭhahi lokadhammehi akampiyabhāvena paṭiladdhaṃ, tādiguṇalakkhaṇaṃ pathavīsamacittataṃ akuppadhammatañca pakāsento "ayaṃ brāhmaṇo kevalaṃ palitasirakhaṇḍadantavalittacatādīhi attano vuḍḍhabhāvaṃ sañjānāti, no ca kho jānāti attānaṃ jātiyā anugataṃ jarāya anusaṭaṃ byādhinā abhibhūtaṃ maraṇena abbhāhataṃ vaṭṭakhāṇubhūtaṃ ajja maritvā puna sveva uttānasayanadārakabhāvagamanīyaṃ.

11. Так, на брахмана, который с самого момента своего прихода поносил его восемью поводами для поношения, такими как обвинение в бесчувственности и т. д., Благословенный — Владыка Дхаммы, Царь Дхаммы, Господин Дхаммы, Татхагата — взирал прохладным взором сострадания. Благодаря полному постижению той стихии Дхаммы, проникнув в которую он достиг совершенства в искусстве проповеди, рассеивая тьму в сердце брахмана, подобно полной луне, взошедшей на безоблачном небе, или солнцу в осеннее время, он показал те самые поводы для поношения в ином свете с помощью различных объяснений. И вновь, являя излияние своего сострадания, непоколебимость перед восемью мирскими ветрами, а также свойство ума, подобного земле, и невозмутимость, которые характеризуют человека, обретшего качества «тади», он подумал: «Этот брахман считает себя старшим лишь на основании седины на голове, выпавших зубов, сморщенной кожи и тому подобного. Но он не знает, что сам он преследуем рождением, настигаем старостью, одолеваем болезнью, поражаем смертью, подобен пню в круговороте сансары, и, умерев сегодня, уже завтра снова окажется младенцем, лежащим на спине.

Mahantena kho pana ussāhena mama santikaṃ āgato, tadassa āgamanaṃ sātthakaṃ hotū"ti cintetvā imasmiṃ loke attano appaṭisamaṃ purejātabhāvaṃ dassento seyyathāpi brāhmaṇātiādinā nayena brāhmaṇassa dhammadesanaṃ vaḍḍhesi.

Однако с великим усердием пришел он ко мне; пусть же этот его приход принесет плоды». Подумав так и являя свое несравненное первенство по рождению в этом мире, он развил проповедь Дхаммы для блага брахмана посредством сравнения, начинающегося со слов: «Представь, брахман...»

Tattha seyyathāti opammatthe nipāto; pīti sambhāvanatthe; ubhayenāpi yathā nāma brāhmaṇāti dasseti.

Здесь «словно» (seyyathā) — это частица со значением сравнения; «даже» (pi) — со значением допущения; обе они вместе показывают смысл: «подобно тому как, брахман».

Kukkuṭiyā aṇḍāni aṭṭha vā dasa vā dvādasa vāti ettha pana kiñcāpi kukkuṭiyā vuttappakārato ūnādhikānipi aṇḍāni honti, atha kho vacanasiliṭṭhatāya evaṃ vuttanti veditabbaṃ.

В выражении «восемь, десять или двенадцать яиц курицы» — хотя у курицы может быть больше или меньше яиц, чем указано, следует понимать, что так сказано ради благозвучия речи.

Evañhi loke siliṭṭhavacanaṃ hoti.

Ведь именно так в мире строится благозвучная речь.

Tānassūti tāni assu, bhaveyyunti vuttaṃ hoti.

«Tānassu» означает «tāni assu», то есть «они были бы».

Kukkuṭiyā sammā adhisayitānīti tāya janettiyā kukkuṭiyā pakkhe pasāretvā tesaṃ upari sayantiyā sammā adhisayitāni.

«Должным образом высижены курицей» означает, что эта курица-мать, расправив крылья, сидела на них.

Sammā pariseditānīti kālena kālaṃ utuṃ gaṇhāpentiyā suṭṭhu samantato seditāni, usmīkatānīti vuttaṃ hoti.

«Должным образом согреты» означает, что она время от времени давала им впитывать тепло, хорошо прогревая их со всех сторон; это означает «сделаны теплыми».

Sammā paribhāvitānīti kālena kālaṃ suṭṭhu samantato bhāvitāni, kukkuṭagandhaṃ gāhāpitānīti vuttaṃ hoti.

«Должным образом пропитаны» означает, что они время от времени были хорошо пропитаны со всех сторон запахом курицы, то есть «напитаны куриным запахом».

Idāni yasmā tāya kukkuṭiyā evaṃ tīhi pakārehi tāni aṇḍāni paripāliyamānāni na pūtīni honti.

Теперь, поскольку эти яйца оберегались курицей тремя этими способами, они не загнивают.

Yopi nesaṃ allasineho so pariyādānaṃ gacchati.

Влажный сок, который был в них, иссякает.

Kapālaṃ tanukaṃ hoti, pādanakhasikhā ca mukhatuṇḍakañca kharaṃ hoti, kukkuṭapotakā paripākaṃ gacchanti, kapālassa tanukattā bahiddhā āloko anto paññāyati.

Скорлупа становится тонкой, кончики когтей на лапках и клюв становятся твердыми, цыплята созревают, и из-за тонкости скорлупы внешний свет становится виден внутри.

Atha te kukkuṭapotakā "ciraṃ vata mayaṃ saṅkuṭitahatthapādā sambādhe sayimha, ayañca bahi āloko dissati, ettha dāni no sukhavihāro bhavissatī"ti nikkhamitukāmā hutvā kapālaṃ pādena paharanti, gīvaṃ pasārenti.

Тогда эти цыплята, желая выбраться наружу и думая: «О, как долго мы лежали в тесноте с поджатыми крыльями и лапками! И вот виден свет снаружи, теперь там будет наше счастливое пребывание», бьют лапками по скорлупе и вытягивают шеи.

Tato taṃ kapālaṃ dvedhā bhijjati, kukkuṭapotakā pakkhe vidhunantā taṅkhaṇānurūpaṃ viravantā nikkhamanti.

От этого скорлупа раскалывается надвое, и цыплята, отряхивая крылышки и пища, как подобает новорожденным, выходят наружу.

Evaṃ nikkhamantānañca nesaṃ yo paṭhamataraṃ nikkhamati so 'jeṭṭho'ti vuccati.

И среди тех, кто так выходит, тот, кто выходит самым первым, зовется «старшим».

Tasmā bhagavā tāya upamāya attano jeṭṭhakabhāvaṃ sādhetukāmo brāhmaṇaṃ pucchi – "yo nu kho tesaṃ kukkuṭacchāpakānaṃ - pe - kinti svassa vacanīyo"ti.

Поэтому Благословенный, желая с помощью этого сравнения доказать свое старшинство, спросил брахмана: «Кто же из этих цыплят... и т.д. ... как его следует назвать?».

Tattha kukkuṭacchāpakānanti kukkuṭapotakānaṃ.

Здесь «kukkuṭacchāpakānaṃ» означает «цыплят».

Kinti svassa vacanīyoti so kinti vacanīyo assa, kinti vattabbo bhaveyya jeṭṭho vā kaniṭṭho vāti.

«Kinti svassa vacanīyo» означает «как его следует назвать?», то есть «кем его следует считать — старшим или младшим?».

Sesaṃ uttānatthameva.

Остальное имеет очевидный смысл.

Tato brāhmaṇo āha – "jeṭṭhotissa bho gotama vacanīyo"ti.

Тогда брахман сказал: «О почтенный Готама, его следует называть старшим».

Bho, gotama, so jeṭṭho iti assa vacanīyo.

О почтенный Готама, его следует называть старшим.

Kasmāti ce?

Почему?

So hi nesaṃ jeṭṭho, tasmā so nesaṃ vuḍḍhataroti attho.

Потому что он старший среди них, то есть он самый старший из них — таков смысл.

Athassa bhagavā opammaṃ sampaṭipādento āha – "evameva kho ahaṃ brāhmaṇā"tiādi.

Затем Благословенный, приводя ему сравнение, сказал: «Точно так же, брахман...» и так далее.

Yathā so kukkuṭacchāpako jeṭṭhoti saṅkhyaṃ gacchati; evaṃ ahampi avijjāgatāya pajāya.

Подобно тому как тот цыпленок признается старшим, точно так же и Я среди существ, пребывающих в неведении.

Avijjāgatāyāti avijjā vuccati aññāṇaṃ, tattha gatāya.

«Пребывающих в неведении» (avijjāgatāya): неведение (avijjā) означает незнание; «пребывающих в нем».

Pajāyāti sattādhivacanametaṃ.

«Среди существ» (pajāya) — это синоним слова «существа» (satta).

Tasmā ettha avijjaṇḍakosassa anto paviṭṭhesu sattesūti evaṃ attho daṭṭhabbo.

Поэтому здесь смысл следует понимать так: «среди существ, находящихся внутри яйца неведения».

Aṇḍabhūtāyāti aṇḍe bhūtāya jātāya sañjātāya.

«Подобных яйцу» (aṇḍabhūtāya): находящихся в яйце, рожденных, возникших в нем.

Yathā hi aṇḍe nibbattā ekacce sattā aṇḍabhūtāti vuccanti; evamayaṃ sabbāpi pajā avijjaṇḍakose nibbattattā aṇḍabhūtāti vuccati.

Ибо как некоторые существа, рожденные в яйце, называются «яйцеродными» (aṇḍabhūta), так и все эти существа называются «подобными яйцу» из-за того, что они рождены в яйце неведения.

Pariyonaddhāyāti tena avijjaṇḍakosena samantato onaddhāya baddhāya veṭhitāya.

«Окутанных» (pariyonaddhāya): со всех сторон покрытых, связанных, обвитых этим яйцом неведения.

Avijjaṇḍakosaṃ padāletvāti taṃ avijjāmayaṃ aṇḍakosaṃ bhinditvā.

«Разбив яйцо неведения» (avijjaṇḍakosaṃ padāletvā): расколов это состоящее из неведения яйцо.

Ekova loketi sakalepi lokasannivāse ahameva eko adutiyo.

«Один в мире» (ekova loke): во всем мире существ только Я один, не имеющий равного.

Anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddhoti anuttaranti uttaravirahitaṃ sabbaseṭṭhaṃ.

«Пробудился к непревзойденному совершенному самопробуждению» (anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho): «непревзойденное» (anuttara) означает не имеющее высшего, наилучшее из всего.

Sammāsambodhinti sammā sāmañca bodhiṃ; atha vā pasatthaṃ sundarañca bodhiṃ; bodhīti rukkhopi maggopi sabbaññutaññāṇampi nibbānampi vuccati.

«Совершенное самопробуждение» (sammāsambodhi) означает правильное и самостоятельное пробуждение; или же восхваляемое и прекрасное пробуждение.

"Bodhirukkhamūle paṭhamābhisambuddho"ti (mahāva. 1; udā. 1) ca "antarā ca gayaṃ antarā ca bodhi"nti (mahāva. 11; ma. ni. 1.285) ca āgataṭṭhānesu hi rukkho bodhīti vuccati.

Словом «бодхи» называют и дерево, и путь, и всеведущее знание, и ниббану. Ибо в таких местах, как «впервые пробудившийся у подножия дерева Бодхи» и «между Гаей и деревом Бодхи», дерево называется «бодхи».

"Bodhi vuccati catūsu maggesu ñāṇa"nti (cūḷani. khaggavisāṇasuttaniddesa 121) āgataṭṭhāne maggo.

[В пассаже] «Бодхи называется знанием четырех путей» под «бодхи» понимается путь.

"Pappoti bodhiṃ varabhūrimedhaso"ti (dī. ni. 3.217) āgataṭṭhāne sabbaññutaññāṇaṃ.

[В пассаже] «Обладающий превосходной и обширной мудростью достигает бодхи» под «бодхи» понимается всеведущее знание.

"Patvāna bodhiṃ amataṃ asaṅkhata"nti āgataṭṭhāne nibbānaṃ.

[В пассаже] «Достигнув бодхи, бессмертной и необусловленной» под «бодхи» понимается ниббана.

Idha pana bhagavato arahattamaggañāṇaṃ adhippetaṃ.

Здесь же имеется в виду знание пути арахантства Благословенного.

Sabbaññutaññāṇantipi vadanti.

Некоторые говорят, что имеется в виду и всеведущее знание.

Aññesaṃ arahattamaggo anuttarā bodhi hoti, na hotīti?

Является ли путь арахантства других существ непревзойденным пробуждением или нет?

Na hoti.

Не является.

Kasmā?

Почему?

Asabbaguṇadāyakattā.

Потому что он не дарует все благие качества.

Tesañhi kassaci arahattamaggo arahattaphalameva deti, kassaci tisso vijjā, kassaci cha abhiññā, kassaci catasso paṭisambhidā, kassaci sāvakapāramiñāṇaṃ.

Ибо у одних путь арахантства приносит лишь плод арахантства, у других — три знания, у третьих — шесть видов сверхзнания, у четвертых — четыре аналитических знания, у пятых — знание совершенства ученика.

Paccekabuddhānampi paccekabodhiñāṇameva deti.

Даже у паччекабудд он приносит лишь знание пробуждения паччекабудды.

Buddhānaṃ pana sabbaguṇasampattiṃ deti, abhiseko viya rañño sabbalokissariyabhāvaṃ.

У Будд же он приносит полноту всех благих качеств, подобно тому как помазание на царство дарует царю владычество над всем миром.

Tasmā aññassa kassacipi anuttarā bodhi na hotīti.

Поэтому ни у кого другого [путь арахантства] не является непревзойденным пробуждением.

Abhisambuddhoti abbhaññāsiṃ paṭivijjhiṃ; pattomhi adhigatomhīti vuttaṃ hoti.

«Пробудился» (abhisambuddho) означает «постиг», «проникся знанием», «достиг», «обрел» — вот что сказано.

Idāni yadetaṃ bhagavatā "evameva kho ahaṃ brāhmaṇā"ti ādinā nayena vuttaṃ opammasampaṭipādanaṃ, taṃ evamatthena saddhiṃ saṃsanditvā veditabbaṃ.

Теперь это сопоставление со сравнением, высказанное Благословенным в словах «Точно так же, брахман...» и так далее, следует понимать в связи со значением следующим образом.

Yathā hi tassā kukkuṭiyā attano aṇḍesu adhisayanāditividhakiriyākaraṇaṃ; evaṃ bodhipallaṅke nisinnassa bodhisattabhūtassa bhagavato attano cittasantāne aniccaṃ dukkhaṃ anattāti tividhānupassanākaraṇaṃ.

Подобно тому как та курица совершает три действия по отношению к своим яйцам, такие как высиживание и прочее; точно так же Благословенный, будучи Бодхисаттвой и восседая на троне Бодхи, осуществляет в своем потоке ума тройное созерцание: непостоянства, страдания и безличности.

Kukkuṭiyā tividhakiriyāsampādanena aṇḍānaṃ apūtibhāvo viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena vipassanāñāṇassa aparihāni.

Подобно тому как благодаря совершению курицей этих трех действий яйца не загнивают, так и благодаря осуществлению Благословенным, будучи Бодхисаттвой, тройного созерцания знание прозрения не угасает.

Kukkuṭiyā tividhakiriyākaraṇena aṇḍānaṃ allasinehapariyādānaṃ viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena bhavattayānugatanikantisinehapariyādānaṃ.

Подобно тому как благодаря совершению курицей трех действий иссякает влага в яйцах, так и благодаря осуществлению Благословенным, будучи Бодхисаттвой, тройного созерцания иссякает влага привязанности и вожделения, сопутствующая трем сферам существования.

Kukkuṭiyā tividhakiriyākaraṇena aṇḍakapālānaṃ tanubhāvo viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena avijjaṇḍakosassa tanubhāvo.

Подобно тому как благодаря совершению курицей трех действий истончается скорлупа яиц, так и благодаря осуществлению Благословенным, будучи Бодхисаттвой, тройного созерцания истончается яйцо неведения.

Kukkuṭiyā tividhakiriyākaraṇena kukkuṭacchāpakassa pādanakhasikhātuṇḍakānaṃ thaddhakharabhāvo viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena vipassanāñāṇassa tikkhakharavippasannasūrabhāvo.

Подобно тому как благодаря совершению курицей трех действий когти на лапках и клюв цыпленка становятся твердыми и крепкими, так и благодаря осуществлению Благословенным, будучи Бодхисаттвой, тройного созерцания знание прозрения становится острым, твердым, чистым и отважным.

Kukkuṭiyā tividhakiriyākaraṇena kukkuṭacchāpakassa paripākakālo viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena vipassanāñāṇassa paripākakālo vaḍḍhitakālo gabbhaggahaṇakālo veditabbo.

Подобно тому как благодаря совершению курицей трех действий наступает время созревания цыпленка, так и благодаря осуществлению Благословенным, будучи Бодхисаттвой, тройного созерцания следует понимать время созревания, время возрастания и время зачатия знания прозрения.

Tato kukkuṭiyā tividhakiriyākaraṇena kukkuṭacchāpakassa pādanakhasikhāya vā mukhatuṇḍakena vā aṇḍakosaṃ padāletvā pakkhe papphoṭetvā sotthinā abhinibbhidākālo viya bodhisattabhūtassa bhagavato tividhānupassanāsampādanena vipassanāñāṇaṃ gabbhaṃ gaṇhāpetvā anupubbādhigatena arahattamaggena avijjaṇḍakosaṃ padāletvā abhiññāpakkhe papphoṭetvā sotthinā sakalabuddhaguṇasacchikatakālo veditabboti.

Затем, подобно тому как благодаря совершению курицей трех действий наступает время, когда цыпленок, разбив скорлупу кончиками когтей или клювом и взмахнув крыльями, благополучно выбирается наружу; точно так же следует понимать время, когда Благословенный, будучи Бодхисаттвой, благодаря осуществлению тройного созерцания взрастил плод знания прозрения, разбил яйцо неведения с помощью постепенно обретенного пути арахантства, взмахнул крыльями сверхзнания и благополучно воочию постиг все качества Будды — вот как это следует понимать.

Svāhaṃ brāhmaṇa jeṭṭho seṭṭho lokassāti so ahaṃ brāhmaṇa yathā tesaṃ kukkuṭapotakānaṃ paṭhamataraṃ aṇḍakosaṃ padāletvā abhinibbhido kukkuṭapotako jeṭṭho hoti; evaṃ avijjāgatāya pajāya taṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā paṭhamataraṃ ariyāya jātiyā jātattā jeṭṭho vuḍḍhataroti saṅkhyaṃ gato.

«Я, брахман, старший и лучший в мире»: это означает: «Я, брахман, подобно тому как среди тех цыплят тот цыпленок, который первым разбил скорлупу и выбрался наружу, является старшим; точно так же и Я среди существ, пребывающих в неведении, разбив это яйцо неведения, первым родился благородным рождением, и потому признан самым старшим и зрелым.

Sabbaguṇehi pana appaṭisamattā seṭṭhoti.

А поскольку Я не имею равных по всем благим качествам, Я признан наилучшим».

Evaṃ bhagavā attano anuttaraṃ jeṭṭhaseṭṭhabhāvaṃ brāhmaṇassa pakāsetvā idāni yāya paṭipadāya taṃ adhigato taṃ paṭipadaṃ pubbabhāgato pabhuti dassetuṃ "āraddhaṃ kho pana me brāhmaṇā"tiādimāha.

Так Благословенный явил брахману свое непревзойденное качество старшего и лучшего, и теперь, чтобы показать практику, посредством которой Он достиг этого, начиная с ее предварительной стадии, Он произнес: «Мое усердие, брахман, было пробуждено...» и так далее.

Imaṃ vā bhagavato anuttaraṃ jeṭṭhaseṭṭhabhāvaṃ sutvā brāhmaṇassa cittamevamuppannaṃ – "kāya nu kho paṭipadāya imaṃ patto"ti.

Или же, услышав об этом непревзойденном качестве Благословенного как старшего и лучшего, у брахмана возникла такая мысль: «Благодаря какой же практике Он достиг этого?»

Tassa cittamaññāya "imāyāhaṃ paṭipadāya imaṃ anuttaraṃ jeṭṭhaseṭṭhabhāvaṃ patto"ti dassento evamāha.

Зная его мысль и желая показать: «Благодаря этой практике Я достиг этого непревзойденного качества старшего и лучшего», Он сказал так.

Tattha āraddhaṃ kho pana me brāhmaṇa vīriyaṃ ahosīti brāhmaṇa, na mayā ayaṃ anuttaro jeṭṭhaseṭṭhabhāvo kusītena muṭṭhassatinā sāraddhakāyena vikkhittacittena adhigato, apica kho tadadhigamāya āraddhaṃ kho pana me vīriyaṃ ahosi, bodhimaṇḍe nisinnena mayā caturaṅgasamannāgataṃ vīriyaṃ āraddhaṃ ahosi, paggahitaṃ asithilappavattitanti vuttaṃ hoti.

Здесь слова «Мое усердие, брахман, было пробуждено» означают: «Брахман, это непревзойденное качество старшего и лучшего было обретено Мною не в лености, не при отсутствии осознанности, не при возбужденном теле и не при рассеянном уме; напротив, для его обретения Мое усердие было пробуждено. Когда Я восседал на месте пробуждения, Мною было пробуждено усердие, наделенное четырьмя факторами, оно было направлено и поддерживалось без ослабления — вот что сказано».

Āraddhattāyeva ca me taṃ asallīnaṃ ahosi.

И именно благодаря тому, что оно было пробуждено, оно было неуклонным.

Na kevalañca vīriyameva, satipi me ārammaṇābhimukhībhāvena upaṭṭhitā ahosi.

И не только усердие было пробуждено, но и Моя осознанность была установлена, будучи направленной к объекту.

Upaṭṭhitattāyeva ca asammuṭṭhā.

И именно благодаря тому, что она была установлена, она была непоколебимой.

Passaddho kāyo asāraddhoti kāyacittapassaddhivasena kāyopi me passaddho ahosi.

«Тело было умиротворенным и невозбужденным» (passaddho kāyo asāraddho): благодаря умиротворению тела и ума Мое тело также стало умиротворенным.

Tattha yasmā nāmakāye passaddhe rūpakāyopi passaddhoyeva hoti, tasmā nāmakāyo rūpakāyoti avisesetvāva passaddho kāyoti vuttaṃ.

Поскольку при умиротворении ментального тела физическое тело также умиротворяется, здесь без разделения на ментальное и физическое тело сказано просто: «тело было умиротворенным».

Asāraddhoti so ca kho passaddhattāyeva asāraddho, vigatadarathoti vuttaṃ hoti.

«Невозбужденным» (asāraddho): и оно, будучи умиротворенным, было невозбужденным, то есть свободным от утомления — вот что сказано.

Samāhitaṃ cittaṃ ekagganti cittampi me sammā āhitaṃ suṭṭhu ṭhapitaṃ appitaṃ viya ahosi; samāhitattā eva ca ekaggaṃ acalaṃ nipphandananti.

«Ум был сосредоточенным и однонаправленным» (samāhitaṃ cittaṃ ekaggaṃ): Мой ум также был правильно направлен, хорошо установлен, словно погружен в поглощение; и именно благодаря сосредоточенности он был однонаправленным, неподвижным и спокойным.

Ettāvatā jhānassa pubbabhāgapaṭipadā kathitā hoti.

Этим самым изложена предварительная практика для джханы.

Idāni imāya paṭipadāya adhigataṃ paṭhamajjhānaṃ ādiṃ katvā vijjattayapariyosānaṃ visesaṃ dassento "so kho aha"nti ādimāha.

Теперь, чтобы показать особое достижение, начиная с первой джханы, обретенной посредством этой практики, и заканчивая тремя знаниями, Он произнес: «И вот Я...» и так далее.

Tattha vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehītiādīnaṃ kiñcāpi "tattha katame kāmā?

В этих словах, хотя смысл выражения «обособившись от чувственных удовольствий, обособившись от неблагих состояний ума» и так далее. «Что здесь представляют собой чувственные удовольствия?

Chando kāmo, rāgo kāmo, chandarāgo kāmo; saṅkappo kāmo, rāgo kāmo, saṅkapparāgo kāmo – ime vuccanti kāmā.

Желание — это чувственное удовольствие, страсть — это чувственное удовольствие, желание и страсть — это чувственное удовольствие; намерение — это чувственное удовольствие, страсть — это чувственное удовольствие, намерение и страсть — это чувственное удовольствие — вот что называется чувственными удовольствиями.

Tattha katame akusalā dhammā?

Что здесь представляют собой неблагие состояния ума?

Kāmacchando - pe - vicikicchā – ime vuccanti akusalā dhammā.

Чувственное желание... и так далее... сомнение — вот что называется неблагими состояниями ума.

Iti imehi ca kāmehi imehi ca akusalehi dhammehi vivitto hoti pavivitto, tena vuccati – 'vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehī"'tiādinā (vibha. 564) nayena vibhaṅgeyeva attho vutto.

Таким образом, он обособлен, полностью обособлен от этих чувственных удовольствий и от этих неблагих состояний ума, поэтому и говорится: „обособившись от чувственных удовольствий, обособившись от неблагих состояний ума“» - посредством этого и последующих способов именно в Вибханге (vibha. 564) смысл уже изречен.

Tathāpi aṭṭhakathānayaṃ vinā na suṭṭhu pākaṭoti aṭṭhakathānayeneva naṃ pakāsayissāma.

Тем не менее, без метода толкования Аттхакатхи этот смысл не вполне ясен, поэтому мы разъясним его именно в соответствии с методом Аттхакатхи.

Seyyathidaṃ – vivicceva kāmehīti kāmehi viviccitvā vinā hutvā apasakketvā.

А именно: «обособившись от чувственных удовольствий» (vivicceva kāmehi) означает: отделившись от чувственных удовольствий, оставшись без них, удалившись от них.

Yo panāyamettha evakāro, so niyamatthoti veditabbo.

Что касается частицы «именно» (eva) в этом выражении, её следует понимать как имеющую ограничительное значение.

Yasmā ca niyamattho, tasmā tasmiṃ paṭhamajjhānaṃ upasampajja viharaṇasamaye avijjamānānampi kāmānaṃ tassa paṭhamajjhānassa paṭipakkhabhāvaṃ kāmapariccāgeneva cassa adhigamaṃ dīpeti.

И поскольку она имеет ограничительное значение, она указывает на то, что чувственные удовольствия, даже если они отсутствуют во время пребывания в первой джхане, являются противоположностью этой первой джханы, и что её достижение происходит именно благодаря отказу от чувственных удовольствий.

Kathaṃ?

Как именно?

"Vivicceva kāmehī"ti evañhi niyame kariyamāne idaṃ paññāyati.

Когда устанавливается такое ограничение со словами «обособившись именно от чувственных удовольствий», становится очевидным следующее:

Nūnimassa jhānassa kāmā paṭipakkhabhūtā, yesu sati idaṃ na pavattati, andhakāre sati padīpo viya, tesaṃ pariccāgeneva cassa adhigamo hoti, orimatīrapariccāgena pārimatīrasseva, tasmā niyamaṃ karotīti.

«Несомненно, чувственные удовольствия враждебны этой джхане, и при их наличии она не возникает, подобно тому как светильник не горит при наличии тьмы; и её достижение происходит именно благодаря отказу от них, подобно тому как достижение противоположного берега происходит именно благодаря оставлению этого берега». Вот почему устанавливается это ограничение.

Tattha siyā – "kasmā panesa pubbapadeyeva vutto na uttarapade, kiṃ akusalehi dhammehi aviviccāpi jhānaṃ upasampajja vihareyyā"ti?

Здесь может возникнуть возражение: «Но почему эта частица употреблена только в первом члене предложения, а не во втором? Разве можно войти в джхану и пребывать в ней, не обособившись от неблагих состояний ума?»

Na kho panetaṃ evaṃ daṭṭhabbaṃ.

Однако это не следует понимать таким образом.

Tannissaraṇato hi pubbapadeeva esa vutto.

Ибо она употреблена в первом члене предложения по причине освобождения от них.

Kāmadhātusamatikkamanato hi kāmarāgapaṭipakkhato ca idaṃ jhānaṃ kāmānameva nissaraṇaṃ.

Поскольку эта джхана превосходит чувственную сферу и противоположна чувственной страсти, она является освобождением именно от чувственных удовольствий.

Yathāha – "kāmānametaṃ nissaraṇaṃ, yadidaṃ nekkhamma"nti (itivu. 72).

Как сказано: «Отречение — это освобождение от чувственных удовольствий».

Uttarapadepi pana yathā "idheva, bhikkhave, paṭhamo samaṇo, idha dutiyo samaṇo"ti (ma. ni. 1.139) ettha evakāro ānetvā vuccati, evaṃ vattabbo.

Но и во втором члене предложения её следует понимать так же, как в изречении: «Только здесь, монахи, первый отшельник, [только] здесь второй отшельник», где частица «именно» (eva) переносится и подразумевается.

Na hi sakkā ito aññehipi nīvaraṇasaṅkhātehi akusalehi dhammehi avivicca jhānaṃ upasampajja viharituṃ.

Ибо невозможно войти в джхану и пребывать в ней, не обособившись от этих и других неблагих состояний ума, именуемых помехами.

Tasmā "vivicceva kāmehi vivicceva akusalehi dhammehī"ti evaṃ padadvayepi esa daṭṭhabbo.

Поэтому это ограничение следует усматривать в обоих членах предложения: «обособившись именно от чувственных удовольствий, обособившись именно от неблагих состояний ума».

Padadvayepi ca kiñcāpi "viviccā"ti iminā sādhāraṇavacanena tadaṅgavivekādayo kāyavivekādayo ca sabbepi vivekā saṅgahaṃ gacchanti.

И хотя в обоих членах предложения благодаря общему слову «обособившись» (vivicca) охватываются все виды обособления, такие как временное обособление и прочие, а также телесное обособление и прочие;

Tathāpi kāyaviveko, cittaviveko, vikkhambhanavivekoti tayo eva idha daṭṭhabbā.

тем не менее, здесь следует усматривать только три вида обособления: телесное обособление, ментальное обособление и обособление путем подавления.

"Kāmehī"ti iminā pana padena ye ca niddese "katame vatthukāmā manāpiyā rūpā"tiādinā (mahāni. 1; vibha. 964) nayena vatthukāmā vuttā, ye ca tattheva vibhaṅge ca "chando kāmo"tiādinā (mahāni. 1) nayena kilesakāmā vuttā, te sabbepi saṅgahitā icceva daṭṭhabbā.

Под словом же «чувственные удовольствия» (kāmehi) следует понимать охватывающими как объективные чувственные удовольствия, упомянутые в Ниддесе в словах «Что такое объективные чувственные удовольствия? Приятные формы...» и так далее, так и субъективные чувственные удовольствия, упомянутые там же и в Вибханге в словах «Желание — это чувственное удовольствие» и так далее.

Evañhi sati "vivicceva kāmehī"ti vatthukāmehipi viviccevāti attho yujjati.

При таком понимании значение «обособившись именно от объективных чувственных удовольствий» в выражении «обособившись от чувственных удовольствий» становится уместным.

Tena kāyaviveko vutto hoti.

Этим самым указывается на телесное обособление.

Vivicca akusalehi dhammehīti kilesakāmehi sabbākusalehi dhammehi vā viviccāti attho yujjati.

«Отрешившись от неблагих состояний»: значение «отрешившись от чувственных загрязнений или от всех неблагих состояний» является подходящим.

Tena cittaviveko vutto hoti.

Этим выражено уединение ума (cittaviveka).

Purimena cettha vatthukāmehi vivekavacanatoyeva kāmasukhapariccāgo, dutiyena kilesakāmehi vivekavacanato nekkhammasukhapariggaho vibhāvito hoti.

И здесь посредством первого выражения, благодаря словам об отрешении от объектов чувственности (vatthukāma), разъясняется оставление чувственного удовольствия (kāmasukha); посредством второго, благодаря словам об отрешении от чувственных загрязнений (kilesakāma), разъясняется обретение счастья отречения (nekkhammasukha).

Evaṃ vatthukāmakilesakāmavivekavacanatoyeva ca etesaṃ paṭhamena saṃkilesavatthuppahānaṃ, dutiyena saṃkilesappahānaṃ; paṭhamena lolabhāvassa hetupariccāgo, dutiyena bālabhāvassa; paṭhamena ca payogasuddhi, dutiyena āsayaposanaṃ vibhāvitaṃ hotīti viññātabbaṃ.

И таким образом, именно благодаря словам об отрешении от объектов чувственности и чувственных загрязнений, следует понимать, что из этих двух фраз: первой разъясняется оставление основы загрязнения (saṃkilesavatthu), второй — оставление самого загрязнения (saṃkilesa); первой — оставление причины легкомыслия (lolabhāva), второй — оставление причины глупости (bālabhāva); и первой — очищение усилий (payogasuddhi), второй — взращивание намерения (āsayaposana).

Esa tāva nayo "kāmehī"ti ettha vuttakāmesu vatthukāmapakkhe.

Таков метод в отношении стороны объектов чувственности среди упомянутых видов чувственности в слове «от чувственности».

Kilesakāmapakkhe pana chandoti ca rāgoti ca evamādīhi anekabhedo kāmacchandoyeva kāmoti adhippeto.

Что касается стороны чувственных загрязнений (kilesakāma): под «чувственностью» (kāma) подразумевается именно чувственное желание (kāmacchanda), имеющее множество разновидностей, таких как «желание» (chanda), «страсть» (rāga) и так далее.

So ca akusalapariyāpannopi samāno, "tattha katamo kāmachando kāmo"tiādinā nayena vibhaṅge jhānapaṭipakkhato visuṃ vutto.

И оно, хотя и включено в число неблагих состояний, в Вибханге выделено отдельно как противоположность джхане в таких словах, как «Что там является чувственным желанием, что является чувственностью?».

Kilesakāmattā vā purimapade vutto, akusalapariyāpannattā dutiyapade.

Или же, будучи чувственным загрязнением, оно упомянуто в первом выражении («от чувственности»), а будучи включенным в неблагие состояния — во втором выражении («от неблагих состояний»).

Anekabhedato cassa kāmatoti avatvā kāmehīti vuttaṃ.

И из-за его многочисленных разновидностей сказано во множественном числе «от чувственностей» (kāmehi), а не в единственном «от чувственности» (kāmato).

Aññesampi ca dhammānaṃ akusalabhāve vijjamāne "tattha katame akusalā dhammā kāmacchando"tiādinā nayena vibhaṅge (vibha. 564) uparijhānaṅgapaccanīkapaṭipakkhabhāvadassanato nīvaraṇāneva vuttāni.

И хотя существуют и другие состояния, являющиеся неблагими, в Вибханге в словах «Какие там неблагие состояния? Чувственное желание...» упомянуты именно помехи (nīvaraṇā), чтобы показать их как прямых противников и врагов факторов джханы, которые будут упомянуты далее.

Nīvaraṇāni hi jhānaṅgapaccanīkāni, tesaṃ jhānaṅgāneva paṭipakkhāni, viddhaṃsakānīti vuttaṃ hoti.

Ибо помехи противоположны факторам джханы, а факторы джханы являются их противниками и разрушителями — так сказано.

Tathā hi "samādhi kāmacchandassa paṭipakkho, pīti byāpādassa, vitakko thinamiddhassa, sukhaṃ uddhaccakukkuccassa, vicāro vicikicchāyā"ti peṭake vuttaṃ.

Действительно, в Петаке сказано: «Сосредоточение (samādhi) — противник чувственного желания, восторг — недоброжелательности, прикладная мысль (vitakka) — лени и сонливости, счастье (sukha) — неусидчивости и сожаления, исследующая мысль (vicāra) — сомнения».

Evamettha "vivicceva kāmehī"ti iminā kāmacchandassa vikkhambhanaviveko vutto hoti.

Таким образом, здесь посредством слов «отрешившись от чувственности» выражено уединение через подавление (vikkhambhanaviveka) чувственного желания.

"Vivicca akusalehi dhammehī"ti iminā pañcannampi nīvaraṇānaṃ.

Посредством слов «отрешившись от неблагих состояний» — уединение через подавление всех пяти помех.

Aggahitaggahaṇena pana paṭhamena kāmacchandassa, dutiyena sesanīvaraṇānaṃ.

Но если брать то, что еще не было взято: посредством первого выражено уединение через подавление чувственного желания, а посредством второго — остальных помех.

Tathā paṭhamena tīsu akusalamūlesu pañcakāmaguṇabhedavisayassa lobhassa, dutiyena āghātavatthubhedādivisayānaṃ dosamohānaṃ.

Точно так же, среди трех корней неблагого, посредством первого выражено уединение через подавление алчности (lobha), объектом которой являются пять видов чувственных удовольствий; посредством второго — злобы (dosa) и заблуждения (moha), объектами которых являются различные основания для злости и т. д.

Oghādīsu vā dhammesu paṭhamena kāmogha-kāmayoga-kāmāsava-kāmupādāna-abhijjhākāyagantha-kāmarāga-saṃyojanānaṃ, dutiyena avasesaogha-yogāsava-upādāna-gantha-saṃyojanānaṃ.

Или же среди таких состояний, как потоки (ogha) и т. д.: посредством первого выражено уединение через подавление потока чувственности (kāmogha), оков чувственности (kāmayoga), влечения чувственности (kāmāsava), цепляния за чувственность (kāmupādāna), телесного узла корысти (abhijjhākāyagantha) и оков чувственной страсти (kāmarāga-saṃyojanāna); посредством второго — остальных потоков, оков, влечений, цепляний, узлов и оков.

Paṭhamena ca taṇhāya taṃsampayuttakānañca, dutiyena avijjāya taṃsampayuttakānañca.

И посредством первого — подавление жажды (taṇha) и сопряженных с ней состояний; посредством второго — невежества (avijja) и сопряженных с ним состояний.

Apica paṭhamena lobhasampayuttaaṭṭhacittuppādānaṃ, dutiyena sesānaṃ catunnaṃ akusalacittuppādānaṃ vikkhambhanaviveko vutto hotīti veditabbo.

Более того, следует понимать, что посредством первого выражено уединение через подавление восьми возникновений ума, сопряженных с алчностью, а посредством второго — остальных четырех возникновений неблагого ума.

Ayaṃ tāva "vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehī"ti ettha atthappakāsanā.

Таково разъяснение смысла слов «отрешившись от чувственности, отрешившись от неблагих состояний».

Ettāvatā ca paṭhamassa jhānassa pahānaṅgaṃ dassetvā idāni sampayogaṅgaṃ dassento savitakkaṃ savicārantiādimāha.

Показав таким образом устраняемые факторы первой джханы, теперь, показывая сопутствующие факторы, Благословенный сказал: «с прикладной мыслью, с исследующей мыслью» и так далее.

Tattha vitakkanaṃ vitakko, ūhananti vuttaṃ hoti.

Здесь «направление мысли» — это "прикладная мысль" (vitakka), что означает «устремление ума».

Svāyaṃ ārammaṇe cittassa abhiniropanalakkhaṇo, āhananapariyāhananaraso.

Она имеет характеристику направления ума на объект, функцию первоначального удара и последующего удара по объекту.

Tathā hi "tena yogāvacaro ārammaṇaṃ vitakkāhataṃ vitakkapariyāhataṃ karotī"ti vuccati.

Действительно, говорится: «Благодаря этому практикующий делает объект пораженным мыслью, полностью пораженным мыслью».

Ārammaṇe cittassa ānayanapaccupaṭṭhāno.

Она проявляется как приведение ума к объекту.

Vicaraṇaṃ vicāro, anusañcaraṇanti vuttaṃ hoti.

«Исследование» — это "исследующая мысль" (vicāra), что означает «блуждание вокруг».

Svāyaṃ ārammaṇānumajjanalakkhaṇo, tattha sahajātānuyojanaraso, cittassa anuppabandhanapaccupaṭṭhāno.

Она имеет характеристику непрерывного поглаживания объекта, функцию удержания соприсутствующих состояний на нем, и проявляется как непрерывное связывание ума с объектом.

Santepi ca nesaṃ katthaci avippayoge oḷārikaṭṭhena ghaṇṭābhighātasaddo viya cetaso paṭhamābhinipāto vitakko, sukhumaṭṭhena anuravo viya anuppabandho vicāro.

И хотя в некоторых состояниях ума они неразделимы, vitakka — это первое падение ума на объект, подобно звуку удара в колокол, в силу своей грубости; vicāra — это непрерывное следование ума за объектом, подобно последующему гулу колокола, в силу своей тонкости.

Vipphāravā cettha vitakko paripphandanabhāvo cittassa, ākāse uppatitukāmassa pakkhino pakkhavikkhepo viya padumābhimukhapāto viya ca gandhānubandhacetaso bhamarassa.

При этом vitakka обладает свойством распространения, будучи колебанием ума, подобно взмахам крыльев птицы, желающей взлететь в небо, или подобно полету пчелы, устремляющейся к лотосу, ведомой его ароматом.

Santavutti vicāro nātiparipphandanabhāvo cittassa, ākāse uppatitassa pakkhino pakkhappasāraṇaṃ viya paribbhamanaṃ viya ca padumābhimukhapatitassa bhamarassa padumassa uparibhāge.

Вичара же имеет спокойное течение, будучи не слишком сильным колебанием ума, подобно парению птицы в небе с расправленными крыльями, или подобно кружению пчелы над лотосом, к которому она уже подлетела, над верхней его частью.

So pana nesaṃ viseso paṭhama-dutiyajjhānesu pākaṭo hoti.

Это их различие становится очевидным в первой и второй джханах.

Iti iminā ca vitakkena iminā ca vicārena saha vattati rukkho viya pupphena ca phalena cāti idaṃ jhānaṃ "savitakkaṃ savicāra"nti vuccati.

Так, поскольку эта джхана существует вместе с этой прикладной мыслью и этой исследующей мыслью, подобно дереву с цветами и плодами, она называется «сопряженной с прикладной и исследующей мыслью» (savitakka savicāra).

Vibhaṅge pana "iminā ca vitakkena iminā ca vicārena upeto hoti samupeto"tiādinā (vibha. 565) nayena puggalādhiṭṭhānā desanā katā.

В Вибханге же учение изложено с точки зрения личности (puggalādhiṭṭhānā) в таких словах, как «наделен, полностью наделен этой прикладной мыслью и этой исследующей мыслью».

Attho pana tatrāpi evameva daṭṭhabbo.

Однако и там смысл следует понимать точно так же.

Vivekajanti ettha vivitti viveko, nīvaraṇavigamoti attho.

В слове «рожденная отрешением» (vivekaja): «отделение» — это viveka (отрешение), что означает уход от помех.

Vivittoti vā viveko, nīvaraṇavivitto jhānasampayuttadhammarāsīti attho.

Или же «отрешенное» — это viveka, то есть совокупность сопутствующих джхане состояний, отрешенная от помех.

Tasmā vivekā, tasmiṃ vā viveke jātanti vivekajaṃ.

Рожденное из этого отрешения или в этом отрешении — это «рожденное отрешением» (vivekaja).

Pītisukhanti ettha pinayatīti pīti, sā sampiyāyanalakkhaṇā kāyacittapīnanarasā, pharaṇarasā vā, odagyapaccupaṭṭhānā.

В слове «восторг и счастье» (pītisukha): то, что радует — это восторг (pīti). Он имеет характеристику сильной приязни, функцию насыщения тела и ума или функцию пронизывания, и проявляется как душевный подъем.

Sukhanaṃ sukhaṃ, suṭṭhu vā khādati khanati ca kāyacittābādhanti sukhaṃ, taṃ sātalakkhaṇaṃ, sampayuttakānaṃ upabrūhanarasaṃ, anuggahapaccupaṭṭhānaṃ.

То, что приносит благополучие — это счастье (sukha). Или же оно полностью пожирает и искореняет страдания тела и ума, поэтому называется счастьем. Оно имеет характеристику приятного переживания, функцию укрепления сопутствующих состояний и проявляется как поддержка.

Satipi ca nesaṃ katthaci avippayoge iṭṭhārammaṇapaṭilābhatuṭṭhi pīti, paṭiladdharasānubhavanaṃ sukhaṃ.

И хотя в некоторых состояниях ума они неразделимы, радость от обретения желаемого объекта — это восторг (pīti), а переживание вкуса обретенного — это счастье (sukha).

Yattha pīti tattha sukhaṃ, yattha sukhaṃ tattha na niyamato pīti.

Где есть восторг, там есть счастье; но где есть счастье, там не обязательно есть восторг.

Saṅkhārakkhandhasaṅgahitā pīti, vedanākkhandhasaṅgahitaṃ sukhaṃ.

Восторг охватывается совокупностью формаций (saṅkhārakkhandha), а счастье — совокупностью чувств (vedanākkhandha).

Kantārakhinnassa vanantodakadassanasavanesu viya pīti, vanacchāyappavesanaudakaparibhogesu viya sukhaṃ.

Подобно тому, как у утомленного путника в пустыне возникает восторг при виде лесного водоема или при звуке текущей воды, а счастье возникает, когда он входит в тень леса и пьет воду.

Tasmiṃ tasmiṃ samaye pākaṭabhāvato cetaṃ vuttanti veditabbaṃ.

Следует понимать, что это сказано учителями ввиду их очевидности в соответствующие моменты.

Ayañca pīti, idañca sukhaṃ, assa jhānassa, asmiṃ vā jhāne atthīti idaṃ jhānaṃ "pītisukha"nti vuccati.

И поскольку этот восторг и это счастье присутствуют в этой джхане, она называется «сопряженной с восторгом и счастьем» (pītisukha).

Atha vā pīti ca sukhañca pītisukhaṃ, dhammavinayādayo viya.

Или же: восторг и счастье — это «pītisukha», подобно слову «dhammavinaya» и т. д.

Vivekajaṃ pītisukhamassa jhānassa, asmiṃ vā jhāne atthīti evampi vivekajaṃpītisukhaṃ.

«Рожденные отрешением восторг и счастье присутствуют в этой джхане» — в таком смысле это также называется «рожденными отрешением восторгом и счастьем» (vivekajaṃpītisukha).

Yatheva hi jhānaṃ, evaṃ pītisukhaṃ pettha vivekajameva hoti, tañcassa atthīti tasmā ekapadeneva "vivekajaṃ pītisukha"ntipi vattuṃ yujjati.

Ибо как сама джхана рождена отрешением, так и восторг со счастьем в ней рождены именно отрешением, и они присутствуют в ней. Поэтому уместно выразить это одним словом: «рожденные отрешением восторг и счастье».

Vibhaṅge pana "idaṃ sukhaṃ imāya pītiyā sahagata"ntiādinā (vibha. 567) nayenetaṃ vuttaṃ.

В Вибханге же это изложено в таких словах: «Это счастье сопутствует этому восторгу» и т. д.

Attho pana tatrāpi evameva daṭṭhabbo.

Однако и там смысл следует понимать точно так же.

Paṭhamanti gaṇanānupubbatā paṭhamaṃ, idaṃ paṭhamaṃ samāpajjatītipi paṭhamaṃ.

«Первая» (paṭhama) — первая по числовому порядку. Или же «первая», потому что в нее входят в первую очередь.

Paccanīkadhamme jhāpetīti jhānaṃ, iminā yogino jhāyantītipi jhānaṃ, paccanīkadhamme ḍahanti gocaraṃ vā cintentīti attho.

«Джхана» (созерцание) — потому что она сжигает противоположные состояния. Или же «джхана», потому что с ее помощью практикующие созерцают объект. Смысл в том, что они сжигают противоположные состояния или размышляют над объектом.

Sayaṃ vā taṃ jhāyati upanijjhāyatīti jhānaṃ, teneva upanijjhāyanalakkhaṇanti vuccati.

Или же она сама созерцает, пристально всматривается в него, поэтому называется джханой. Именно поэтому говорится, что она имеет характеристику пристального всматривания (upanijjhāyanalakkhaṇa).

Tadetaṃ ārammaṇūpanijjhānaṃ, lakkhaṇūpanijjhānanti duvidhaṃ hoti.

Она бывает двух видов: пристальное всматривание в объект (ārammaṇūpanijjhāna) и пристальное всматривание в характеристики (lakkhaṇūpanijjhāna).

Tattha ārammaṇūpanijjhānanti saha upacārena aṭṭha samāpattiyo vuccanti.

Из них «пристальным всматриванием в объект» называют восемь достижений (samāpatti) вместе с доступом (upacāra).

Kasmā?

Почему?

Kasiṇādiārammaṇūpanijjhāyanato.

Потому что они пристально всматриваются в такие объекты, как касины и т. д.

Lakkhaṇūpanijjhānanti vipassanāmaggaphalāni vuccanti.

«Пристальным всматриванием в характеристики» называют випассану, пути и плоды.

Kasmā?

Почему?

Lakkhaṇūpanijjhāyanato.

Потому что они пристально всматриваются в характеристики.

Ettha hi vipassanā aniccalakkhaṇādīni upanijjhāyati, vipassanāya upanijjhāyanakiccaṃ pana maggena sijjhatīti maggo lakkhaṇūpanijjhānanti vuccati.

Ибо здесь випассана пристально всматривается в характеристики непостоянства (aniccalakkhaṇa) и т. д. Функция же пристального всматривания випассаны завершается путем, поэтому путь называют «пристальным всматриванием в характеристики».

Phalaṃ pana nirodhassa tathalakkhaṇaṃ upanijjhāyatīti lakkhaṇūpanijjhānanti vuccati.

А плод пристально всматривается в истинную характеристику прекращения (ниродха), поэтому он называется «пристальным всматриванием в характеристики».

Imasmiṃ panatthe ārammaṇūpanijjhānameva jhānanti adhippetaṃ.

В данном же контексте под «джханой» подразумевается именно пристальное всматривание в объект.

Etthāha – "katamaṃ pana taṃ jhānaṃ nāma, yaṃ savitakkaṃ savicāraṃ - pe - pītisukhanti evaṃ apadesaṃ arahatī"ti?

Здесь оппонент спрашивает: «Что же это за джхана, которая заслуживает такого обозначения: „с прикладной мыслью, с исследующей мыслью... с восторгом и счастьем“?»

Vuccate – yathā sadhano saparijanotiādīsu ṭhapetvā dhanañca parijanañca añño apadesāraho hoti, evaṃ ṭhapetvā vitakkādidhamme aññaṃ apadesārahaṃ natthi.

Отвечается: как в выражениях «богатый человек», «человек со свитой» и т. д., если исключить богатство и свиту, остается сам человек, заслуживающий этого обозначения, так и здесь, если исключить такие состояния, как прикладная мысль и т. д., нет ничего другого, заслуживающего упоминания.

Yathā pana sarathā sapatti senāti vutte senaṅgesuyeva senāsammuti, evamidha pañcasu aṅgesuyeva jhānasammuti veditabbā.

Однако, подобно тому как при словах «армия с колесницами и пехотой» само понятие «армия» относится именно к частям армии, так и здесь обозначение «джхана» следует понимать как относящееся именно к пяти факторам.

Katamesu pañcasu?

К каким пяти?

Vitakko, vicāro, pīti, sukhaṃ, cittekaggatāti etesu.

К этим: прикладная мысль (vitakka), исследующая мысль (vicāra), восторг (pīti), счастье (sukha) и однонаправленность ума (cittekaggata).

Etāneva hissa "savitakkaṃ savicāra"ntiādinā nayena aṅgabhāvena vuttāni.

Ибо именно они упомянуты в качестве ее факторов в словах «с прикладной мыслью, с исследующей мыслью» и т. д.

Avuttattā ekaggatā aṅgaṃ na hotīti ce tañca na.

Если [кто-то скажет]: «Поскольку однонаправленность ума здесь не упомянута, она не является фактором», то это не так.

Kasmā?

Почему?

Vuttattā eva.

Потому что она действительно упомянута.

Sāpi hi vibhaṅge "jhānanti vitakko vicāro pīti sukhaṃ cittassekaggatā"ti evaṃ vuttāyeva.

Ведь и она в Вибханге упомянута именно так: «Джхана — это прикладная мысль, исследующая мысль, восторг, счастье и однонаправленность ума».

Tasmā yathā savitakkaṃ savicāranti, evaṃ sacittekaggatanti idha avuttepi iminā vibhaṅgavacanena cittekaggatāpi aṅgamevāti veditabbā.

Поэтому, хотя здесь и не сказано «с однонаправленностью ума», подобно тому как сказано «с прикладной мыслью, с исследующей мыслью», в силу этих слов Вибханги следует понимать, что однонаправленность ума также является фактором.

Yena hi adhippāyena bhagavatā uddeso kato, so eva tena vibhaṅgepi pakāsitoti.

Ибо то самое намерение, с которым Благословенный составил краткое изложение (uddesa), Он сам разъяснил и в Вибханге.

Upasampajjāti upagantvā, pāpuṇitvāti vuttaṃ hoti.

«Войдя» (upasampajja) означает «приблизившись», «достигнув».

Upasampādayitvā vā, nipphādetvāti vuttaṃ hoti.

Или же это означает «осуществив», «завершив».

Vibhaṅge pana "upasampajjāti paṭhamassa jhānassa lābho paṭilābho patti sampatti phusanā samphusanā sacchikiriyā upasampadā"ti vuttaṃ.

В Вибханге же сказано: «„Войдя“ — это обретение, повторное обретение, достижение, пришествие, касание, полное касание, реализация, вхождение в первую джхану».

Tassāpi evamevattho veditabbo.

Смысл этого также следует понимать именно так.

Vihāsinti bodhimaṇḍe nisajjasaṅkhātena iriyāpathavihārena itivuttappakārajhānasamaṅgī hutvā attabhāvassa iriyaṃ vuttiṃ pālanaṃ yapanaṃ yāpanaṃ cāraṃ vihāraṃ abhinipphādesinti attho.

«Пребывал» (vihāsi) означает: на месте пробуждения (bodhimaṇḍa), посредством позы сидения, являющейся пребыванием в телесном положении, будучи наделенным джханой вышеописанного вида, осуществлял движение, существование, поддержание, сохранение, продление жизни, хождение и пребывание индивидуального существования (attabhāva).

Vuttañhetaṃ vibhaṅge – "viharatīti iriyati vattati pāleti yapeti yāpeti carati viharati, tena vuccati viharatī"ti (vibha. 512).

Ведь об этом сказано в Вибханге: «„Пребывает“ — значит движется, существует, оберегает, сохраняет, продлевает жизнь, ходит, пребывает; поэтому говорится „пребывает“».

Kiṃ pana katvā bhagavā imaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsīti?

«Что же сделав, Благословенный вошел в эту джхану и пребывал в ней?»

Kammaṭṭhānaṃ bhāvetvā.

«Развив объект медитации (kammaṭṭhāna)».

Kataraṃ?

«Какой?»

Ānāpānassatikammaṭṭhānaṃ.

«Объект медитации памятования о дыхании (anāpānassati)».

Aññena tadatthikena kiṃ kātabbanti?

«Что должен делать другой человек, стремящийся к этому?»

Aññenapi etaṃ vā kammaṭṭhānaṃ pathavīkasiṇādīnaṃ vā aññataraṃ bhāvetabbaṃ.

«Другому человеку также следует развивать либо этот объект медитации, либо один из других, таких как земляная касина (патхави-касина) и т. д.».

Tesaṃ bhāvanānayo visuddhimagge (visuddhi. 1.55) vuttanayeneva veditabbo.

Метод их развития следует понимать именно так, как описано в Висуддхимагге.

Idha pana vuccamāne atibhāriyaṃ vinayanidānaṃ hoti, tasmā pāḷiyā atthappakāsanamattameva karomāti.

Если же излагать его здесь, то введение к Винае станет чрезмерно тяжелым, поэтому мы ограничимся лишь разъяснением смысла Пали.

Vitakkavicārānaṃ vūpasamāti vitakkassa ca vicārassa cāti imesaṃ dvinnaṃ vūpasamā samatikkamā; dutiyajjhānakkhaṇe apātubhāvāti vuttaṃ hoti.

«Успокоение направленного и оценивающего мышления» (vitakkavicārānaṃ vūpasamā) означает успокоение, преодоление и непроявление в момент второй джханы этих двух факторов — направленного мышления (vitakka) и оценивающего мышления (vicāra).

Tattha kiñcāpi dutiyajjhāne sabbepi paṭhamajjhānadhammā na santi, aññeyeva hi paṭhamajjhāne phassādayo, aññe idha; oḷārikassa pana oḷārikassa aṅgassa samatikkamā paṭhamajjhānato paresaṃ dutiyajjhānādīnaṃ adhigamo hotīti dīpanatthaṃ "vitakkavicārānaṃ vūpasamā"ti evaṃ vuttanti veditabbaṃ.

В связи с этим, хотя во второй джхане вообще нет никаких факторов первой джханы (ведь контакт и прочие факторы в первой джхане иные, а здесь — другие), тем не менее, чтобы показать, что достижение последующих джхан, начиная со второй, из первой джханы происходит благодаря преодолению каждого грубого фактора, было сказано: «с успокоением направленного и оценивающего мышления».

Ajjhattanti idha niyakajjhattamadhippetaṃ.

Под словом «внутренний» (ajjhatta) здесь имеется в виду собственный внутренний (niyakajjhatta).

Vibhaṅge pana "ajjhattaṃ paccatta"nti (vibha. 573) ettakameva vuttaṃ.

В Вибханге же сказано лишь: «внутренне, индивидуально» (ajjhattaṃ paccattaṃ).

Yasmā pana niyakajjhattaṃ adhippetaṃ, tasmā attani jātaṃ attano santāne nibbattanti ayamettha attho.

Но поскольку имеется в виду собственный внутренний, то значение здесь таково: «возникший в самом себе, порождённый в собственном потоке ума».

Sampasādananti sampasādanaṃ vuccati saddhā.

«Внутренняя уверенность» (sampasādana): «внутренней уверенностью» называют веру (saddhā).

Sampasādanayogato jhānampi sampasādanaṃ, nīlavaṇṇayogato nīlavatthaṃ viya.

Благодаря связи с этой очищающей верой сама джхана также называется «очищающей» (sampasādana), подобно тому как синяя ткань называется синей из-за связи с синим цветом.

Yasmā vā taṃ jhānaṃ sampasādanasamannāgatattā vitakkavicārakkhobhavūpasamanena ceto sampasādayati, tasmāpi sampasādananti vuttaṃ.

Или же, поскольку эта джхана, будучи наделена очищающей верой, очищает ум благодаря успокоению волнения, вызываемого направленным и оценивающим мышлением, по этой причине она также названа «очищающей».

Imasmiñca atthavikappe sampasādanaṃ cetasoti evaṃ padasambandho veditabbo.

При таком варианте толкования связь слов следует понимать как «очищение ума» (sampasādanaṃ cetaso).

Purimasmiṃ pana atthavikappe cetasoti etaṃ ekodibhāvena saddhiṃ yojetabbaṃ.

В предыдущем же варианте толкования слово «ума» (cetaso) следует связывать со словосочетанием «состояние сосредоточения» (ekodibhāva).

Tatrāyaṃ atthayojanā – eko udetīti ekodi, vitakkavicārehi anajjhārūḷhattā aggo seṭṭho hutvā udetīti attho.

В этом случае толкование смысла таково: «ekodi» означает «возникающий как единственный» (eko udeti). Смысл в том, что оно возникает как высшее и превосходное, поскольку не подавляется направленным и оценивающим мышлением.

Seṭṭhopi hi loke ekoti vuccati.

Ведь и в мире превосходное называют «единственным» (eka).

Vitakkavicāravirahato vā eko asahāyo hutvātipi vattuṃ vaṭṭati.

Или же допустимо сказать, что оно возникает как «единственное» (eko), то есть не имеющее спутников, по причине отсутствия направленного и оценивающего мышления.

Atha vā sampayuttadhamme udāyatīti udi, uṭṭhāpetīti attho.

Или же «udi» означает «поднимает» (udāyati), то есть побуждает сопутствующие состояния.

Seṭṭhaṭṭhena eko ca so udi cāti ekodi, samādhissetaṃ adhivacanaṃ.

Будучи «единственным» (eko) в значении превосходного и одновременно «поднимающим» (udi), оно является «ekodi» — это синоним сосредоточения (samādhi).

Iti imaṃ ekodiṃ bhāveti vaḍḍhayatīti idaṃ dutiyajjhānaṃ ekodibhāvaṃ.

Поскольку вторая джхана взращивает и развивает это сосредоточение (ekodi), она называется «состоянием сосредоточения» (ekodibhāva).

So panāyaṃ ekodi yasmā cetaso, na sattassa na jīvassa, tasmā etaṃ cetaso ekodibhāvanti vuttaṃ.

И поскольку это сосредоточение принадлежит именно уму (cetaso), а не существу (satta) и не душе (jīva), оно названо «сосредоточением ума» (cetaso ekodibhāva).

Nanu cāyaṃ saddhā paṭhamajjhānepi atthi, ayañca ekodināmako samādhi; atha kasmā idameva sampasādanaṃ "cetaso ekodibhāvañcā"ti vuttanti?

Разве эта вера не присутствует также и в первой джхане, как и сосредоточение, называемое «ekodi»? Почему же тогда только эта [вторая джхана] названа «внутренней уверенностью» и «сосредоточением ума»?

Vuccate – aduñhi paṭhamajjhānaṃ vitakkavicārakkhobhena vīcitaraṅgasamākulamiva jalaṃ na suppasannaṃ hoti, tasmā satiyāpi saddhāya sampasādananti na vuttaṃ.

На это мы ответим: та первая джхана из-за волнения, вызываемого направленным и оценивающим мышлением, подобна воде, взволнованной рябью и волнами, и потому она не вполне прозрачна. По этой причине, хотя вера там и присутствует, она не названа «внутренней уверенностью».

Na suppasannattāyeva cettha samādhipi na suṭṭhu pākaṭo, tasmā ekodibhāvantipi na vuttaṃ.

И именно из-за отсутствия полной прозрачности сосредоточение в ней также не проявляется отчётливо, поэтому оно и не названо «сосредоточением ума».

Imasmiṃ pana jhāne vitakkavicārapalibodhābhāvena laddhokāsā balavatī saddhā, balavasaddhāsahāyappaṭilābheneva ca samādhipi pākaṭo; tasmā idameva evaṃ vuttanti veditabbaṃ.

В этой же [второй] джхане вера, получив простор благодаря отсутствию препятствий в виде направленного и оценивающего мышления, становится сильной, и благодаря обретению такого сильного спутника, как сильная вера, сосредоточение также становится отчётливым. Поэтому следует понимать, что именно эта джхана названа так.

Vibhaṅge pana "sampasādananti yā saddhā saddahanā okappanā abhippasādo, cetaso ekodibhāvanti yā cittassa ṭhiti - pe - sammāsamādhī"ti ettakameva vuttaṃ.

В Вибханге же сказано лишь следующее: «Внутренняя уверенность — это то, что является верой, верованием, доверием, убеждённостью; сосредоточение ума — это то, что является устойчивостью ума... [и т. д.]... правильным сосредоточением».

Evaṃ vuttena panetena saddhiṃ ayaṃ atthavaṇṇanā yathā na virujjhati aññadatthu saṃsandati ceva sameti ca evaṃ veditabbā.

Однако данное разъяснение смысла следует понимать так, чтобы оно не противоречило сказанному в Вибханге, а, напротив, полностью соответствовало и согласовалось с ним.

Avitakkaṃ avicāranti bhāvanāya pahīnattā etasmiṃ etassa vā vitakko natthīti avitakkaṃ.

«Без направленного и без оценивающего мышления» (avitakkaṃ avicāraṃ): поскольку они устранены посредством развития (bhāvanā), в этой джхане нет направленного мышления, или у неё нет направленного мышления, поэтому она называется «без направленного мышления» (avitakka).

Imināva nayena avicāraṃ.

Таким же образом объясняется и «без оценивающего мышления» (avicāra).

Vibhaṅgepi (vibha. 576) vuttaṃ "iti ayañca vitakko ayañca vicāro santā honti samitā vūpasantā atthaṅgatā abbhatthaṅgatā appitā byappitā sositā visositā byantīkatā, tena vuccati avitakkaṃ avicāra"nti.

В Вибханге также сказано: «Так это направленное мышление и это оценивающее мышление утихли, успокоились, угасли, прекратились, исчезли, разрушились, уничтожились, иссушились, иссякли, были устранены; поэтому она называется "без направленного и без оценивающего мышления"».

Etthāha – nanu ca "vitakkavicārānaṃ vūpasamāti imināpi ayamattho siddho, atha kasmā puna vuttaṃ avitakkaṃ avicāra"nti?

Здесь спрашивают: «Но разве этот смысл уже не установлен выражением "с успокоением направленного и оценивающего мышления"? Зачем же тогда снова говорить "без направленного и без оценивающего мышления"?»

Vuccate – evametaṃ siddho vāyamattho, na panetaṃ tadatthadīpakaṃ; nanu avocumha – "oḷārikassa pana oḷārikassa aṅgassa samatikkamā paṭhamajjhānato paresaṃ dutiyajjhānādīnaṃ adhigamo hotīti dīpanatthaṃ vitakkavicārānaṃ vūpasamāti evaṃ vutta"nti.

На это мы ответим: это действительно так, этот смысл установлен, однако то [предыдущее] выражение служит не только для указания на этот смысл. Разве мы не говорили: «Выражение "с успокоением направленного и оценивающего мышления" сказано для того, чтобы показать, что достижение последующих джхан, начиная со второй, из первой джханы происходит благодаря преодолению каждого грубого фактора»?

Apica vitakkavicārānaṃ vūpasamā idaṃ sampasādanaṃ, na kilesakālusiyassa.

Кроме того, эта [вторая джхана] является «внутренней уверенностью» именно благодаря успокоению направленного и оценивающего мышления, а не благодаря успокоению мутности загрязнений.

Vitakkavicārānañca vūpasamā ekodibhāvaṃ na upacārajjhānamiva nīvaraṇappahānā, na paṭhamajjhānamiva ca aṅgapātubhāvāti evaṃ sampasādanaekodibhāvānaṃ hetuparidīpakamidaṃ vacanaṃ.

И она является «сосредоточением» благодаря успокоению направленного и оценивающего мышления, а не так, как в джхане доступа (upacārajjhāna) благодаря оставлению помех, и не так, как в первой джхане благодаря проявлению факторов.

Tathā vitakkavicārānaṃ vūpasamā idaṃ avitakkaavicāraṃ, na tatiyacatutthajjhānāni viya cakkhuviññāṇādīni viya ca abhāvāti evaṃ avitakkaavicārabhāvassa hetuparidīpakañca, na vitakkavicārābhāvamattaparidīpakaṃ.

Таким образом, это изречение [«с успокоением направленного и оценивающего мышления»] указывает на причину внутренней уверенности и сосредоточения. Точно так же эта джхана является «без направленного и без оценивающего мышления» благодаря успокоению направленного и оценивающего мышления, а не из-за их простого отсутствия, как в третьей и четвёртой джханах или как в сознании глаза и тому подобном. Таким образом, оно указывает на причину состояния отсутствия направленного и оценивающего мышления, а не просто указывает на само отсутствие направленного и оценивающего мышления.

Vitakkavicārābhāvamattaparidīpakameva pana "avitakkaṃ avicāra"nti idaṃ vacanaṃ, tasmā purimaṃ vatvāpi puna vattabbamevāti.

Напротив, именно выражение «без направленного и без оценивающего мышления» указывает исключительно на само отсутствие направленного и оценивающего мышления. Поэтому, даже высказав первое, следовало обязательно высказать и второе.

Samādhijanti paṭhamajjhānasamādhito sampayuttasamādhito vā jātanti attho.

«Рождённое от сосредоточения» (samādhijaṃ) означает рождённое от сосредоточения первой джханы или от сопутствующего сосредоточения.

Tattha kiñcāpi paṭhamampi sampayuttasamādhito jātaṃ, atha kho ayameva "samādhī"ti vattabbataṃ arahati vitakkavicārakkhobhavirahena ativiya acalattā suppasannattā ca.

В связи с этим, хотя и первая джхана также рождается от сопутствующего сосредоточения, тем не менее именно это [сосредоточение второй джханы] заслуживает называться «сосредоточением» в полной мере, поскольку благодаря отсутствию волнения от направленного и оценивающего мышления оно чрезвычайно непоколебимо и совершенно чисто.

Tasmā imassa vaṇṇabhaṇanatthaṃ idameva "samādhija"nti vuttaṃ.

Поэтому для восхваления этой [второй джханы] именно она названа «рождённой от сосредоточения».

Pītisukhanti idaṃ vuttanayameva.

Выражение «восторг и счастье» (pītisukhaṃ) следует понимать так, как уже было объяснено.

Dutiyanti gaṇanānupubbato dutiyaṃ, idaṃ dutiyaṃ samāpajjatītipi dutiyaṃ.

«Вторая» (dutiyaṃ) означает вторая по порядку счёта, или же она называется «второй» потому, что в неё входят во второй раз.

Jhānanti ettha pana yathā paṭhamajjhānaṃ vitakkādīhi pañcaṅgikaṃ hoti, evamidaṃ sampasādādīhi "caturaṅgika"nti veditabbaṃ.

Что касается слова «джхана» (jhānaṃ): подобно тому как первая джхана имеет пять факторов, таких как направленное мышление и прочие, так и эта [вторая джхана] должна пониматься как имеющая четыре фактора, таких как внутренняя уверенность и прочие.

Yathāha – "jhānanti sampasādo, pīti, sukhaṃ, cittassekaggatā"ti (vibha. 580).

Как сказано: «Джхана — это внутренняя уверенность, восторг, счастье и сосредоточенность ума».

Pariyāyoyeva ceso.

Но это лишь в переносном смысле (pariyāyena).

Sampasādanaṃ pana ṭhapetvā nippariyāyena tivaṅgikamevetaṃ hoti.

Если же исключить внутреннюю уверенность, то в прямом смысле (nippariyāyena) она имеет только три фактора.

Yathāha – "katamaṃ tasmiṃ samaye tivaṅgikaṃ jhānaṃ hoti?

Как сказано: «Какая джхана в то время является джханой с тремя факторами?

Pīti, sukhaṃ, cittassekaggatā"ti (dha. sa. 161).

Восторг, счастье и сосредоточенность ума».

Sesaṃ vuttanayamevāti.

Всё остальное следует понимать так, как уже было объяснено.

Pītiyāca virāgāti ettha vuttatthāyeva pīti.

В выражении «и с угасанием восторга» (pītiyā ca virāgā) слово «восторг» (pīti) имеет уже объяснённое значение.

Virāgoti tassā jigucchanaṃ vā samatikkamo vā.

«Угасание» (virāgo) означает либо отвращение к нему, либо его преодоление.

Ubhinnamantarā "ca" saddo sampiṇḍanattho, so hi vūpasamaṃ vā sampiṇḍeti vitakkavicāravūpasamaṃ vā.

Слово «и» (ca) между двумя терминами имеет соединительное значение, поскольку оно объединяет либо угасание [восторга], либо успокоение направленного и оценивающего мышления.

Tattha yadā vūpasamameva sampiṇḍeti, tadā pītiyā virāgā ca, kiñca bhiyyo vūpasamā cāti evaṃ yojanā veditabbā.

В связи с этим, когда оно объединяет только угасание [восторга], тогда связь слов следует понимать так: «с угасанием восторга, и более того, с его успокоением».

Imissā ca yojanāyaṃ virāgo jigucchanattho hoti.

При таком толковании слово «угасание» (virāgo) имеет значение отвращения.

Tasmā pītiyā jigucchanā ca vūpasamā cāti ayamattho daṭṭhabbo.

Поэтому смысл следует понимать как: «с отвращением к восторгу и с его успокоением».

Yadā pana vitakkavicāravūpasamaṃ sampiṇḍeti, tadā pītiyā ca virāgā, kiñca bhiyyo vitakkavicārānañca vūpasamāti evaṃ yojanā veditabbā.

Когда же оно объединяет успокоение направленного и оценивающего мышления, тогда связь слов следует понимать так: «и с угасанием восторга, и более того, с успокоением направленного и оценивающего мышления».

Imissā ca yojanāyaṃ virāgo samatikkamanattho hoti.

При таком толковании слово «угасание» (virāgo) имеет значение преодоления.

Tasmā pītiyā ca samatikkamā, vitakkavicārānañca vūpasamāti ayamattho daṭṭhabbo.

Поэтому смысл следует понимать как: «с преодолением восторга и с успокоением направленного и оценивающего мышления».

Kāmañcete vitakkavicārā dutiyajjhāneyeva vūpasantā imassa pana jhānassa maggaparidīpanatthaṃ vaṇṇabhaṇanatthañcetaṃ vuttaṃ.

Хотя направленное и оценивающее мышление действительно утихли уже во второй джхане, тем не менее это сказано для того, чтобы указать путь к этой [третьей] джхане и восхвалить её.

"Vitakkavicārānaṃ vūpasamā"ti hi vutte idaṃ paññāyati – "nūna vitakkavicāravūpasamo maggo imassa jhānassā"ti.

Ведь когда говорится «с успокоением направленного и оценивающего мышления», становится ясно следующее: «Поистине, успокоение направленного и оценивающего мышления — это путь к этой джхане».

Yathā ca tatiye ariyamagge appahīnānampi sakkāyadiṭṭhādīnaṃ "pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ pahānā"ti (ma. ni. 2.132) evaṃ pahānaṃ vuccamānaṃ vaṇṇabhaṇanaṃ hoti tadadhigamāya ussukānaṃ ussāhajanakaṃ; evamevaṃ idha avūpasantānampi vitakkavicārānaṃ vūpasamo vuccamāno vaṇṇabhaṇanaṃ hoti.

И подобно тому как применительно к третьему благородному пути об оставлении пяти низших оков говорится как об «оставлении пяти низших оков» — хотя некоторые из них, такие как воззрение о существовании личности (sakkāyadiṭṭhādīnaṃ) и прочие, уже были оставлены ранее, — и это упоминание служит восхвалением и побуждает к усердию тех, кто стремится к его достижению; точно так же и здесь упоминание об успокоении направленного и оценивающего мышления — хотя они уже утихли ранее — служит восхвалением.

Tenāyamattho vutto – "pītiyā ca samatikkamā, vitakkavicārānañca vūpasamā"ti.

Поэтому и был высказан этот смысл: «с преодолением восторга и с успокоением направленного и оценивающего мышления».

Upekkhako ca vihāsinti ettha upapattito ikkhatīti upekkhā, samaṃ passati, apakkhapatitāva hutvā passatīti attho.

«И пребывал он в невозмутимости» (upekkhako ca vihāsi): здесь «невозмутимость» (upekkhā) называется так потому, что она взирает (ikkhati) разумно (upapattito); смысл в том, что она видит ровно, видит, не принимая чью-либо сторону.

Tāya visadāya vipulāya thāmagatāya samannāgatattā tatiyajjhānasamaṅgī "upekkhako"ti vuccati.

Поскольку обладатель третьей джханы наделён этой невозмутимостью — чистой, обширной и обретшей силу, — он называется «невозмутимым» (upekkhako).

Upekkhā pana dasavidhā hoti – chaḷaṅgupekkhā, brahmavihārupekkhā, bojjhaṅgupekkhā, vīriyupekkhā, saṅkhārupekkhā, vedanupekkhā, vipassanupekkhā, tatramajjhattupekkhā, jhānupekkhā, pārisuddhupekkhāti.

Невозмутимость бывает десяти видов: невозмутимость шести чувств (chaḷaṅgupekkhā), невозмутимость божественных обителей (brahmavihārupekkhā), невозмутимость факторов пробуждения (bojjhaṅgupekkhā), невозмутимость энергии (vīriyupekkhā), невозмутимость формаций (saṅkhārupekkhā), невозмутимость чувства (vedanupekkhā), невозмутимость прозрения (vipassanupekkhā), специфическая нейтральность (tatramajjhattupekkhā), джхановая невозмутимость (jhānupekkhā) и невозмутимость очищения (pārisuddhupekkhā).

Evamayaṃ dasavidhāpi tattha tattha āgatanayato bhūmipuggalacittārammaṇato, khandhasaṅgaha-ekakkhaṇakusalattikasaṅkhepavasena ca aṭṭhasāliniyā dhammasaṅgahaṭṭhakathāya vuttanayeneva veditabbā.

Все эти десять видов невозмутимости следует понимать так, как объяснено в Аттхасалини (комментарии к Дхаммасангани), согласно методам, изложенным в различных местах, а также по сферам существования, личностям, состояниям ума, объектам, классификации групп существования, возникновению в один и тот же момент и краткому изложению триады благого.

Idha pana vuccamānā vinayanidānaṃ atibhāriyaṃ karotīti na vuttā.

Однако подробное их изложение здесь сделало бы введение к Винае слишком громоздким, поэтому они здесь не приводятся.

Lakkhaṇādito pana idha adhippetupekkhā majjhattalakkhaṇā, anābhogarasā, abyāpārapaccupaṭṭhānā, pītivirāgapadaṭṭhānāti.

Что касается характеристик и прочего, то невозмутимость, подразумеваемая здесь, имеет характеристику нейтральности, функцию отсутствия заботы, проявление в виде отсутствия активности и её ближайшей причиной является угасание восторга.

Etthāha – nanu cāyaṃ atthato tatramajjhattupekkhāva hoti, sā ca paṭhamadutiyajjhānesupi atthi, tasmā tatrāpi "upekkhako ca vihāsi"nti evamayaṃ vattabbā siyā, sā kasmā na vuttāti?

Здесь спрашивают: «Но разве эта невозмутимость по своей сути не является специфической нейтральностью (tatramajjhattupekkhā)? И поскольку она присутствует также в первой и второй джханах, то и там следовало бы сказать: "и пребывал он в невозмутимости". Почему же это не было сказано?»

Aparibyattakiccato.

Из-за неотчётливости её функции.

Aparibyattañhi tassā tattha kiccaṃ, vitakkādīhi abhibhūtattā.

Ведь её функция там неотчётлива, поскольку она подавляется направленным мышлением и прочими факторами.

Idha panāyaṃ vitakkavicārapītīhi anabhibhūtattā ukkhittasirā viya hutvā paribyattakiccā jātā, tasmā vuttāti.

Здесь же, поскольку она не подавляется направленным мышлением, оценивающим мышлением и восторгом, она подобна человеку с поднятой головой, и её функция стала отчётливой. Поэтому она и упомянута.

Niṭṭhitā "upekkhako ca vihāsi"nti etassa sabbaso atthavaṇṇanā.

Полное разъяснение смысла выражения «и пребывал он в невозмутимости» окончено.

Idāni sato ca sampajānoti ettha saratīti sato, sampajānātīti sampajāno.

Теперь касательно слов «памятующий и бдительный» (sato ca sampajāno): тот, кто помнит, есть «памятующий» (sato); тот, кто ясно понимает, есть «бдительный» (sampajāno).

Puggalena sati ca sampajaññañca vuttaṃ.

Через указание на личность здесь показаны осознанность (sati) и ясное понимание (sampajañña).

Tattha saraṇalakkhaṇā sati, asammussanarasā, ārakkhapaccupaṭṭhānā; asammohalakkhaṇaṃ sampajaññaṃ, tīraṇarasaṃ, pavicayapaccupaṭṭhānaṃ.

Из них осознанность имеет характеристику памятования, функцию не-забывания и проявление как охрана; ясное понимание имеет характеристику не-заблуждения, функцию исследования и проявление как тщательный разбор.

Tattha kiñcāpi idaṃ satisampajaññaṃ purimajjhānesupi atthi, muṭṭhassatissa hi asampajānassa upacārajjhānamattampi na sampajjati, pageva appanā; oḷārikattā pana tesaṃ jhānānaṃ bhūmiyaṃ viya purisassa cittassa gati sukhā hoti, abyattaṃ tattha satisampajaññakiccaṃ.

Хотя эти осознанность и ясное понимание присутствуют и в предыдущих джханах — ибо у забывчивого и не обладающего ясным пониманием человека не возникает даже джхана доступа, не говоря уже о полной поглощенности (appanā) — однако из-за грубости тех предыдущих джхан движение ума происходит легко, подобно ходьбе человека по ровной земле, и поэтому действие осознанности и ясного понимания там не проявлено отчетливо.

Oḷārikaṅgappahānena pana sukhumattā imassa jhānassa purisassa khuradhārāyaṃ viya satisampajaññakiccapariggahitāyeva cittassa gati icchitabbāti idheva vuttaṃ.

Но из-за устранения грубых факторов и утонченности этой третьей джханы движение ума подобно ходьбе человека по лезвию бритвы, и его следует желать лишь тогда, когда оно полностью охвачено действием осознанности и ясного понимания; поэтому о них сказано именно здесь.

Kiñca bhiyyo?

Что еще?

Yathāpi dhenupago vaccho dhenuto apanīto arakkhiyamāno punadeva dhenuṃ upagacchati; evamidaṃ tatiyajjhānasukhaṃ pītito apanītampi satisampajaññārakkhena arakkhiyamānaṃ punadeva pītiṃ upagaccheyya pītisampayuttameva siyā.

Подобно тому как теленок, сосущий корову, будучи отлученным от нее, но оставленным без присмотра, снова возвращается к корове; точно так же и это блаженство третьей джханы, хотя и отделенное от восторга (pīti), если оно не охраняется стражей осознанности и ясного понимания, снова вернется к восторгу и станет сопряженным с восторгом. К тому же существа привязываются к блаженству, а это блаженство третьей джханы чрезвычайно сладостно, ибо выше него нет более утонченного блаженства.

Sukhe vāpi sattā rajjanti, idañca atimadhuraṃ sukhaṃ, tato paraṃ sukhābhāvā.

И только благодаря силе осознанности и ясного понимания здесь, в этом блаженстве, не возникает привязанности, и никак иначе.

Satisampajaññānubhāvena panettha sukhe asārajjanā hoti, no aññathāti imampi atthavisesaṃ dassetuṃ idaṃ idheva vuttanti veditabbaṃ.

Следует знать, что для того, чтобы показать это особое значение, об осознанности и ясном понимании сказано именно здесь.

Idāni sukhañca kāyena paṭisaṃvedesinti ettha kiñcāpi tatiyajjhānasamaṅgino sukhappaṭisaṃvedanābhogo natthi, evaṃ santepi yasmā tassa nāmakāyena sampayuttaṃ sukhaṃ, yaṃ vā taṃ nāmakāyasampayuttaṃ sukhaṃ, taṃsamuṭṭhānenassa yasmā atipaṇītena rūpena rūpakāyo phuṭo, yassa phuṭattā jhānā vuṭṭhitopi sukhaṃ paṭisaṃvedeyya, tasmā etamatthaṃ dassento "sukhañca kāyena paṭisaṃvedesi"nti āha.

Теперь касательно слов «и испытывает телом блаженство» (sukhañca kāyena paṭisaṃvedesi): хотя у пребывающего в третьей джхане нет направленного внимания на переживание блаженства, тем не менее, поскольку блаженство сопряжено с его ментальным телом (nāmakāya), или же поскольку его физическое тело (rūpakāya) пронизано тончайшей материальностью, порожденной этим сопряженным с ментальным телом блаженством, благодаря чему он испытывает блаженство даже после выхода из джханы, — именно для того, чтобы показать это значение, Благословенный сказал: «и испытывает телом блаженство».

Idāni yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti upekkhako satimā sukhavihārīti ettha yaṃjhānahetu yaṃjhānakāraṇā taṃ tatiyajjhānasamaṅgīpuggalaṃ buddhādayo ariyā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti pakāsenti, pasaṃsantīti adhippāyo.

Теперь касательно слов «о котором благородные возвещают: "он пребывает в блаженстве, невозмутимый и памятующий"» (yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti upekkhako satimā sukhavihārī): смысл в том, что по причине этой джханы, из-за этой джханы благородные — Будда и другие — называют, указывают, предписывают, устанавливают, раскрывают, анализируют, проясняют, провозглашают и восхваляют человека, наделенного третьей джханой.

Kinti?

Как именно?

"Upekkhako satimā sukhavihārī"ti.

«Он пребывает в блаженстве, невозмутимый и памятующий».

Taṃ tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsinti evamettha yojanā veditabbā.

Таким образом следует понимать связь слов: «достигнув этой третьей джханы, он пребывал».

Kasmā pana taṃ te evaṃ pasaṃsantīti?

Но почему они так восхваляют его?

Pasaṃsārahato.

Потому что он достоин похвалы.

Ayañhi yasmā atimadhurasukhe sukhapāramippattepi tatiyajjhāne upekkhako, na tattha sukhābhisaṅgena ākaḍḍhīyati, yathā ca pīti na uppajjati; evaṃ upaṭṭhitassatitāya satimā.

Ведь поскольку он остается невозмутимым даже в третьей джхане, где блаженство чрезвычайно сладостно и достигает своего предела, и не увлекается привязанностью к этому блаженству, и поскольку благодаря утвердившейся осознанности он памятует так, что восторг (pīti) не возникает;

Yasmā ca ariyakantaṃ ariyajanasevitameva ca asaṃkiliṭṭhaṃ sukhaṃ nāmakāyena paṭisaṃvedeti, tasmā pasaṃsāraho.

и поскольку он переживает ментальным телом неомраченное блаженство, приятное благородным и практикуемое благородными людьми, — постольку он достоин похвалы.

Iti pasaṃsārahato naṃ ariyā te evaṃ pasaṃsāhetubhūte guṇe pakāsentā "upekkhako satimā sukhavihārī"ti evaṃ pasaṃsantīti veditabbaṃ.

Таким образом, следует знать, что, поскольку он достоин похвалы, благородные восхваляют его, раскрывая эти его качества, служащие причиной для похвалы: «он пребывает в блаженстве, невозмутимый и памятующий».

Tatiyanti gaṇanānupubbato tatiyaṃ.

«Третью» (tatiyaṃ) означает третью по счету.

Idaṃ tatiyaṃ samāpajjatītipi tatiyaṃ.

Или же «третью» потому, что он входит в эту третью джхану.

Jhānanti ettha ca yathā dutiyaṃ sampasādādīhi caturaṅgikaṃ; evamidaṃ upekkhādīhi pañcaṅgikaṃ.

Что касается слова «джхана» (jhānaṃ), то подобно тому как вторая джхана является четырехфакторной благодаря внутренней уверенности и прочему, так и эта третья джхана является пятифакторной благодаря невозмутимости и прочему.

Yathāha – "jhānanti upekkhā sati sampajaññaṃ sukhaṃ cittassa ekaggatā"ti (vibha. 591).

Как сказано: «Джхана — это невозмутимость, осознанность, ясное понимание, блаженство и сосредоточение ума» (vibha. 591).

Pariyāyoyeva ceso.

Но это лишь условное описание (pariyāyo).

Upekkhāsatisampajaññāni pana ṭhapetvā nippariyāyena duvaṅgikamevetaṃ hoti.

В прямом же смысле (nippariyāyena), если исключить невозмутимость, осознанность и ясное понимание, эта джхана состоит всего из двух факторов.

Yathāha – "katamaṃ tasmiṃ samaye duvaṅgikaṃ jhānaṃ hoti ?

Как сказано: «Какая джхана в то время является двухфакторной?

Sukhaṃ, cittassekaggatā"ti (dha. sa. 163).

Блаженство и сосредоточение ума» (Дхаммасангани 163).

Sesaṃ vuttanayamevāti.

Все остальное аналогично тому, что уже было сказано.

Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānāti kāyikasukhassa ca kāyikadukkhassa ca pahānā.

«С оставлением удовольствия и оставлением боли» (sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā) означает с оставлением телесного удовольствия и телесной боли.

Pubbevāti tañca kho pubbeva, na catutthajjhānakkhaṇe.

«Ранее» (pubbeva) означает, что это оставление происходит именно ранее, а не в сам момент четвертой джханы.

Somanassadomanassānaṃ atthaṅgamāti cetasikasukhassa ca cetasikadukkhassa cāti imesampi dvinnaṃ pubbeva atthaṅgamā pahānā icceva vuttaṃ hoti.

«С исчезновением радости и печали» (somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā) означает с исчезновением и оставлением также и этих двух — ментальной радости и ментальной печали — еще ранее.

Kadā pana nesaṃ pahānaṃ hoti?

Когда же происходит их оставление?

Catunnaṃ jhānānaṃ upacārakkhaṇe.

В моменты доступа (upacāra-kkhaṇe) к четырем джханам.

Somanassañhi catutthajjhānassa upacārakkhaṇeyeva pahīyati, dukkhadomanassasukhāni paṭhamadutiyatatiyānaṃ upacārakkhaṇesu.

Ведь радость (somanassa) оставляется именно в момент доступа к четвертой джхане, а боль, печаль и удовольствие — в моменты доступа к первой, второй и третьей джханам соответственно.

Evametesaṃ pahānakkamena avuttānaṃ, indriyavibhaṅge pana indriyānaṃ uddesakkameneva idhāpi vuttānaṃ sukhadukkhasomanassa domanassānaṃ pahānaṃ veditabbaṃ.

Таким образом, хотя они упомянуты здесь не в порядке их фактического оставления, а в порядке перечисления способностей (indriya) в Индрия-вибханге, следует понимать оставление этих удовольствия, боли, радости и печали именно так.

Yadi panetāni tassa tassa jhānassupacārakkhaṇeyeva pahīyanti, atha kasmā "kattha cuppannaṃ dukkhindriyaṃ aparisesaṃ nirujjhati?

Если же они оставляются именно в моменты доступа к соответствующим джханам, то почему тогда сказано: «Где возникшая способность боли прекращается без остатка?

Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi - pe - paṭhamajjhānaṃ upasampajja viharati, etthuppannaṃ dukkhindriyaṃ aparisesaṃ nirujjhati.

Здесь, монахи, монах, отстранившись от чувственных удовольствий... пребывает, достигнув первой джханы. Здесь возникшая способность боли прекращается без остатка.

Kattha cuppannaṃ domanassindriyaṃ… sukhindriyaṃ… somanassindriyaṃ aparisesaṃ nirujjhati?

Где возникшая способность печали... способность удовольствия... способность радости прекращается без остатка?

Idha, bhikkhave, bhikkhu sukhassa ca pahānā - pe - catutthajjhānaṃ upasampajja viharati, etthuppannaṃ somanassindriyaṃ aparisesaṃ nirujjhatī"ti (saṃ. ni. 5.510) evaṃ jhānesveva nirodho vuttoti?

Здесь, монахи, монах, с оставлением удовольствия... пребывает, достигнув четвертой джханы. Здесь возникшая способность радости прекращается без остатка» (saṃ. ni. 5.510) — почему же о прекращении говорится именно в самих джханах?

Atisayanirodhattā.

Из-за абсолютного прекращения (atisaya-nirodha).

Atisayanirodho hi nesaṃ paṭhamajjhānādīsu, na nirodhoyeva; nirodhoyeva pana upacārakkhaṇe, nātisayanirodho.

Ведь именно в первой и последующих джханах происходит их абсолютное прекращение, а не просто прекращение; в момент же доступа происходит лишь простое прекращение, но не абсолютное.

Tathā hi nānāvajjane paṭhamajjhānūpacāre niruddhassāpi dukkhindriyassa ḍaṃsamakasādisamphassena vā visamāsanupatāpena vā siyā uppatti, na tveva antoappanāyaṃ.

Действительно, хотя способность боли прекращается в моменте доступа к первой джхане, где происходит переключение внимания (nānāvajjana), она все же может возникнуть из-за укуса слепня или комара, либо из-за неудобного сидения, но этого никогда не случится внутри полной поглощенности (appanā).

Upacāre vā niruddhampetaṃ na suṭṭhu niruddhaṃ hoti; paṭipakkhena avihatattā.

Или же, будучи прекращенной в моменте доступа, она прекращена не полностью, так как не уничтожена противоположным фактором.

Antoappanāyaṃ pana pītipharaṇena sabbo kāyo sukhokkanto hoti.

Но внутри поглощенности, благодаря распространению восторга (pīti), все тело пронизывается блаженством.

Sukhokkantakāyassa ca suṭṭhu niruddhaṃ hoti dukkhindriyaṃ; paṭipakkhena vihatattā.

И у того, чье тело пронизано блаженством, способность боли прекращена полностью, будучи уничтоженной противоположным фактором.

Nānāvajjane eva ca dutiyajjhānūpacāre pahīnassa domanassindriyassa yasmā etaṃ vitakkavicārappaccayepi kāyakilamathe cittupaghāte ca sati uppajjati, vitakkavicārābhāve neva uppajjati.

Точно так же способность печали, оставленная в моменте доступа ко второй джхане, где происходит переключение внимания, может возникнуть при наличии утомления тела и удрученности ума, условием которых являются направленная мысль и удержание мысли (vitakka-vicāra), но при их отсутствии она не возникает вовсе.

Yattha pana uppajjati tattha vitakkavicārabhāve.

Там же, где она возникает, она возникает при наличии направленной мысли и удержания мысли.

Appahīnā eva ca dutiyajjhānūpacāre vitakkavicārāti tatthassa siyā uppatti; appahīnapaccayattā.

А поскольку в моменте доступа ко второй джхане направленная мысль и удержание мысли еще не оставлены, она может там возникнуть из-за неустраненной причины.

Na tveva dutiyajjhāne; pahīnapaccayattā.

Но во второй джхане она не может возникнуть, так как ее причина устранена.

Tathā tatiyajjhānūpacāre pahīnassāpi sukhindriyassa pītisamuṭṭhānapaṇītarūpaphuṭakāyassa siyā uppatti, na tveva tatiyajjhāne.

Подобным образом способность удовольствия, хотя и оставленная в моменте доступа к третьей джхане, может возникнуть в теле, пронизанном тонкой материальностью, порожденной восторгом, но в самой третьей джхане она не может возникнуть.

Tatiyajjhāne hi sukhassa paccayabhūtā pīti sabbaso niruddhāti.

Ведь в третьей джхане восторг, служащий причиной удовольствия, полностью прекращен.

Tathā catutthajjhānūpacāre pahīnassāpi somanassindriyassa āsannattā, appanāppattāya upekkhāya abhāvena sammā anatikkantattā ca siyā uppatti, na tveva catutthajjhāne.

Точно так же способность радости, хотя и оставленная в моменте доступа к четвертой джхане, может возникнуть из-за близости к радости и из-за отсутствия достигшей поглощенности невозмутимости, вследствие чего она не преодолена полностью; но в самой четвертой джхане она возникнуть не может.

Tasmā eva ca "etthuppannaṃ dukkhindriyaṃ aparisesaṃ nirujjhatī"ti tattha tattha aparisesaggahaṇaṃ katanti.

Именно поэтому в соответствующих местах добавлено слово «без остатка» (aparisesaṃ), как в выражении: «Здесь возникшая способность боли прекращается без остатка».

Etthāha – "athevaṃ tassa tassa jhānassūpacāre pahīnāpi etā vedanā idha kasmā samāharī"ti?

Здесь спрашивают: «Если эти чувства уже оставлены в моментах доступа к соответствующим джханам, то почему они собраны вместе здесь в описании четвертой джханы?»

Sukhaggahaṇatthaṃ.

Ответ: Для облегчения понимания нейтрального чувства.

Yā hi ayaṃ "adukkhamasukha"nti ettha adukkhamasukhā vedanā vuttā, sā sukhumā atidubbiññeyyā na sakkā sukhena gahetuṃ.

Ведь то нейтральное чувство, о котором здесь сказано «ни приятное, ни болезненное» (adukkhamasukhaṃ), является утонченным, крайне трудным для постижения, и его нелегко уловить.

Tasmā yathā nāma duṭṭhassa yathā vā tathā vā upasaṅkamitvā gahetuṃ asakkuṇeyyassa goṇassa gahaṇatthaṃ gopo ekasmiṃ vaje sabbe gāvo samāharati, athekekaṃ nīharanto paṭipāṭiyā āgataṃ "ayaṃ so, gaṇhatha na"nti tampi gāhāpayati; evameva bhagavā sukhaggahaṇatthaṃ sabbā etā samāhari.

Поэтому подобно тому, как пастух, желая поймать строптивого быка, к которому невозможно подойти обычным способом, собирает все стадо коров в один загон, а затем, выпуская их по одной, указывает на подходящего по очереди быка: «Вот он, ловите его!», — точно так же и Благословенный собрал вместе все эти чувства ради облегчения понимания.

Evañhi samāhaṭā etā dassetvā "yaṃ neva sukhaṃ na dukkhaṃ na somanassaṃ na domanassaṃ, ayaṃ adukkhamasukhā vedanā"ti sakkā hoti esā gāhayituṃ.

Ведь когда они собраны вместе и показаны таким образом: «То, что не является ни приятным, ни болезненным, ни радостным, ни печальным, — это и есть нейтральное чувство», — тогда становится возможным уловить его.

Apica adukkhamasukhāya cetovimuttiyā paccayadassanatthañcāpi etā vuttāti veditabbā.

Кроме того, следует знать, что они упомянуты здесь также для того, чтобы показать условия для достижения освобождения ума через нейтральное чувство (adukkhamasukhā cetovimutti).

Sukhappahānādayo hi tassā paccayā.

Ведь оставление удовольствия и прочего являются условиями для него.

Yathāha – "cattāro kho, āvuso, paccayā adukkhamasukhāya cetovimuttiyā samāpattiyā.

Как сказано: «Есть, друг, четыре условия для достижения освобождения ума через нейтральное чувство.

Idhāvuso, bhikkhu, sukhassa ca pahānā - pe - catutthajjhānaṃ upasampajja viharati.

Здесь, друг, монах с оставлением удовольствия... пребывает, достигнув четвертой джханы.

Ime kho, āvuso, cattāro paccayā adukkhamasukhāya cetovimuttiyā samāpattiyā"ti (ma. ni. 1.458).

Эти четыре условия, друг, ведут к достижению освобождения ума через нейтральное чувство» (ma. ni. 1.458).

Yathā vā aññattha pahīnāpi sakkāyadiṭṭhiādayo tatiyamaggassa vaṇṇabhaṇanatthaṃ tattha pahīnāti vuttā; evaṃ vaṇṇabhaṇanatthampetassa jhānassetā idha vuttātipi veditabbā.

Или же, подобно тому как в других местах воззрение о существовании личности (sakkāyadiṭṭhi) и прочее, хотя они уже были оставлены ранее, упоминаются как оставленные на третьем пути невозвращения ради восхваления этого пути, — точно так же следует знать, что эти чувства упомянуты здесь ради восхваления этой джханы.

Paccayaghātena vā ettha rāgadosānaṃ atidūrabhāvaṃ dassetumpetā vuttāti veditabbā.

Или же следует знать, что они упомянуты здесь для того, чтобы показать крайнюю отдаленность вожделения и злобы (rāga-dosa) благодаря уничтожению их условий.

Etāsu hi sukhaṃ somanassassa paccayo, somanassaṃ rāgassa, dukkhaṃ domanassassa, domanassaṃ dosassa.

Ведь среди этих чувств удовольствие является условием для радости, радость — условием для вожделения, боль — условием для печали, а печаль — условием для злобы.

Sukhādighātena ca te sappaccayā rāgadosā hatāti atidūre hontīti.

И когда через уничтожение удовольствия и прочего устраняются их условия, вожделение и злоба оказываются уничтоженными и отброшенными чрезвычайно далеко.

Adukkhamasukhanti dukkhābhāvena adukkhaṃ, sukhābhāvena asukhaṃ.

«Ни приятное, ни болезненное» (adukkhamasukhaṃ) означает «не-болезненное» ввиду отсутствия боли и «не-приятное» ввиду отсутствия удовольствия.

Etenettha dukkhasukhapaṭipakkhabhūtaṃ tatiyavedanaṃ dīpeti, na dukkhasukhābhāvamattaṃ.

Этим выражением здесь указывается на третье чувство, противоположное боли и удовольствию, а не просто на отсутствие боли и удовольствия.

Tatiyavedanā nāma – adukkhamasukhā, upekkhātipi vuccati.

Это третье чувство называется нейтральным (adukkhamasukhā), а также именуется невозмутимостью (upekkhā).

Sā iṭṭhāniṭṭhaviparītānubhavanalakkhaṇā, majjhattarasā, avibhūtapaccupaṭṭhānā, sukhanirodhapadaṭṭhānāti veditabbā.

Следует знать, что оно имеет характеристику переживания объекта, отличного от желательного и нежелательного, функцию пребывания посредине, проявление как нечто неявное и ближайшую причину в виде прекращения удовольствия.

Upekkhāsatipārisuddhinti upekkhāya janitasatipārisuddhiṃ.

«Очищение осознанности невозмутимостью» (upekkhāsatipārisuddhi) означает очищение осознанности, произведенное невозмутимостью.

Imasmiñhi jhāne suparisuddhā sati.

Ведь в этой джхане осознанность совершенно чиста.

Yā ca tassā satiyā pārisuddhi, sā upekkhāya katā na aññena; tasmā etaṃ upekkhāsatipārisuddhinti vuccati.

И та чистота этой осознанности произведена именно невозмутимостью, а не чем-либо иным; поэтому она называется «очищением осознанности невозмутимостью».

Vibhaṅgepi vuttaṃ – "ayaṃ sati imāya upekkhāya visadā hoti parisuddhā pariyodātā, tena vuccati – 'upekkhāsatipārisuddhi"'nti (vibha. 597).

В Вибханге также сказано: «Эта осознанность благодаря этой невозмутимости становится ясной, чистой и светлой, поэтому она называется "очищением осознанности невозмутимостью"» (vibha. 597).

Yāya ca upekkhāya ettha satiyā pārisuddhi hoti, sā atthato tatramajjhattatā veditabbā.

И та невозмутимость, благодаря которой здесь происходит очищение осознанности, по своей сути (atthato) должна пониматься как уравновешенность ума (tatramajjhattatā).

Na kevalañcettha tāya satiyeva parisuddhā, apica kho sabbepi sampayuttadhammā; satisīsena pana desanā vuttā.

И не только одна лишь осознанность очищается здесь благодаря ей, но и все сопутствующие ментальные состояния (sampayuttadhammā); однако учение изложено с выделением осознанности во главе.

Tattha kiñcāpi ayaṃ upekkhā heṭṭhāpi tīsu jhānesu vijjati, yathā pana divā sūriyappabhābhibhavā sommabhāvena ca attano upakārakattena vā sabhāgāya rattiyā alābhā divā vijjamānāpi candalekhā aparisuddhā hoti apariyodātā; evamayampi tatramajjhattupekkhācandalekhā vitakkavicārādipaccanīkadhammatejābhibhavā sabhāgāya ca upekkhāvedanārattiyā alābhā vijjamānāpi paṭhamādijjhānabhedesu aparisuddhā hoti.

Здесь, хотя эта равностность (upekkhā) присутствует и в трех низших джханах, подобно тому как серп луны, хотя и присутствует днем, является нечистым и не сияющим из-за преобладания солнечного света, а также из-за отсутствия соприродной ему ночи, которая прохладна и благотворна для него; точно так же и этот серп луны — "равностность среди соприсутствующих состояний" (tatramajjhattupekkhā) —, хотя и присутствует в различных джханах, начиная с первой, является нечистым из-за преобладания силы таких противодействующих факторов, как витакка и вичара, а также из-за отсутствия соприродной ночи — "нейтрального чувства" (upekkhāvedanā).

Tassā ca aparisuddhāya divā aparisuddhacandalekhāya pabhā viya sahajātāpi satiādayo aparisuddhāva honti; tasmā tesu ekampi "upekkhāsatipārisuddhi"nti na vuttaṃ.

И из-за ее нечистоты сопутствующие факторы, такие как "памятование" (sati) и другие, также остаются нечистыми, подобно свету нечистого дневного серпа луны; поэтому ни одна из тех низших джхан не называется «очищением памятования благодаря равностности» (upekkhāsatipārisuddhi).

Idha pana vitakkādipaccanīkadhammatejābhibhavābhāvā sabhāgāya ca upekkhāvedanārattiyā paṭilābhā ayaṃ tatramajjhattupekkhācandalekhā ativiya parisuddhā, tassā parisuddhattā parisuddhacandalekhāya pabhā viya sahajātāpi satiādayo parisuddhā honti pariyodātā, tasmā idameva upekkhāsatipārisuddhinti vuttanti veditabbaṃ.

Здесь же в четвертой джхане, благодаря отсутствию преобладания силы противодействующих факторов, таких как витакка и другие, и благодаря обретению соприродной ночи — "нейтрального чувства" —, этот серп луны — "равностность среди соприсутствующих состояний" (tatramajjhattupekkhā) — чрезвычайно чист. Благодаря его чистоте сопутствующие факторы, такие как памятование и другие, также становятся чистыми и сияющими, подобно свету чистого серпа луны. Поэтому следует понимать, что только эта четвертая джхана названа «очищением памятования благодаря равностности».

Catutthanti gaṇanānupubbato catutthaṃ.

«Четвертая» означает четвертая по счету.

Idaṃ catutthaṃ samāpajjatītipi catutthaṃ.

Или же «четвертая» потому, что человек входит в эту четвертую джхану.

Jhānanti ettha yathā tatiyaṃ upekkhādīhi pañcaṅgikaṃ; evamidaṃ upekkhādīhi tivaṅgikaṃ.

Что касается слова «джхана», то подобно тому как третья джхана имеет пять факторов, начиная с упеккхи; так и эта четвертая джхана имеет три фактора, начиная с упеккхи.

Yathāha – "jhānanti upekkhā, sati cittassekaggatā"ti.

Как сказано: «Джхана — это равностность (upekkhā), памятование (сати) и сосредоточенность ума (cittassekaggata)».

Pariyāyo eva ceso.

Но это лишь условное описание (pariyāya).

Ṭhapetvā pana satiṃ upekkhekaggatameva gahetvā nippariyāyena duvaṅgikamevetaṃ hoti.

В строгом же смысле (nippariyāya), если исключить памятование и взять только равностность и сосредоточенность, она имеет лишь два фактора.

Yathāha – "katamaṃ tasmiṃ samaye duvaṅgikaṃ jhānaṃ hoti?

Как сказано: «Какая джхана в то время является двухфакторной?

Upekkhā, cittassekaggatā"ti (dha. sa. 165).

Равностность и сосредоточенность ума».

Sesaṃ vuttanayamevāti.

Остальное аналогично тому, что уже было сказано.

12.Iti imāni cattāri jhānāni kesañci cittekaggatatthāni honti, kesañci vipassanāpādakāni, kesañci abhiññāpādakāni, kesañci nirodhapādakāni, kesañci bhavokkamanatthāni.

12. Таким образом, эти четыре джханы для некоторых служат в значении сосредоточения ума, для некоторых — основой для випассаны, для некоторых — основой для сверхзнаний (abhiññā), для некоторых — основой для прекращения (nirodha), для некоторых — в значении перехода в новое существование.

Tattha khīṇāsavānaṃ cittekaggatatthāni honti, te hi samāpajjitvā "ekaggacittā sukhaṃ divasaṃ viharissāmā"ti iccevaṃ kasiṇaparikammaṃ katvā aṭṭha samāpattiyo nibbattenti.

Из них для тех, чьи влечения (āsava) уничтожены (khīṇa), они служат в значении сосредоточения ума; ведь они, входя в них с мыслью: «С сосредоточенным умом мы проведём день в блаженстве», выполняют предварительную практику с касинами и развивают восемь достижений (samāpatti).

Sekkhaputhujjanānaṃ "samāpattito vuṭṭhāya samāhitena cittena vipassissāmā"ti nibbattentānaṃ vipassanāpādakāni honti.

Для учеников (sekkha) и обычных людей (puthujjana), которые развивают их с мыслью: «Выйдя из достижения, мы будем созерцать с сосредоточенным умом», они служат основой для випассаны.

Ye pana aṭṭha samāpattiyo nibbattetvā abhiññāpādakaṃ jhānaṃ samāpajjitvā samāpattito vuṭṭhāya "ekopi hutvā bahudhā hotī"ti vuttanayā abhiññāyo patthentā nibbattenti, tesaṃ abhiññāpādakāni honti.

Те же, кто, развив восемь достижений и войдя в джхану, служащую основой для сверхзнаний, выходят из этого достижения и развивают их, стремясь к сверхзнаниям (abhiññā), описанным посредством изречённого (vutta) способа (naya): «Будучи одним, становится многим» и т. д., — для них они служат основой для сверхзнаний (abhiññā).

Ye pana aṭṭha samāpattiyo nibbattetvā "nirodhasamāpattiṃ samāpajjitvā sattāhaṃ acittakā hutvā diṭṭheva dhamme nirodhaṃ nibbānaṃ patvā sukhaṃ viharissāmā"ti nibbattenti, tesaṃ nirodhapādakāni honti.

Те же, кто, развив восемь достижений, развивают их с мыслью: «Войдя в достижение прекращения (nirodhasamāpatti), мы пребудем без ума в течение семи дней и, достигнув прекращения — ниббаны прямо в этой жизни, будем жить в блаженстве», — для них они служат основой для прекращения (nirodha).

Ye pana aṭṭha samāpattiyo nibbattetvā "aparihīnajjhānā hutvā brahmaloke uppajjissāmā"ti nibbattenti, tesaṃ bhavokkamanatthāni honti.

А те, кто, развив восемь достижений, развивают их с мыслью: «Не утратив джханы, мы возродимся в мире Брахмы», — для них они служат в значении перехода в новое существование.

Bhagavatā panidaṃ catutthajjhānaṃ bodhirukkhamūle nibbattitaṃ, taṃ tassa vipassanāpādakañceva ahosi abhiññāpādakañca nirodhapādakañca sabbakiccasādhakañca sabbalokiyalokuttaraguṇadāyakanti veditabbaṃ.

Благословенный же развил эту четвертую джхану у подножия дерева Бодхи, и следует понимать, что для Него она послужила и основой для випассаны, и основой для сверхзнаний, и основой для прекращения, и средством для совершения всех дел, и дарующей все мирские и сверхмирские качества.

Yesañca guṇānaṃ dāyakaṃ ahosi, tesaṃ ekadesaṃ dassento "so evaṃ samāhite citte"tiādimāha.

И показывая часть тех качеств, которые она даровала, Он сказал: «Когда его ум был так сосредоточен...» и так далее.

Tattha soti so ahaṃ.

Здесь «он» (so) означает «тот я».

Evanti catutthajjhānakkamanidassanametaṃ.

«Так» (evaṃ) указывает на последовательность достижения четвертой джханы.

Iminā kamena catutthajjhānaṃ paṭilabhitvāti vuttaṃ hoti.

Это означает: «обретя четвертую джхану в такой последовательности».

Samāhiteti iminā catutthajjhānasamādhinā samāhite.

«Сосредоточенном» (samāhite) означает сосредоточенном посредством этого самадхи четвертой джханы.

Parisuddhetiādīsu pana upekkhāsatipārisuddhibhāvena parisuddhe.

В словах «очищенном» (parisuddhe) и т. д. имеется в виду очищенном благодаря чистоте памятования и равностности.

Parisuddhattāyeva pariyodāte, pabhassareti vuttaṃ hoti.

Сказано «чистом» (pariyodāte) и «сияющем» (pabhassare) именно в силу его очищенности.

Sukhādīnaṃ paccayānaṃ ghātena vihatarāgādiaṅgaṇattā anaṅgaṇe.

«Безъизъянном» (anaṅgaṇe) — благодаря устранению таких условий, как удовольствие и т. д., или благодаря уничтожению изъянов, таких как страсть (rāga) и другие.

Anaṅgaṇattāyeva ca vigatūpakkilese; aṅgaṇena hi cittaṃ upakkilissati.

И именно в силу безъизъянности он «свободен от сопутствующих загрязнений» (vigatūpakkilese); ведь именно изъян загрязняет ум.

Subhāvitattā mudubhūte, vasībhāvappatteti vuttaṃ hoti.

«Мягком» (mudubhūte) сказано потому, что благодаря хорошему развитию он достиг послушности (васибхава).

Vase vattamānañhi cittaṃ mudūti vuccati.

Ведь ум, находящийся под собственным контролем, называют мягким.

Muduttāyeva ca kammaniye, kammakkhame kammayoggeti vuttaṃ hoti.

И именно благодаря мягкости он становится «податливым» (kammaniye), то есть пригодным для работы, готовым к применению.

Mudu hi cittaṃ kammaniyaṃ hoti sudhantamiva suvaṇṇaṃ, tadubhayampi ca subhāvitattā eva.

Ведь мягкий ум податлив, подобно хорошо очищенному золоту, и оба эти качества возникают именно благодаря хорошему развитию.

Yathāha – "nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekadhammampi samanupassāmi, yaṃ evaṃ bhāvitaṃ bahulīkataṃ mudu ca hoti kammaniyañca, yathayidaṃ, bhikkhave, citta"nti (a. ni. 1.22).

Как сказал [Благословенный]: «Монахи, я не вижу ни одного другого явления, которое, будучи так развито и взращено, становилось бы столь мягким и податливым, как этот ум».

Etesu parisuddhabhāvādīsu ṭhitattā ṭhite.

«Устойчивом» (ṭhite) — благодаря пребыванию в этих состояниях чистоты и т. д.

Ṭhitattāyeva āneñjappatte, acale niriñjaneti vuttaṃ hoti.

Именно в силу устойчивости он «достиг непоколебимости» (āneñjappatte), то есть стал неподвижным, невозмутимым.

Mudukammaññabhāvena vā attano vase ṭhitattā ṭhite, saddhādīhi pariggahitattā āneñjappatte.

Или же «устойчивом» потому, что благодаря мягкости и податливости он пребывает под собственным контролем; и «достиг непоколебимости» потому, что он поддерживается верой (saddhā) и другими факторами.

Saddhāpariggahitañhi cittaṃ assaddhiyena na iñjati, vīriyapariggahitaṃ kosajjena na iñjati, satipariggahitaṃ pamādena na iñjati, samādhipariggahitaṃ uddhaccena na iñjati, paññāpariggahitaṃ avijjāya na iñjati, obhāsagataṃ kilesandhakārena na iñjati.

Ведь ум, поддерживаемый верой, не колеблется от неверия; поддерживаемый усердием (vīriya), не колеблется от лени; поддерживаемый памятованием (sati), не колеблется от невнимательности; поддерживаемый сосредоточением (samādhi), не колеблется от возбужденности (uddhacca); поддерживаемый мудростью (paññā), не колеблется от невежества (avijja); озаренный светом знания, не колеблется от тьмы загрязнений.

Imehi chahi dhammehi pariggahitaṃ āneñjappattaṃ cittaṃ hoti.

Ум, поддерживаемый этими шестью факторами, достигает непоколебимости.

Evaṃ aṭṭhaṅgasamannāgataṃ cittaṃ abhinīhārakkhamaṃ hoti abhiññāsacchikaraṇīyānaṃ dhammānaṃ abhiññāsacchikiriyāya.

Ум, наделенный таким образом восемью факторами, становится способным направляться к непосредственному познанию явлений, постигаемых сверхзнанием.

Aparo nayo – catutthajjhānasamādhinā samāhite.

Другой способ объяснения: «сосредоточенном» — сосредоточенном посредством самадхи четвертой джханы.

Nīvaraṇadūrībhāvena parisuddhe.

«Очищенном» — благодаря удалению помех (nīvaraṇa).

Vitakkādisamatikkamena pariyodāte.

«Чистом» — благодаря преодолению витакки и других факторов.

Jhānappaṭilābhapaccayānaṃ pāpakānaṃ icchāvacarānaṃ abhāvena anaṅgaṇe.

«Безъизъянном» — из-за отсутствия пагубных желаний, препятствующих обретению джханы.

Abhijjhādīnaṃ cittūpakkilesānaṃ vigamena vigatūpakkilese.

«Свободном от сопутствующих загрязнений» — благодаря исчезновению загрязнений ума, таких как корыстолюбие (abhijjhā) и другие.

Ubhayampi cetaṃ anaṅgaṇavatthasuttānusārena (ma. ni. 1.57 ādayo) veditabbaṃ.

Оба эти качества следует понимать в соответствии с Анангана-суттой и Ваттха-суттой.

Vasippattiyā mudubhūte.

«Мягком» — благодаря достижению мастерства (vasippatti).

Iddhipādabhāvūpagamena kammaniye.

«Податливом» — благодаря достижению состояния основы сверхъестественных сил (iddhipāda).

Bhāvanāpāripūriyā paṇītabhāvūpagamena ṭhiteāneñjappatte.

«Устойчивом» и «достигшем непоколебимости» — благодаря достижению превосходного состояния в силу полноты развития.

Yathā āneñjappattaṃ hoti; evaṃ ṭhiteti attho.

Смысл в том, что он устойчив так, что становится непоколебимым.

Evampi aṭṭhaṅgasamannāgataṃ cittaṃ abhinīhārakkhamaṃ hoti abhiññāsacchikaraṇīyānaṃ dhammānaṃ abhiññāsacchikiriyāya, pādakaṃ padaṭṭhānabhūtanti attho.

Таким образом, ум, наделенный восемью факторами, становится способным направляться к непосредственному познанию явлений, постигаемых сверхзнанием, то есть служит основой, непосредственной причиной (padaṭṭhāna) для этого.

Pubbenivāsānussatiñāṇāyāti evaṃ abhiññāpādake jāte etasmiṃ citte pubbenivāsānussatimhi yaṃ ñāṇaṃ tadatthāya.

«К знанию воспоминания прошлых жизней» (pubbenivāsānussatiñāṇāya) означает: для обретения того знания, которое направлено на воспоминание прошлых жизней, когда этот ум стал основой для сверхзнаний.

Tattha pubbenivāsoti pubbe atītajātīsu nivutthakkhandhā.

Здесь «прошлые жизни» (pubbenivāsa) — это совокупности (khandhā), в которых человек обитал в прошлом, в ушедших жизнях.

Nivutthāti ajjhāvutthā anubhūtā attano santāne uppajjitvā niruddhā nivutthadhammā vā nivutthā, gocaranivāsena nivutthā, attano viññāṇena viññātā paricchinnā, paraviññāṇaviññātāpi vā chinnavaṭumakānussaraṇādīsu.

«Прожитое» (nivuttha) означает «пережитое на личном опыте» (ajjhāvuttha); испытанное, то, что возникло в собственном потоке сознания и прекратилось; или же прожитые явления — это прожитое (nivuttha); прожитое в смысле пребывания в сфере восприятия; познанное и ограниченное собственным сознанием, а также познанное чужим сознанием, как, например, при воспоминании путей [перерождений], которые были пресечены, и так далее.

Pubbenivāsānussatīti yāya satiyā pubbenivāsaṃ anussarati, sā pubbenivāsānussati.

«Воспоминание прошлых жизней» (pubbenivāsānussati) — это памятование (sati), посредством которого человек вспоминает прошлые жизни.

Ñāṇanti tāya satiyā sampayuttañāṇaṃ.

«Знание» (ñāṇa) — это знание, сопутствующее этому памятованию.

Evamimassa pubbenivāsānussatiñāṇassa atthāya pubbenivāsānussatiñāṇāya etassa ñāṇassa adhigamāya pattiyāti vuttaṃ hoti.

Таким образом, слова «к знанию воспоминания прошлых жизней» означают «для достижения, для обретения этого знания».

Abhininnāmesinti abhinīhariṃ.

«Направил» (abhininnāmesiṃ) означает «устремил».

Soti so ahaṃ.

«Он» (so) [означает]: «тот я» (so ahaṃ).

Anekavihitanti anekavidhaṃ, anekehi vā pakārehi pavattitaṃ saṃvaṇṇitanti attho.

«Многообразные» (anekavihitaṃ) означает разнообразные, или проявившиеся и описанные многими способами.

Pubbenivāsanti samanantarātītaṃ bhavaṃ ādiṃ katvā tattha tattha nivutthasantānaṃ.

«Прошлые жизни» (pubbenivāsaṃ) означает поток существования, в котором человек обитал в тех или иных жизнях, начиная с непосредственно предшествующей жизни.

Anussarāmīti "ekampi jātiṃ dvepi jātiyo"ti evaṃ jātipaṭipāṭiyā anugantvā anugantvā sarāmi, anudeva vā sarāmi, citte abhininnāmitamatte eva sarāmīti dasseti.

«Вспоминаю» (anussarāmi) показывает: «я вспоминаю, следуя по порядку жизней: одну жизнь, две жизни и т. д.», или же «я вспоминаю сразу же, как только направляю ум».

Pūritapāramīnañhi mahāpurisānaṃ parikammakaraṇaṃ natthi, tena te cittaṃ abhininnāmetvāva saranti.

Ведь у великих мужей (mahāpurisa), исполнивших парами, нет необходимости в предварительной подготовке (parikamma); поэтому они вспоминают, просто направив ум.

Ādikammikakulaputtā pana parikammaṃ katvāva saranti, tasmā tesaṃ vasena parikammaṃ vattabbaṃ siyā.

Но начинающие благородные сыны (ādikammika) вспоминают только после выполнения предварительной подготовки, поэтому применительно к ним следовало бы описать эту подготовку.

Taṃ pana vuccamānaṃ atibhāriyaṃ vinayanidānaṃ karoti, tasmā taṃ na vadāma.

Однако ее описание сделало бы это руководство слишком громоздким, поэтому мы не приводим его здесь.

Atthikehi pana visuddhimagge (visuddhi. 2.402 ādayo) vuttanayeneva gahetabbaṃ.

Те, кто нуждается в этом, могут взять его из Висуддхимагги, где этот метод подробно изложен.

Idha pana pāḷimeva vaṇṇayissāma.

Здесь же мы будем комментировать только текст Пали.

Seyyathidanti āraddhappakāradassanatthe nipāto.

«А именно» (seyyathidaṃ) — это частица, служащая для показа видов начатого воспоминания.

Teneva yvāyaṃ pubbenivāso āraddho, tassa pakārappabhedaṃ dassento ekampi jātintiādimāha.

Именно поэтому, чтобы показать различные виды начатого воспоминания прошлых жизней, Он сказал: «одну жизнь» и т. д.

Tattha ekampi jātinti ekampi paṭisandhimūlaṃ cutipariyosānaṃ ekabhavapariyāpannaṃ khandhasantānaṃ.

Здесь «одну жизнь» означает один поток совокупностей (khandhasantāna), охватывающий одно существование, начинающийся с перерождения (paṭisandhi) и заканчивающийся смертью (cuti).

Esa nayo dvepi jātiyotiādīsu.

Тот же метод применим к выражению «две жизни» и т. д.

Anekepi saṃvaṭṭakappetiādīsu pana parihāyamāno kappo saṃvaṭṭakappo, vaḍḍhamāno vivaṭṭakappoti veditabbo.

В таких же выражениях, как «многие периоды каппы сжатия» и так далее, уменьшающаяся каппа следует понимать [как] каппа сжатия, а увеличивающаяся — [как] каппа расширения.

Tattha ca saṃvaṭṭena saṃvaṭṭaṭṭhāyī gahito hoti tammūlakattā.

При этом под «сжатием» понимается также период пребывания в сжатом состоянии (saṃvaṭṭaṭṭhāyī), поскольку он основан на сжатии.

Vivaṭṭena ca vivaṭṭaṭṭhāyī.

А под «расширением» — период пребывания в расширенном состоянии (vivaṭṭaṭṭhāyī).

Evañhi sati yāni tāni "cattārimāni, bhikkhave, kappassa asaṅkhyeyyāni.

Если это так, то как же быть с теми [словами Будды]: «Есть эти четыре неисчисляемых периода каппы, бхиккху»?

Katamāni cattāri?

Какие четыре?

Saṃvaṭṭo saṃvaṭṭaṭṭhāyī, vivaṭṭo vivaṭṭaṭṭhāyī"ti vuttāni tāni sabbāni pariggahitāni honti.

Период сжатия, период пребывания в сжатом состоянии, период расширения и период пребывания в расширенном состоянии».

Tattha tayo saṃvaṭṭā – tejosaṃvaṭṭo, āposaṃvaṭṭo, vāyosaṃvaṭṭoti.

Существует три вида разрушения (сжатия): разрушение огнем (tejosaṃvaṭṭa), разрушение водой (āposaṃvaṭṭa) и разрушение ветром (vāyosaṃvaṭṭa).

Tisso saṃvaṭṭasīmā – ābhassarā, subhakiṇhā, vehapphalāti.

И три границы разрушения: миры Абхассара, Субхакинха и Вехаппхала.

Yadā kappo tejena saṃvaṭṭati, ābhassarato heṭṭhā agginā ḍayhati.

Когда мир разрушается огнем, все, что ниже мира Абхассара, сгорает в огне.

Yadā udakena saṃvaṭṭati, subhakiṇhato heṭṭhā udakena vilīyati.

Когда он разрушается водой, все, что ниже мира Субхакинха, растворяется в воде.

Yadā vātena saṃvaṭṭati, vehapphalato heṭṭhā vātena viddhaṃsiyati.

Когда он разрушается ветром, все, что ниже мира Вехаппхала, уничтожается ветром.

Vitthārato pana sadāpi ekaṃ buddhakkhettaṃ vinassati.

В широком же смысле всегда разрушается одно будда-поле (buddhakkhetta).

Buddhakkhettaṃ nāma tividhaṃ hoti – jātikkhettaṃ, āṇākkhettaṃ, visayakkhettañca.

Будда-поле бывает трех видов: поле рождения (jātikkhetta), поле власти (āṇākkhetta) и поле влияния (visayakkhetta).

Tattha jātikkhettaṃ dasasahassacakkavāḷapariyantaṃ hoti, yaṃ tathāgatassa paṭisandhiādīsu kampati.

Из них поле рождения охватывает десять тысяч миров (cakkavāḷa); оно содрогается при зачатии Татхагаты и в другие важные моменты.

Āṇākkhettaṃ koṭisatasahassacakkavāḷapariyantaṃ hoti.

Поле власти охватывает сто миллиардов миров;

Yattha ratanaparittaṃ, khandhaparittaṃ, dhajaggaparittaṃ, āṭānāṭiyaparittaṃ, moraparittanti imesaṃ parittānaṃ ānubhāvo pavattati.

в нем действует сила таких защитных сутт, как Ратана-паритта, Кхандха-паритта, Дхаджагга-паритта, Атанатия-паритта и Мора-паритта.

Visayakkhettaṃ pana anantaṃ aparimāṇaṃ, "yaṃ yāvatā vā pana ākaṅkheyyā"ti (a. ni. 3.81) vuttaṃ yattha yaṃ yaṃ ākaṅkhati taṃ taṃ anussarati.

Поле же влияния бесконечно и безгранично; о нем сказано: «или насколько Он пожелает», и в нем Он может познать все, что пожелает вспомнить.

Evametesu tīsu buddhakkhettesu ekaṃ āṇākkhettaṃ vinassati.

Из этих трех будда-полей разрушается одно поле власти.

Tasmiṃ pana vinassante jātikkhettampi vinaṭṭhameva hoti; vinassantañca ekatova vinassati, saṇṭhahantampi ekatova saṇṭhahati.

Когда оно разрушается, поле рождения также неизбежно разрушается; они разрушаются одновременно и восстанавливаются одновременно.

Tassa vināso ca saṇṭhahanañca visuddhimagge (visuddhi. 2.404) vuttaṃ.

Процесс их разрушения и восстановления описан в Висуддхимагге.

Atthikehi tato gahetabbaṃ.

Те, кто желает узнать подробности, могут взять их оттуда.

Ye panete saṃvaṭṭavivaṭṭā vuttā, etesu bhagavā bodhimaṇḍe sammāsambodhiṃ abhisambujjhanatthāya nisinno anekepi saṃvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṃvaṭṭavivaṭṭakappe sari.

Что касается упомянутых периодов свертывания и развертывания мироздания, среди них Благословенный, восседая на месте пробуждения (bodhimaṇḍe) ради постижения совершенного самопробуждения, вспоминал многие периоды свертывания, многие периоды развертывания и многие периоды свертывания и развертывания.

Kathaṃ?

Как?

"Amutrāsi"ntiādinā nayena.

Способом, начинающимся со слов: «Там я был».

Tattha amutrāsinti amumhi saṃvaṭṭakappe ahaṃ amumhi bhave vā yoniyā vā gatiyā vā viññāṇaṭṭhitiyā vā sattāvāse vā sattanikāye vā ahosiṃ.

Здесь «там я был» означает: «В таком-то периоде свертывания я был в таком-то существовании, или в таком-то лоне, или в таком-то уделе, или в таком-то пребывании сознания, или в такой-то обители существ, или в таком-то скопище существ».

Evaṃnāmoti vessantaro vā jotipālo vā.

«С таким-то именем» — например, Вессантара или Джотипала.

Evaṃgottoti bhaggavo vā gotamo vā.

«Из такого-то рода» — например, Бхаггава или Готама.

Evaṃvaṇṇoti odāto vā sāmo vā.

«С таким-то обликом» — например, светлым или темным.

Evamāhāroti sālimaṃsodanāhāro vā pavattaphalabhojano vā.

«С такой-то пищей» — например, питающийся рисом сорта шали (sāli) с мясом или питающийся дикими плодами.

Evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedīti anekappakārena kāyikacetasikānaṃ sāmisanirāmisādippabhedānaṃ vā sukhadukkhānaṃ paṭisaṃvedī.

«Испытывающий такое-то счастье и страдание» — испытывающий многообразные телесные и умственные счастье и страдание, разделяемые на плотские, духовные и так далее.

Evamāyupariyantoti evaṃ vassasataparamāyupariyanto vā caturāsītikappasahassaparamāyupariyanto vā.

«С таким-то пределом жизни» — например, с предельным сроком жизни в сто лет или с предельным сроком жизни в восемьдесят четыре тысячи капп.

Sotato cuto amutra udapādinti so ahaṃ tato bhavato yonito gatito viññāṇaṭṭhitito sattāvāsato sattanikāyato vā cuto, puna amukasmiṃ nāma bhave yoniyā gatiyā viññāṇaṭṭhitiyā sattāvāse sattanikāye vā udapādiṃ.

«Умерев там, я возродился в другом месте» означает: «Я, умерев в том существовании, лоне, уделе, пребывании сознания, обители существ или скопище существ, вновь возник в таком-то существовании, лоне, уделе, пребывании сознания, обители существ или скопище существ».

Tatrāpāsinti atha tatrāpi bhave yoniyā gatiyā viññāṇaṭṭhitiyā sattāvāse sattanikāye vā puna ahosiṃ.

«Там я тоже был» означает: «Затем и в том существовании, лоне, уделе, пребывании сознания, обители существ или скопище существ я снова был».

Evaṃnāmotiādi vuttanayameva.

«С таким-то именем» и так далее — объясняется тем же самым способом, что был описан выше.

Atha vā yasmā amutrāsinti idaṃ anupubbena ārohantassa yāvadicchakaṃ saraṇaṃ.

Или же, поскольку слова «там я был» представляют собой воспоминание по порядку восхождения ума настолько далеко, насколько Будда желал,

So tato cutoti paṭinivattantassa paccavekkhaṇaṃ.

а слова «умерев там» — это рассмотрение при возвращении назад,

Tasmā idhūpapannoti imissā idhūpapattiyā anantaraṃ amutra udapādinti tusitabhavanaṃ sandhāyāhāti veditabbaṃ.

то следует понимать, что слова «возродился там» (amutra udapādiṃ), следующие сразу перед «возродился здесь» (idhūpapanno), сказаны в отношении обители Тусита.

Tatrāpāsiṃ evaṃnāmoti tatrāpi tusitabhavane setaketu nāma devaputto ahosiṃ.

«Там я тоже был с таким-то именем» означает: «И там, в обители Тусита, я был сыном божьим по имени Сетакету».

Evaṃgottoti tāhi devatāhi saddhiṃ ekagotto.

«Из такого-то рода» — принадлежащий к одному роду с теми божествами.

Evaṃvaṇṇoti suvaṇṇavaṇṇo.

«С таким-то обликом» — золотистого цвета.

Evamāhāroti dibbasudhāhāro.

«С такой-то пищей» — питающийся небесной пищей в виде нектара.

Evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedīti evaṃ dibbasukhappaṭisaṃvedī.

«Испытывающий такое-то счастье и страдание» — испытывающий такое божественное счастье.

Dukkhaṃ pana saṅkhāradukkhamattameva.

Что же касается страдания, то это было лишь страдание обусловленности.

Evamāyupariyantoti evaṃ sattapaññāsavassakoṭisaṭṭhivassasatasahassāyupariyanto.

«С таким-то пределом жизни» — с пределом жизни в пятьдесят семь коти (570M) и шестьсот тысяч лет.

So tato cutoti so ahaṃ tato tusitabhavanato cuto.

«Умерев там» — «Я, умерев в той обители Тусита».

Idhūpapannoti idha mahāmāyāya deviyā kucchimhi nibbatto.

«Возродился здесь» — возник здесь, в лоне царицы Махамайи.

Itīti evaṃ.

«Так» означает «таким образом».

Sākāraṃ sauddesanti nāmagottavasena sauddesaṃ, vaṇṇādivasena sākāraṃ.

«В подробностях и деталях»: «с указанием» — посредством имени и рода; «с подробностями» — посредством облика и так далее.

Nāmagottavasena hi satto "datto, tisso, gotamo"ti uddisīyati; vaṇṇādīhi odāto, sāmoti nānattato paññāyati; tasmā nāmagottaṃ uddeso, itare ākārā.

Ибо посредством имени и рода существо указывается как «Датта, Тисса, Готама»; а по облику и так далее оно распознается в своем отличии как «светлый» или «темный». Поэтому имя и род — это «указание», а остальные характеристики — это «подробности».

Kiṃ pana buddhāyeva pubbenivāsaṃ sarantīti?

Вспоминают ли прошлые жизни только Будды?

Vuccate – na buddhāyeva, paccekabuddha-buddhasāvaka-titthiyāpi, no ca kho avisesena.

Отвечается: не только Будды, но также Паччекабудды, ученики Будды и иноверцы, однако не в равной степени.

Titthiyā hi cattālīsaṃyeva kappe saranti, na tato paraṃ.

Иноверцы вспоминают лишь сорок капп, но не более того.

Kasmā?

Почему?

Dubbalapaññattā.

Из-за слабости их мудрости.

Tesañhi nāmarūpaparicchedavirahato dubbalā paññā hoti.

Ведь у них слабая мудрость из-за отсутствия различения ума и материи.

Sāvakesu pana asītimahāsāvakā kappasatasahassaṃ saranti; dve aggasāvakā ekamasaṅkhyeyyaṃ satasahassañca.

Среди учеников же восемьдесят великих учеников вспоминают сто тысяч капп; два главных ученика вспоминают один асанкхейя и сто тысяч капп.

Paccekabuddhā dve asaṅkhyeyyāni satasahassañca.

Паччекабудды вспоминают два асанкхейя и сто тысяч капп.

Ettako hi tesaṃ abhinīhāro.

Таково их устремление.

Buddhānaṃ pana paricchedo natthi, yāva icchanti tāva saranti.

У Будд же нет предела: насколько они желают вспомнить, настолько и вспоминают.

Titthiyā ca khandhapaṭipāṭimeva saranti.

Иноверцы вспоминают только по непрерывной последовательности совокупностей.

Paṭipāṭiṃ muñcitvā cutipaṭisandhivasena sarituṃ na sakkonti.

Они не могут вспоминать, пропуская последовательность, посредством смерти и перерождения.

Tesañhi andhānaṃ viya icchitappadesokkamanaṃ natthi.

У них, подобно слепым, нет возможности ступить в любое желаемое место.

Sāvakā ubhayathāpi saranti; tathā paccekabuddhā.

Ученики вспоминают обоими способами; так же и Паччекабудды.

Buddhā pana khandhapaṭipāṭiyāpi cutipaṭisandhivasenapi sīhokkantavasenapi anekāsu kappakoṭīsu heṭṭhā vā upari vā yaṃ yaṃ ṭhānaṃ ākaṅkhanti, taṃ sabbaṃ sarantiyeva.

Будды же вспоминают и по последовательности совокупностей, и посредством смерти и перерождения, и способом «прыжка льва» — в пределах многих коти (10M) капп, внизу или вверху, какое бы место они ни пожелали вспомнить, они вспоминают всё это.

Ayaṃ kho me brāhmaṇātiādīsu meti mayā.

В словах «Это, о брахман, мое...» и так далее, «мое» означает «мною».

Vijjāti viditakaraṇaṭṭhena vijjā.

«Знание» (vijjā) называется так потому, что оно делает известным.

Kiṃ viditaṃ karoti?

Что оно делает известным?

Pubbenivāsaṃ.

Прошлые жизни.

Avijjāti tasseva pubbenivāsassa aviditakaraṇaṭṭhena tappaṭicchādakamoho vuccati.

«Неведение» (avijjā) — так называют заблуждение, скрывающее эти самые прошлые жизни, поскольку оно делает их неизвестными.

Tamoti sveva moho tappaṭicchādakaṭṭhena "tamo"ti vuccati.

«Тьма» (tama) — так называют то же самое заблуждение из-за его свойства скрывать.

Ālokoti sāyevavijjā obhāsakaraṇaṭṭhena "āloko"ti vuccati.

«Свет» (āloka) — так называют то же самое знание из-за его свойства освещать.

Ettha ca vijjā adhigatāti ayaṃ attho, sesaṃ pasaṃsāvacanaṃ.

И здесь «знание достигнуто» — таков смысл; остальное — слова похвалы.

Yojanā panettha – ayaṃ kho me vijjā adhigatā, tassa me adhigatavijjassa avijjā vihatā, vinaṭṭhāti attho.

Связь слов здесь такова: «Это знание достигнуто мною; у меня, достигшего этого знания, неведение уничтожено, разрушено» — таков смысл.

Kasmā?

Почему?

Yasmā vijjā uppannā.

Потому что возникло знание.

Esa nayo itarasmimpi padadvaye.

Этот же метод применим и к двум другим парам слов.

Yathā tanti ettha yathāti opammatthe.

Здесь «yathā» употребляется в значении сравнения.

Tanti nipāto.

«Taṃ» — это просто частица.

Satiyā avippavāsena appamattassa.

«Прилежного» — благодаря неотлучности осознанности.

Vīriyātāpena ātāpino.

«Ревностного» — благодаря жару усердия.

Kāye ca jīvite ca anapekkhatāya pahitattassa, pesitacittassāti attho.

«Решительного» — означает «с направленным умом», из-за отсутствия заботы о теле и жизни.

Idaṃ vuttaṃ hoti – yathā appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avijjā vihaññeyya vijjā uppajjeyya, tamo vihaññeyya āloko uppajjeyya; evameva mama avijjā vihatā vijjā uppannā, tamo vihato āloko uppanno.

Сказано следующее: «Подобно тому как у прилежного, ревностного и решительного человека, пребывающего в практике, неведение уничтожается и возникает знание, тьма рассеивается и возникает свет, точно так же у меня неведение уничтожено и возникло знание, тьма рассеялась и возник свет.

Etassa me padhānānuyogassa anurūpameva phalaṃ laddhanti.

Мною получен плод, полностью соответствующий этому усердному сосредоточению».

Ayaṃ kho me brāhmaṇa paṭhamā abhinibbhidā ahosi kukkuṭacchāpakasseva aṇḍakosamhāti ayaṃ kho mama brāhmaṇa pubbenivāsānussatiñāṇamukhatuṇḍakena pubbe nivutthakkhandhapaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā paṭhamā abhinibbhidā paṭhamā nikkhanti paṭhamā ariyājāti ahosi, kukkuṭacchāpakasseva mukhatuṇḍakena vā pādanakhasikhāya vā aṇḍakosaṃ padāletvā tamhā aṇḍakosamhā abhinibbhidā nikkhanti kukkuṭanikāye paccājātīti.

«Это, о брахман, было моим первым прорывом, подобно тому как цыпленок прорывает яичную скорлупу» означает: «Это, о брахман, было моим первым прорывом, первым выходом, первым благородным рождением, когда я кончиком клюва знания, вспоминающего прошлые жизни, расколол скорлупу неведения, скрывавшую ранее прожитые совокупности, подобно тому как цыпленок кончиком клюва или когтями лап раскалывает яичную скорлупу и совершает прорыв, выход из этой скорлупы и рождение в семействе кур».

13.Soevaṃ - pe - cutūpapātañāṇāyāti cutiyā ca upapāte ca ñāṇāya; yena ñāṇena sattānaṃ cuti ca upapāto ca ñāyati, tadatthanti vuttaṃ hoti.

13. «Он так... [и т. д.] ...для знания о смерти и рождении существ» означает: для знания о смерти и новом рождении; сказано «ради этого» — ради того знания, посредством которого познаются смерть и новое рождение существ.

Cittaṃ abhininnāmesinti parikammacittaṃ nīhariṃ.

«Я направил ум» означает: «я устремил подготовительный ум».

So dibbena - pe - passāmīti ettha pana pūritapāramīnaṃ mahāsattānaṃ parikammakaraṇaṃ natthi.

Здесь, в словах «Он божественным... [и т. д.] ...вижу», для великих существ, исполнивших парами, нет необходимости в совершении подготовительной практики.

Te hi citte abhininnāmitamatte eva dibbena cakkhunā satte passanti, ādikammikakulaputtā pana parikammaṃ katvā.

Ибо они, лишь только направив ум, видят существ божественным глазом. Но сыновья благородных семейств, приступающие к практике впервые, видят лишь после совершения подготовительной практики.

Tasmā tesaṃ vasena parikammaṃ vattabbaṃ siyā.

Поэтому в отношении них следовало бы описать подготовительную практику.

Taṃ pana vuccamānaṃ atibhāriyaṃ vinayanidānaṃ karoti; tasmā taṃ na vadāma.

Однако ее описание сделало бы введение к Винае чрезмерно громоздким, поэтому мы не приводим его здесь.

Atthikehi pana visuddhimagge (visuddhi. 2.411) vuttanayena gahetabbaṃ.

Желающие могут узнать об этом из метода, изложенного в «Висуддхимагге».

Idha pana pāḷimeva vaṇṇayissāma.

Здесь же мы будем комментировать только сам текст Пали.

Soti so ahaṃ.

«Он» означает «я».

Dibbenātiādīsu dibbasadisattā dibbaṃ.

В словах «божественным» и так далее, «божественный» означает «подобный божественному».

Devatānañhi sucaritakammanibbattaṃ pittasemharuhirādīhi apalibuddhaṃ upakkilesavinimuttatāya dūrepi ārammaṇasampaṭicchanasamatthaṃ dibbaṃ pasādacakkhu hoti.

Ведь у божеств есть божественный чувствительный глаз, возникший благодаря благой карме, не замутненный желчью, слизью, кровью и так далее, свободный от омрачений и способный воспринимать объекты даже на далеком расстоянии.

Idañcāpi vīriyabhāvanābalanibbattaṃ ñāṇacakkhu tādisamevāti dibbasadisattā dibbaṃ, dibbavihāravasena paṭiladdhattā attanā ca dibbavihārasannissitattāpi dibbaṃ, ālokapariggahena mahājutikattāpi dibbaṃ, tirokuṭṭādigatarūpadassanena mahāgatikattāpi dibbaṃ.

И это око знания, возникшее благодаря силе развития усердия, точно такое же. Поэтому оно называется «божественным» из-за сходства с божественным глазом. Оно также называется «божественным», поскольку обретено благодаря божественному пребыванию и само опирается на божественное пребывание. Оно также называется «божественным» из-за великого сияния благодаря удержанию света. Оно также называется «божественным» из-за великой способности видеть формы за стенами и так далее.

Taṃ sabbaṃ saddasatthānusārena veditabbaṃ.

Всё это следует понимать в соответствии с грамматической наукой.

Dassanaṭṭhena cakkhu.

«Глаз» — в значении видения.

Cakkhukiccakaraṇena cakkhumivātipi cakkhu.

Оно также называется «глазом», поскольку выполняет функцию глаза, будучи подобным глазу.

Cutūpapātadassanena diṭṭhivisuddhihetuttā visuddhaṃ.

«Очищенный» — поскольку видение смерти и рождения существ служит причиной очищения воззрения.

Yo hi cutimattameva passati na upapātaṃ, so ucchedadiṭṭhiṃ gaṇhāti.

Ведь тот, кто видит только смерть, но не рождение, впадает в воззрение об уничтожении.

Yo upapātamattameva passati na cutiṃ, so navasattapātubhāvadiṭṭhiṃ gaṇhāti.

Тот, кто видит только рождение, но не смерть, впадает в воззрение о внезапном появлении нового существа.

Yo pana tadubhayaṃ passati, so yasmā duvidhampi taṃ diṭṭhigataṃ ativattati, tasmāssa taṃ dassanaṃ diṭṭhivisuddhihetu hoti.

Но тот, кто видит и то, и другое, преодолевает оба этих ложных воззрения, и потому его видение служит причиной очищения воззрения.

Tadubhayañca bhagavā addasa.

И Благословенный видел и то, и другое.

Tenetaṃ vuttaṃ – "cutūpapātadassanena diṭṭhivisuddhihetuttā visuddha"nti.

Поэтому сказано: «Очищенный, поскольку видение смерти и рождения существ служит причиной очищения воззрения».

Ekādasaupakkilesavirahato vā visuddhaṃ.

Или же «очищенный» из-за отсутствия одиннадцати сопутствующих омрачений.

Bhagavato hi ekādasapakkilesavirahitaṃ dibbacakkhu.

Ведь божественный глаз Благословенного свободен от одиннадцати омрачений.

Yathāha – "so kho ahaṃ, anuruddha, 'vicikicchā cittassa upakkileso'ti iti viditvā vicikicchaṃ cittassa upakkilesaṃ pajahiṃ.

Как сказано: «И вот я, Ануруддха, поняв, что сомнение — это омрачение ума, оставил сомнение, омрачение ума.

Amanasikāro - pe - thinamiddhaṃ… chambhitattaṃ… uppilaṃ… duṭṭhullaṃ… accāraddhavīriyaṃ… atilīnavīriyaṃ… abhijappā… nānattasaññā… 'atinijjhāyitattaṃ rūpānaṃ cittassa upakkileso'ti iti viditvā atinijjhāyitattaṃ rūpānaṃ cittassa upakkilesaṃ pajahiṃ.

Поняв, что невнимание... [и т. д.] ...вялость и сонливость... испуг... возбуждение... грубость... чрезмерное усердие... слишком слабое усердие... вожделение... многообразное восприятие... поняв, что чрезмерное всматривание в формы — это омрачение ума, я оставил чрезмерное всматривание в формы, омрачение ума.

So kho ahaṃ, anuruddha, appamatto ātāpī pahitatto viharanto obhāsañhi kho sañjānāmi, na ca rūpāni passāmi.

И вот я, Ануруддха, пребывая прилежным, ревностным и решительным, воспринимал свет, но не видел форм.

Rūpāni hi kho passāmi, na ca obhāsaṃ sañjānāmī"ti (ma. ni. 3.242-243) evamādi.

Или же видел формы, но не воспринимал свет...» и так далее.

Tadevaṃ ekādasupakkilesavirahato visuddhaṃ.

Таким образом, он очищен благодаря отсутствию одиннадцати омрачений.

Manussūpacāraṃ atikkamitvā rūpadassanena atikkantamānusakaṃ; mānusakaṃ vā maṃsacakkhuṃ atikkantattā atikkantamānusakanti veditabbaṃ.

«Превосходящий человеческий» следует понимать так: превосходящий человеческие возможности видения форм; или же превосходящий человеческий плотский глаз.

Tena dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena.

«Этим божественным глазом, очищенным, превосходящим человеческий...»

Sattepassāmīti manussamaṃsacakkhunā viya satte passāmi dakkhāmi olokemi.

«Вижу существ» означает: вижу, созерцаю, наблюдаю существ, подобно тому как видят человеческим плотским глазом.

Cavamāne upapajjamāneti ettha cutikkhaṇe vā upapattikkhaṇe vā dibbacakkhunā daṭṭhuṃ na sakkā, ye pana āsannacutikā idāni cavissanti te cavamānā.

«Умирающих и рождающихся»: здесь в сам момент смерти или в сам момент перерождения невозможно видеть божественным глазом. Но те, кто близок к смерти и вот-вот умрет, подразумеваются под «умирающими».

Ye ca gahitapaṭisandhikā sampatinibbattā vā, te upapajjamānāti adhippetā.

А те, кто уже обрел новое рождение или только что возник, подразумеваются под «рождающимися».

Te evarūpe cavamāne upapajjamāne ca passāmīti dasseti.

Он показывает: «Я вижу таких умирающих и рождающихся существ».

Hīneti mohanissandayuttattā hīnānaṃ jātikulabhogādīnaṃ vasena hīḷite ohīḷite uññāte avaññāte.

«Низких» — презираемых, отвергаемых, унижаемых, пренебрегаемых из-за их низкого рождения, рода, богатства и так далее, что является следствием заблуждения.

Paṇīteti amohanissandayuttattā tabbiparīte.

«Благородных» — противоположных им, что является следствием отсутствия заблуждения.

Suvaṇṇeti adosanissandayuttattā iṭṭhakantamanāpavaṇṇayutte.

«Красивых» — обладающих желанным, приятным, радующим глаз обликом, что является следствием отсутствия злости.

Dubbaṇṇeti dosanissandayuttattā aniṭṭhākantaamanāpavaṇṇayutte; abhirūpe virūpetipi attho.

«Уродливых» — обладающих нежеланным, приятным, не радующим глаз обликом, что является следствием злости; это также означает «прекрасных» и «безобразных».

Sugateti sugatigate, alobhanissandayuttattā vā aḍḍhe mahaddhane.

«Счастливых» — ушедших в благие уделы, или же богатых, обладающих великим имуществом, что является следствием отсутствия алчности.

Duggateti duggatigate, lobhanissandayuttattā vā dalidde appannapāne.

«Несчастных» — ушедших в несчастливые уделы, или же бедных, имеющих мало еды и питья, что является следствием алчности.

Yathākammūpageti yaṃ yaṃ kammaṃ upacitaṃ tena tena upagate.

«Переходящих в соответствии со своими кармическими поступками» — приходящих к тому или иному состоянию в соответствии с накопленной кармой.

Tattha purimehi "cavamāne"tiādīhi dibbacakkhukiccaṃ vuttaṃ; iminā pana padena yathākammūpagañāṇakiccaṃ.

Здесь первыми словами, начиная с «умирающих», описывается функция божественного глаза; а этим словом («переходящих в соответствии со своими кармическими поступками») описывается функция знания о переходе существ согласно их карме.

Tassa ca ñāṇassa ayamuppattikkamo – so heṭṭhā nirayābhimukhaṃ ālokaṃ vaḍḍhetvā nerayikasatte passati mahantaṃ dukkhamanubhavamāne, taṃ dassanaṃ dibbacakkhukiccameva.

И таков порядок возникновения этого знания: он [обладатель божественного глаза], распространив свет вниз по направлению к аду, видит обитателей ада, испытывающих великие страдания. Это видение является функцией исключительно божественного глаза.

So evaṃ manasi karoti – "kinnu kho kammaṃ katvā ime sattā etaṃ dukkhamanubhavantī"ti?

Он так размышляет: «Какое же деяние совершив, эти существа испытывают это страдание?»

Athassa "idaṃ nāma katvā"ti taṃ kammārammaṇaṃ ñāṇaṃ uppajjati.

Тогда у него возникает знание, объектом которого является камма: «Совершив такое-то [деяние]».

Tathā upari devalokābhimukhaṃ ālokaṃ vaḍḍhetvā nandanavana-missakavana-phārusakavanādīsu satte passati mahāsampattiṃ anubhavamāne.

Точно так же, распространив свет вверх по направлению к миру богов, он видит существ в рощах Нандана, Миссака, Пхарусака и других, наслаждающихся великим процветанием.

Tampi dassanaṃ dibbacakkhukiccameva.

И это видение также является функцией исключительно божественного ока.

So evaṃ manasi karoti – "kinnu kho kammaṃ katvā ime sattā etaṃ sampattiṃ anubhavantī"ti?

Он так размышляет: «Какое же деяние совершив, эти существа наслаждаются этим процветанием?»

Athassa "idaṃ nāma katvā"ti taṃkammārammaṇaṃ ñāṇaṃ uppajjati.

Тогда у него возникает знание, объектом которого является карма: «Совершив такое-то [деяние]».

Idaṃ yathākammūpagañāṇaṃ nāma.

Это называется знанием о перерождении существ согласно их камме (yathākammūpagañāṇa).

Imassa visuṃ parikammaṃ nāma natthi.

Для него нет отдельной предварительной подготовки (parikamma).

Yathā cimassa, evaṃ anāgataṃsañāṇassapi.

Как для этого [знания], так и для знания о будущем (anāgataṃsañāṇa) [нет отдельной предварительной подготовки].

Dibbacakkhupādakāneva hi imāni dibbacakkhunā saheva ijjhanti.

Ибо эти [два знания] имеют своей основой именно божественное око и осуществляются вместе с божественным оком.

Kāyaduccaritenātiādīsu duṭṭhu caritaṃ duṭṭhaṃ vā caritaṃ kilesapūtikattāti duccaritaṃ; kāyena duccaritaṃ, kāyato vā uppannaṃ duccaritanti kāyaduccaritaṃ.

В выражении «телесным дурным поведением» (kāyaduccarita) и т. д.: «дурное поведение» (duccarita) — это то, что совершено плохо, или же испорченное поведение из-за гнилости загрязнений. Дурное поведение, совершенное телом или возникшее посредством тела, называется «телесным дурным поведением» (kāyaduccarita).

Evaṃ vacīmanoduccaritānipi daṭṭhabbāni.

Таким же образом следует понимать словесное и умственное дурное поведение.

Samannāgatāti samaṅgībhūtā.

«Наделенные» (samannāgatā) означает «обладающие».

Ariyānaṃ upavādakāti buddha-paccekabuddha-buddhasāvakānaṃ ariyānaṃ antamaso gihisotāpannānampi anatthakāmā hutvā antimavatthunā vā guṇaparidhaṃsanena vā upavādakā; akkosakā, garahakāti vuttaṃ hoti.

«Оскорбители благородных» (ariyānaṃ upavādakā) означает: желая вреда благородным — Буддам, Паччекабуддам и ученикам Будды, вплоть до мирян-сотапанн, они порицают их либо крайним обвинением, либо умалением их достоинств; это означает, что они ругают и хулят их.

Tattha "natthi imesaṃ samaṇadhammo, assamaṇā ete"ti vadanto antimavatthunā upavadati.

Из них тот, кто говорит: «У них нет качеств отшельника, они не отшельники», порицает крайним обвинением.

"Natthi imesaṃ jhānaṃ vā vimokkho vā maggo vā phalaṃ vā"ti vadanto guṇaparidhaṃsanena upavadatīti veditabbo.

Тот же, кто говорит: «У них нет ни джханы, ни освобождения, ни пути, ни плода», порицает путем умаления достоинств — так следует это понимать.

So ca jānaṃ vā upavadeyya ajānaṃ vā, ubhayathāpi ariyūpavādova hoti.

И порицает ли он, зная [что они благородные], или не зная, в обоих случаях это является оскорблением благородных (ariyūpavāda).

Bhāriyaṃ kammaṃ saggāvaraṇaṃ maggāvaraṇañca, satekicchaṃ pana hoti.

Это тяжкое деяние, препятствующее [обретению] небесных миров и препятствующее [обретению] пути, однако оно исправимо.

Tassa ca āvibhāvatthaṃ idaṃ vatthumudāharanti –

И для прояснения этого приводят следующую историю:

"Aññatarasmiṃ kira gāme eko thero ca daharabhikkhu ca piṇḍāya caranti.

«Говорят, в одной деревне старый тхера и молодой бхиккху собирали подаяние.

Te paṭhamaghareyeva uḷuṅkamattaṃ uṇhayāguṃ labhiṃsu.

Уже в первом доме они получили около одного черпака горячей рисовой каши.

Therassa ca kucchivāto atthi.

У тхеры были боли в животе.

So cintesi – 'ayaṃ yāgu mayhaṃ sappāyā, yāva na sītalā hoti tāva naṃ pivāmī'ti.

Он подумал: „Эта каша полезна для меня. Пока она не остыла, я выпью её“.

So manussehi ummāratthāya āhaṭe dārukkhandhe nisīditvā taṃ pivi.

Сев на деревянное бревно, принесенное людьми для порога, он выпил её.

Itaro taṃ jigucchi – 'aticchāto vatāyaṃ mahallako amhākaṃ lajjitabbakaṃ akāsī'ti.

Другой [молодой бхиккху] почувствовал к нему отвращение: „Как же прожорлив этот старик! Он заставил нас стыдиться“.

Thero gāme caritvā vihāraṃ gantvā daharabhikkhuṃ āha – 'atthi te, āvuso, imasmiṃ sāsane patiṭṭhā'ti?

Тхера, обойдя деревню и вернувшись в монастырь, спросил молодого бхиккху: „Есть ли у тебя, друг, опора в этом Учении?“ —

'Āma, bhante, sotāpanno aha'nti.

„Да, почтенный, я сотапанна“. —

'Tena hāvuso, uparimaggatthāya vāyāmaṃ mā akāsi, khīṇāsavo tayā upavadito'ti.

„В таком случае, друг, не прилагай усилий ради высших путей. Ты оскорбил того, кто уничтожил влечения (khīṇāsava)“.

So taṃ khamāpesi.

Тот попросил у него прощения.

Tenassa taṃ pākatikaṃ ahosi".

Благодаря этому его [препятствие] устранилось».

Tasmā yo aññopi ariyaṃ upavadati, tena gantvā sace attanā vuḍḍhataro hoti, "ahaṃ āyasmantaṃ idañcidañca avacaṃ, taṃ me khamāhī"ti khamāpetabbo.

Поэтому любой другой, кто оскорбляет благородного, должен пойти к нему, и если он сам старше [по монашескому возрасту], он должен попросить прощения, сказав: «Я сказал почтенному то-то и то-то, прости мне это».

Sace navakataro hoti, vanditvā ukkuṭikaṃ nisīditvā añjaliṃ paggahetvā "ahaṃ bhante tumhe idañcidañca avacaṃ, taṃ me khamathā"ti khamāpetabbo.

Если он младше, то, поклонившись, присев на корточки и сложив ладони в уважительном жесте, он должен попросить прощения, сказав: «Я, почтенный, сказал вам то-то и то-то, простите мне это».

Sace so nakkhamati disāpakkanto vā hoti, ye tasmiṃ vihāre bhikkhū vasanti tesaṃ santikaṃ gantvā sace attanā vuḍḍhataro hoti ṭhitakeneva, sace navakataro ukkuṭikaṃ nisīditvā añjaliṃ paggahetvā "ahaṃ, bhante, asukaṃ nāma āyasmantaṃ idañcidañca avacaṃ, khamatu me so āyasmā"ti evaṃ vadantena khamāpetabbo.

Если тот не прощает или ушел в другие края, то, придя к бхиккху, живущим в том монастыре, если он сам старше, то стоя, а если младше, то присев на корточки и сложив ладони, он должен попросить прощения, говоря так: «Я, почтенный, сказал почтенному такому-то то-то и то-то, пусть тот почтенный простит меня».

Sace so parinibbuto hoti, parinibbutamañcaṭṭhānaṃ gantvā yāva sivathikaṃ gantvāpi khamāpetabbo.

Если тот ушел в окончательную ниббану (parinibbuta), то следует пойти к месту его ложа париниббаны или даже на кладбище и попросить прощения.

Evaṃ kate saggāvaraṇañca maggāvaraṇañca na hoti, pākatikameva hoti.

Когда это сделано, препятствие для небесных миров и препятствие для пути исчезают, и все возвращается в прежнее состояние.

Micchādiṭṭhikāti viparītadassanā.

«Придерживающиеся ложных взглядов» (micchādiṭṭhikā) означает «имеющие извращенное видение».

Micchādiṭṭhikammasamādānāti micchādiṭṭhivasena samādinnanānāvidhakammā, ye ca micchādiṭṭhimūlakesu kāyakammādīsu aññepi samādapenti.

«Совершающие поступки, исходя из ложных взглядов» (micchādiṭṭhikammasamādānā) означает тех, кто совершают различные виды кармы под влиянием ложных взглядов, а также тех, кто побуждают других совершать телесные и иные действия, укорененные в ложных взглядах.

Tattha vacīduccaritaggahaṇeneva ariyūpavāde, manoduccaritaggahaṇena ca micchādiṭṭhiyā saṅgahitāyapi imesaṃ dvinnaṃ puna vacanaṃ mahāsāvajjabhāvadassanatthanti veditabbaṃ.

Хотя оскорбление благородных уже охватывается упоминанием словесного дурного поведения, а ложные взгляды охватываются упоминанием умственного дурного поведения, следует понимать, что повторное упоминание этих двух сделано для того, чтобы показать их крайнюю пагубность.

Mahāsāvajjo hi ariyūpavādo ānantariyasadiso.

Ибо оскорбление благородных крайне пагубно и подобно камме с немедленным (ānantariya) возмездием.

Yathāha – "seyyathāpi, sāriputta, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya; evaṃsampadamidaṃ, sāriputta, vadāmi taṃ vācaṃ appahāya taṃ cittaṃ appahāya taṃ diṭṭhiṃ appaṭinissajjitvā yathābhataṃ nikkhitto, evaṃ niraye"ti (ma. ni. 1.149).

Как сказано: «Подобно тому, Сарипутта, как бхиккху, наделенный нравственностью, наделенный сосредоточением, наделенный мудростью, может прямо в этой жизни достичь окончательного освобождения; так же неизбежно, Сарипутта, я говорю: если человек не оставит тех слов, не оставит тех мыслей, не откажется от тех взглядов, он окажется в аду, словно его туда сбросили».

Micchādiṭṭhito ca mahāsāvajjataraṃ nāma aññaṃ natthi.

И нет иного проступка, более пагубного, чем ложные взгляды.

Yathāha – "nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekadhammampi samanupassāmi, evaṃ mahāsāvajjataraṃ, yathayidaṃ, micchādiṭṭhi.

Как сказано: «О бхиккху, я не вижу ни одного другого явления, столь же пагубного, как ложные взгляды.

Micchādiṭṭhiparamāni, bhikkhave, vajjānī"ti (a. ni. 1.310).

О бхиккху, ложные взгляды — это величайший из проступков».

Kāyassa bhedāti upādinnakkhandhapariccāgā.

«С распадом тела» (kāyassa bhedā) означает «с оставлением усвоенных совокупностей».

Paraṃ maraṇāti tadanantaraṃ abhinibbattakkhandhaggahaṇe.

«После смерти» (paraṃ maraṇā) означает «непосредственно после этого, при принятии вновь возникших совокупностей».

Athavā kāyassa bhedāti jīvitindriyassupacchedā.

Или же: «с распадом тела» означает «с прекращением жизненной силы».

Paraṃ maraṇāti cuticittato uddhaṃ.

«После смерти» означает «после сознания умирания».

Apāyanti evamādi sabbaṃ nirayavevacanaṃ.

Выражение «в несчастливый удел» и т. д. — все это синонимы ада (niraya).

Nirayo hi saggamokkhahetubhūtā puññasammatā ayā apetattā, sukhānaṃ vā āyassa abhāvā apāyo.

Ибо «ад» называется «несчастливый удел» (apāya) из-за отсутствия блага, признаваемого заслугой, которая является причиной небесных миров и освобождения; или же из-за отсутствия притока счастья.

Dukkhassa gati paṭisaraṇanti duggati; dosabahulatāya vā duṭṭhena kammunā nibbattā gatīti duggati.

«Злая участь» (duggati) — это удел страдания, прибежище [страдания]; или же это удел, возникший в силу испорченной кармы из-за обилия злобы.

Vivasā nipatanti ettha dukkaṭakārinoti vinipāto; vinassantā vā ettha nipatanti sambhijjamānaṅgapaccaṅgāti vinipāto.

«Погибель» (vinipāta) — это место, куда совершающие дурные дела падают против своей воли; или же это «погибель», потому что они падают туда, погибая, с разрушенными членами тела и органами.

Natthi ettha assādasaññito ayoti nirayo.

«Ад» (niraya) — это место, где нет блага, воспринимаемого как приятное.

Atha vā apāyaggahaṇena tiracchānayoniṃ dīpeti.

Или же под словом «несчастливый удел» (apāya) указывается мир животных.

Tiracchānayoni hi apāyo, sugatiyā apetattā; na duggati, mahesakkhānaṃ nāgarājādīnaṃ sambhavato.

Ибо мир животных — это «несчастливый удел» (apāya), так как он лишён счастливого удела; но это не «злая участь» (duggati), поскольку там могут рождаться могущественные существа, такие как цари нагов и другие.

Duggatiggahaṇena pettivisayaṃ dīpeti.

Под «злой участью» (duggati) указывается мир голодных духов.

So hi apāyo ceva duggati ca sugatito apetattā, dukkhassa ca gatibhūtattā; na tu vinipāto asurasadisaṃ avinipatitattā.

Ибо он является и несчастливым уделом (apāya), и злой участью (duggati), так как лишён счастливого удела и является уделом страдания; но это не «погибель» (vinipāta), поскольку они не падают полностью вниз, подобно асурам.

Petamahiddhikānañhi vimānānipi nibbattanti.

Ведь у некоторых могущественных духов возникают даже небесные обители.

Vinipātaggahaṇena asurakāyaṃ dīpeti.

Под словом «погибель» (vinipāta) указывается сонм асуров.

So hi yathāvuttenatthena apāyo ceva duggati ca sabbasamussayehi ca vinipatitattā vinipātoti vuccati.

Ибо он по вышеуказанному смыслу называется и несчастливым уделом (apāya), и злой участью (duggati), а также называется «погибелью» (vinipāta), поскольку они лишены всякого процветания.

Nirayaggahaṇena avīci-ādianekappakāraṃ nirayameva dīpeti.

Под словом «ад» (niraya) указывается собственно ад, имеющий множество видов, таких как Авичи (avīci) и другие.

Upapannāti upagatā, tattha abhinibbattāti adhippāyo.

«Переродились» (upapannā) означает «ушли туда», то есть «возникли там» — таков смысл.

Vuttavipariyāyena sukkapakkho veditabbo.

Противоположным образом следует понимать светлую сторону.

Ayaṃ pana viseso – ettha sugatiggahaṇena manussagatipi saṅgayhati.

Но вот в чём различие: здесь под словом «счастливый удел» (sugati) охватывается также и мир людей.

Saggaggahaṇena devagatiyeva.

Под словом «небеса» (sagga) — исключительно мир богов.

Tattha sundarā gatīti sugati.

В этом контексте: «прекрасный удел» — это счастливый удел (sugati).

Rūpādivisayehi suṭṭhu aggoti saggo.

«Превосходный благодаря объектам, таким как видимые формы и т. д.» — это небеса (sagga).

So sabbopi lujjanapalujjanaṭṭhena lokoti ayaṃ vacanattho.

Все это вместе называется «мир» (loka) в значении того, что разрушается и распадается — таково этимологическое значение.

Vijjāti dibbacakkhuñāṇavijjā.

«Знание» (vijjā) — это знание божественного ока.

Avijjāti sattānaṃ cutipaṭisandhipaṭicchādikā avijjā.

«Неведение» (avijjā) — это неведение, скрывающее смерть и новое рождение существ.

Sesaṃ vuttanayameva.

Остальное следует понимать так, как уже было сказано.

Ayameva hettha viseso – yathā pubbenivāsakathāyaṃ "pubbenivāsānussatiñāṇamukhatuṇḍakena pubbenivutthakkhandhapaacchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā"ti vuttaṃ; evamidha "cutūpapātañāṇamukhatuṇḍakena cutūpapātapaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā"ti vattabbanti.

Единственное различие здесь в следующем: подобно тому, как в описании воспоминания о прошлых жизнях было сказано: «разбив клювом знания, помнящего о прошлых жизнях, яйцо неведения, скрывающее совокупности прошлых существований»; так и здесь следует сказать: «разбив клювом знания о смерти и рождении существ яйцо неведения, скрывающее смерть и рождение».

14.Soevaṃ samāhite citteti idha vipassanāpādakaṃ catutthajjhānacittaṃ veditabbaṃ.

14. В словах «Когда его ум был так сосредоточен» под «умом» здесь следует понимать ум четвертой джханы, служащий основой для випассаны.

Āsavānaṃ khayañāṇāyāti arahattamaggañāṇatthāya.

«К знанию об уничтожении влечений» означает «ради знания пути арахантства».

Arahattamaggo hi āsavavināsanato āsavānaṃ khayoti vuccati.

Ибо путь арахантства называется «уничтожением влечений» из-за искоренения влечений.

Tatra cetaṃ ñāṇaṃ tappariyāpannattāti.

И это знание [называется так], поскольку оно включено в этот путь.

Cittaṃ abhininnāmesinti vipassanācittaṃ abhinīhariṃ.

«Я направил свой ум» означает «я устремил ум випассаны».

So idaṃ dukkhanti evamādīsu "ettakaṃ dukkhaṃ, na ito bhiyyo"ti sabbampi dukkhasaccaṃ sarasalakkhaṇapaṭivedhena yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ jāniṃ paṭivijjhiṃ.

В словах «Он [постиг]: „Это страдание“» и т. д.: «Вот каково страдание, и нет ничего сверх этого» — так я полностью постиг, узнал и проник в истину страдания в соответствии с действительностью, путем непосредственного проникновения в его собственную характеристику.

Tassa ca dukkhassa nibbattikaṃ taṇhaṃ "ayaṃ dukkhasamudayo"ti, tadubhayampi yaṃ ṭhānaṃ patvā nirujjhati taṃ tesaṃ appavattiṃ nibbānaṃ "ayaṃ dukkhanirodho"ti, tassa ca sampāpakaṃ ariyamaggaṃ "ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā"ti sarasalakkhaṇapaṭivedhena yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ jāniṃ paṭivijjhinti evamattho veditabbo.

И порождающую это страдание жажду я постиг как «это источник страдания». И ниббану, которая является прекращением их обоих, местом, достигнув которого они прекращаются и более не возникают, я постиг как «это прекращение страдания». И благородный путь, ведущий к этому прекращению, я постиг как «это путь, ведущий к прекращению страдания». Постиг, узнал и проник в соответствии с действительностью путем непосредственного проникновения в их собственные характеристики — так следует понимать этот смысл.

Evaṃ sarūpato saccāni dassetvā idāni kilesavasena pariyāyato dassento "ime āsavā"tiādimāha.

Показав таким образом истины в их собственном виде, теперь, показывая их иносказательно через призму загрязнений, он говорит: «Это влечения» и т. д.

Tassa me evaṃ jānato evaṃ passatoti tassa mayhaṃ evaṃ jānantassa evaṃ passantassa saha vipassanāya koṭippattaṃ maggaṃ katheti.

В словах «Когда я так знал, когда я так видел»: «у меня, так знающего и так видящего» — этим он указывает на надмирный путь, достигший вершины вместе с випассаной.

Kāmāsavāti kāmāsavato.

«От влечения к чувственности» (kāmāsavā) означает «от kāmāsavato» (то есть строго в значении отделения/аблятива: «от чего? — от влечения»).

Vimuccitthāti iminā phalakkhaṇaṃ dasseti.

Словом «освободился» (vimuccittha) он показывает момент плода.

Maggakkhaṇe hi cittaṃ vimuccati, phalakkhaṇe vimuttaṃ hoti.

Ибо в момент пути ум освобождается, а в момент плода он уже освобожден.

Vimuttasmiṃ vimuttamiti ñāṇanti iminā paccavekkhaṇañāṇaṃ dasseti.

Словами «В освобожденном возникло знание: „Освобожден“» он показывает знание перепроверки.

Khīṇā jātītiādīhi tassa bhūmiṃ.

Его статус [описывается] посредством выражений: «уничтожено (khīṇa) перерождение» и так далее.

Tena hi ñāṇena bhagavā paccavekkhanto "khīṇā jātī"tiādīni abbhaññāsiṃ.

Ведь именно посредством этого знания (ñāṇa) Благословенный, совершая ретроспективный обзор, полностью постиг: «уничтожено (khīṇa) перерождение» и так далее.

Katamā pana bhagavato jāti khīṇā, kathañca naṃ abbhaññāsīti?

Но какое же рождение Благословенного было уничтожено и как он постиг это?

Vuccate – na tāvassa atītā jāti khīṇā, pubbeva khīṇattā; na anāgatā, anāgate vāyāmābhāvato; na paccuppannā, vijjamānattā.

На это дается ответ: во-первых, его прошлое рождение не было уничтожено [сейчас], так как оно уже прекратилось в прошлом. Будущее рождение не было уничтожено [как нечто реально существующее], так как в будущем нет усилий. Настоящее рождение не уничтожено, так как оно существует прямо сейчас.

Yā pana maggassa abhāvitattā uppajjeyya ekacatupañcavokārabhavesu ekacatupañcakkhandhappabhedā jāti, sā maggassa bhāvitattā anuppādadhammataṃ āpajjanena khīṇā; taṃ so maggabhāvanāya pahīnakilese paccavekkhitvā "kilesābhāve vijjamānampi kammaṃ āyatiṃ appaṭisandhikaṃ hotī"ti jānanto abbhaññāsiṃ.

Однако то рождение, которое могло бы возникнуть в существованиях с одной, четырьмя или пятью совокупностями из-за неразвитости пути, благодаря развитию пути пришло в состояние невозникновения и тем самым было уничтожено. Рассмотрев загрязнения, устраненные развитием пути, он постиг это, зная: «При отсутствии загрязнений даже существующая карма не приносит плода в виде нового рождения в будущем».

Vusitanti vutthaṃ parivutthaṃ, kataṃ caritaṃ niṭṭhitanti attho.

«Прожита» (vusitaṃ) означает «пройдена, полностью осуществлена, совершена, практиковалась, завершена».

Brahmacariyanti maggabrahmacariyaṃ, puthujjanakalyāṇakena hi saddhiṃ satta sekkhā brahmacariyavāsaṃ vasanti nāma, khīṇāsavo vutthavāso.

«Святая жизнь» (brahmacariya) — это святая жизнь Пути. Ведь семь типов учеников (sekkhā) вместе с добродетельными обычными людьми (puthujjanakalyāṇa) всё ещё ведут святую жизнь, тогда как тот, чьи влечения уничтожены (khīṇāsava), уже завершил её.

Tasmā bhagavā attano brahmacariyavāsaṃ paccavekkhanto "vusitaṃ brahmacariya"nti abbhaññāsiṃ.

Поэтому Благословенный, созерцая своё собственное осуществление святой жизни, постиг: «Святая жизнь прожита».

Kataṃ karaṇīyanti catūsu saccesu catūhi maggehi pariññāpahānasacchikiriyābhāvanābhisamayavasena soḷasavidhampi kiccaṃ niṭṭhāpitanti attho.

«Сделано то, что должно быть сделано» (kataṃ karaṇīyaṃ) означает, что шестнадцатикратная обязанность в отношении четырёх истин посредством четырёх путей — через полное понимание, оставление, реализацию и развитие — была завершена.

Puthujjanakalyāṇakādayo hi etaṃ kiccaṃ karonti, khīṇāsavo katakaraṇīyo.

Ведь благородные обычные люди и другие только совершают это дело, тогда как тот, чьи влечения уничтожены, уже сделал то, что должно быть сделано.

Tasmā bhagavā attano karaṇīyaṃ paccavekkhanto "kataṃ karaṇīya"nti abbhaññāsiṃ.

Поэтому Благословенный, созерцая своё собственное исполненное дело, постиг: «Сделано то, что должно быть сделано».

Nāparaṃ itthattāyāti idāni puna itthabhāvāya evaṃ soḷasakiccabhāvāya kilesakkhayāya vā maggabhāvanākiccaṃ me natthīti abbhaññāsiṃ.

«Нет ничего более для этого состояния» (nāparaṃ itthattāya) означает: «Я постиг, что теперь у Меня больше нет обязанности по развитию Пути для повторения этого состояния, то есть для шестнадцатикратного исполнения обязанностей или для уничтожения загрязнений».

Idāni evaṃ paccavekkhaṇañāṇapariggahitaṃ taṃ āsavānaṃ khayañāṇādhigamaṃ brāhmaṇassa dassento ayaṃ kho me brāhmaṇātiādimāha.

Теперь, показывая брахману это достижение знания об уничтожении влечений, охваченное знанием перепроверки (paccavekkhaṇañāṇa), Благословенный произнёс: «Это, брахман...» и так далее.

Tattha vijjāti arahattamaggañāṇavijjā.

Здесь «знание» (vijjā) — это знание пути арахантства.

Avijjāti catusaccapaṭicchādikā avijjā.

«Неведение» (avijjā) — это неведение, скрывающее четыре истины.

Sesaṃ vuttanayameva.

Остальное объясняется так же, как было сказано ранее.

Ayaṃ pana viseso – ayaṃ kho me brāhmaṇa tatiyā abhinibbhidā ahosīti ettha ayaṃ kho mama brāhmaṇa āsavānaṃ khayañāṇamukhatuṇḍakena catusaccapaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā tatiyā abhinibbhidā tatiyā nikkhanti tatiyā ariyajāti ahosi, kukkuṭacchāpakasseva mukhatuṇḍakena vā pādanakhasikhāya vā aṇḍakosaṃ padāletvā tamhā aṇḍakosamhā abhinibbhidā nikkhanti kukkuṭanikāye paccājātīti.

Но вот в чём особенность: в словах «Это, брахман, было моим третьим прорывом» смысл таков: «Это, брахман, было моим третьим прорывом, третьим выходом, третьим благородным рождением, когда Я расколол скорлупу яйца неведения, скрывающего четыре истины, кончиком клюва знания об уничтожении влечений». Это подобно тому, как цыплёнок, расколов скорлупу яйца кончиком клюва или когтем лапы, совершает прорыв и выходит из этой скорлупы, рождаясь в семействе кур.

Padāletvā tato nikkhamanto sakimeva jāyati, ahaṃ pana pubbe-nivutthakkhandhapaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ bhinditvā paṭhamaṃ tāva pubbenivāsānussatiñāṇavijjāya jāto, tato sattānaṃ cutipaṭisandhipaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā dutiyaṃ dibbacakkhuñāṇavijjāya jāto, puna catusaccapaṭicchādakaṃ avijjaṇḍakosaṃ padāletvā tatiyaṃ āsavānaṃ khayañāṇavijjāya jāto; evaṃ tīhi vijjāhi tikkhattuṃ jāto.

...расколов её и выходя из неё, рождается лишь однажды. Я же, разбив скорлупу яйца неведения, скрывающего совокупности прошлых жизней, сначала родился благодаря знанию воспоминания о прошлых жизнях (пуббенивасануссати-ньяна-виджджа). Затем, расколов скорлупу яйца неведения, скрывающего смерть и перерождение существ, Я родился во второй раз благодаря знанию божественного глаза (дибба-чаккху-ньяна-виджджа). И вновь, расколов скорлупу яйца неведения, скрывающего четыре истины, Я родился в третий раз благодаря знанию об уничтожении влечений (асаваккхая-ньяна-виджджа). Таким образом, благодаря трём видам знания Я родился трижды.

Sā ca me jāti ariyā suparisuddhāti idaṃ dassesi.

И это моё рождение благородно и совершенно чисто» — вот что Он показал.

Evaṃ dassento ca pubbenivāsañāṇena atītaṃsañāṇaṃ, dibbacakkhunā paccuppannānāgataṃsañāṇaṃ, āsavakkhayena sakalalokiyalokuttaraguṇanti evaṃ tīhi vijjāhi sabbepi sabbaññuguṇe pakāsetvā attano ariyāya jātiyā jeṭṭhaseṭṭhabhāvaṃ brāhmaṇassa dassesīti.

И показывая это, Он явил знание о прошлом через знание о прошлых жизнях, знание о настоящем и будущем через божественный глаз, и все мирские и сверхмирские качества через уничтожение влечений. Так, раскрыв все качества всеведения с помощью этих трёх видов знания, Он показал брахману Своё превосходство и величие благодаря Своему благородному рождению.

15.Evaṃvutte verañjo brāhmaṇoti evaṃ bhagavatā lokānukampakena brāhmaṇaṃ anukampamānena vinigūhitabbepi attano ariyāya jātiyā jeṭṭhaseṭṭhabhāve vijjattayapakāsikāya dhammadesanāya vutte pītivipphāraparipuṇṇagattacitto verañjo brāhmaṇo taṃ bhagavato ariyāya jātiyā jeṭṭhaseṭṭhabhāvaṃ viditvā "īdisaṃ nāmāhaṃ sabbalokajeṭṭhaseṭṭhaṃ sabbaguṇasamannāgataṃ sabbaññuṃ 'aññesaṃ abhivādanādikammaṃ na karotī'ti avacaṃ – 'dhīratthu vatare aññāṇa"'nti attānaṃ garahitvā "ayaṃ dāni loke ariyāya jātiyā purejātaṭṭhena jeṭṭho, sabbaguṇehi appaṭisamaṭṭhena seṭṭho"ti niṭṭhaṃ gantvā bhagavantaṃ etadavoca – "jeṭṭho bhavaṃ gotamo seṭṭho bhavaṃ gotamo"ti.

15. В словах «Когда это было сказано, Веранджа, брахман...» смысл таков: когда Благословенный, сострадательный к миру, сострадая брахману, поведал в проповеди Дхаммы, раскрывающей три вида знания, о Своём превосходстве и величии по благородному рождению (которое обычно следовало бы скрывать), брахман Веранджа, чьё тело и разум были переполнены восторгом (pīti), осознав это превосходство и величие Благословенного по благородному рождению, упрекнул себя: «О таком человеке, величайшем и благороднейшем во всём мире, наделённом всеми благими качествами, всеведущем, я посмел сказать: "Он не выказывает почтения другим"! Позор же этому невежеству!» И, осудив себя, он пришёл к твёрдому убеждению: «Он воистину старший в мире, поскольку первым родился в благородном рождении, и Он благороднейший, поскольку не имеет равных во всех благих качествах». Обратившись к Благословенному, он сказал: «Почтенный Готама — старший, почтенный Готама — благороднейший».

Evañca pana vatvā puna taṃ bhagavato dhammadesanaṃ abbhanumodamāno "abhikkantaṃ, bho gotama, abhikkantaṃ, bho gotamā"tiādimāha.

Сказав это, он выразил глубокое одобрение проповеди Дхаммы Благословенного, воскликнув: «Великолепно, почтенный Готама! Великолепно, почтенный Готама!» и так далее.

Tatthāyaṃ abhikkantasaddo khayasundarābhirūpaabbhanumodanesu dissati.

Здесь слово «абхикканта» (abhikkanta) встречается в значениях: «конец» (khaya), «превосходный» (sundara), «красивый» (abhirūpa) и «одобрение» (abbhanumodana).

"Abhikkantā, bhante, ratti; nikkhanto paṭhamo yāmo, ciranisinno bhikkhusaṅgho"tiādīsu (a. ni. 8.20) hi khaye dissati.

Так, в таких фразах, как: «Ночь на исходе (abhikkantā), почтенный; первая стража миновала, община бхиккху долго сидит», оно употребляется в значении «конец».

"Ayaṃ me puggalo khamati, imesaṃ catunnaṃ puggalānaṃ abhikkantataro ca paṇītataro cā"tiādīsu (a. ni. 4.100) sundare.

В таких фразах, как: «Этот человек мне приятен; из этих четырёх людей он самый превосходный (abhikkantataro) и самый утончённый», оно употребляется в значении «превосходный».

Atha vā abhikkantanti atiiṭṭhaṃ atimanāpaṃ atisundaranti vuttaṃ hoti.

Или же «abhikkanta» означает «крайне желанное, чрезвычайно приятное, превосходное».

Tattha ekena abhikkantasaddena desanaṃ thometi, ekena attano pasādaṃ.

При этом одним словом «abhikkanta» он восхваляет проповедь, а другим — свою собственную преданность.

Ayañhi ettha adhippāyo – "abhikkantaṃ, bho gotama, yadidaṃ bhoto gotamassa dhammadesanā, abhikkantaṃ yadidaṃ bhoto gotamassa dhammadesanaṃ āgamma mama pasādo"ti.

Ведь намерение здесь таково: «Великолепна, почтенный Готама, эта проповедь Дхаммы почтенного Готамы! Великолепна моя преданность, возникшая благодаря проповеди Дхаммы почтенного Готамы!»

Bhagavatoyeva vā vacanaṃ dve dve atthe sandhāya thometi – bhoto gotamassa vacanaṃ abhikkantaṃ dosanāsanato abhikkantaṃ guṇādhigamanato, tathā saddhājananato paññājananato, sātthato sabyañjanato, uttānapadato gambhīratthato, kaṇṇasukhato hadayaṅgamato, anattukkaṃsanato aparavambhanato, karuṇāsītalato paññāvadātato, apātharamaṇīyato vimaddakkhamato, suyyamānasukhato vīmaṃsiyamānahitatoti evamādīhi yojetabbaṃ.

Или же он восхваляет слова самого Благословенного, имея в виду по два значения для каждого: слова почтенного Готамы великолепны, поскольку они уничтожают пороки и ведут к обретению добродетелей; точно так же, поскольку они порождают веру и порождают мудрость; по смыслу и по букве; по ясности слов и по глубине смысла; по приятности для слуха и по проникновению в сердце; по отсутствию самовозвеличивания и отсутствию принижения других; по прохладе сострадания и чистоте мудрости; по приятности при первом восприятии и по способности выдерживать критический анализ; по блаженству при слушании и по пользе при размышлении — так следует связывать эти значения.

Tato parampi catūhi upamāhi desanaṃyeva thometi.

Далее он восхваляет саму проповедь с помощью четырёх сравнений.

Tattha nikkujjitanti adhomukhaṭhapitaṃ, heṭṭhāmukhajātaṃ vā.

Здесь «перевёрнутое» (nikkujjita) означает «поставленное дном вверх» или «оказавшееся перевёрнутым».

Ukkujjeyyāti uparimukhaṃ kareyya.

«Поставил бы прямо» (ukkujjeyya) означает «повернул бы отверстием вверх».

Paṭicchannanti tiṇapaṇṇādipaṭicchāditaṃ.

«Скрытое» (paṭicchanna) означает «покрытое травой, листьями и т. д.».

Vivareyyāti ugghāṭeyya.

«Открыл бы» (vivareyya) означает «раскрыл бы».

Mūḷhassāti disāmūḷhassa.

«Заблудившемуся» (mūḷhassa) означает «потерявшему ориентиры в сторонах света».

Maggaṃ ācikkheyyāti hatthe gahetvā esa maggoti vadeyya.

«Указал бы путь» (maggaṃ ācikkheyya) означает «взяв за руку, сказал бы: "Вот этот путь"».

Andhakāreti kāḷapakkhacātuddasī aḍḍharatta-ghanavanasaṇḍa-meghapaṭalehi caturaṅge tamasi.

«Во тьме» (andhakāre) означает в четырёхкратной тьме, созданной безлунной ночью четырнадцатого дня убывающей луны, полночью, густой чащей леса и покровом грозовых туч.

Ayaṃ tāva anuttānapadattho.

Таково сначала объяснение неясных слов.

Ayaṃ pana adhippāyayojanā – yathā koci nikkujjitaṃ ukkujjeyya, evaṃ saddhammavimukhaṃ asaddhamme patiṭṭhitaṃ maṃ asaddhammā vuṭṭhāpentena; yathā paṭicchannaṃ vivareyya, evaṃ kassapassa bhagavato sāsanantaradhānā pabhuti micchādiṭṭhigahanapaṭicchannaṃ sāsanaṃ vivarantena; yathā mūḷhassa maggaṃ ācikkheyya, evaṃ kummaggamicchāmaggappaṭipannassa me saggamokkhamaggaṃ ācikkhantena; yathā andhakāre telapajjotaṃ dhāreyya, evaṃ mohandhakāre nimuggassa me buddhādiratanattayarūpāni apassato tappaṭicchādakamohandhakāraviddhaṃsakadesanāpajjotaṃ dhārentena, mayhaṃ bhotā gotamena etehi pariyāyehi pakāsitattā anekapariyāyena dhammo pakāsitoti.

А вот применение этого смысла: «Подобно тому как кто-то перевернул бы сосуд прямо, так и меня, отвернувшегося от истинного учения и утвердившегося в ложном учении, почтенный Готама поднял из ложного учения; подобно тому как открыли бы скрытое, так и Учение, скрытое дебрями ложных взглядов со времени исчезновения учения Благословенного Кассапы, было открыто им; подобно тому как заблудившемуся указали бы путь, так и мне, вставшему на дурной и ложный путь, был указан им путь к небесам и освобождению; подобно тому как во тьме несли бы масляный светильник, так и мне, погружённому во тьму заблуждения и не видящему образов Трёх Драгоценностей, начиная с Будды, был явлен им светильник проповеди, рассеивающий скрывающую их тьму заблуждения. Поскольку почтенный Готама разъяснил мне всё этими способами, Дхамма была явлена им многими способами».

Evaṃ desanaṃ thometvā imāya desanāya ratanattaye pasannacitto pasannākāraṃ karonto "esāha"ntiādimāha.

Так, восхвалив проповедь и обретя благодаря этой проповеди преданность Трём Драгоценностям, он, выражая свою преданность, произнёс: «Вот я...» и так далее.

Tattha esāhanti eso ahaṃ.

Здесь «esāhaṃ» означает «вот я» (eso ahaṃ).

Bhavantaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gacchāmīti bhavantaṃ gotamaṃ saraṇanti gacchāmi; bhavaṃ me gotamo saraṇaṃ, parāyaṇaṃ, aghassa tātā, hitassa ca vidhātāti iminā adhippāyena bhavantaṃ gotamaṃ gacchāmi bhajāmi sevāmi payirupāsāmi, evaṃ vā jānāmi bujjhāmīti.

«Прибегаю к почтенному Готаме как к убежищу» означает «я иду к почтенному Готаме как к прибежищу». С таким намерением: «Почтенный Готама — моё убежище, моя опора, защитник от зла и устроитель блага», я иду к почтенному Готаме, почитаю Его, служу Ему, приближаюсь к Нему, или же так: «Я знаю Его, я понимаю Его».

Yesañhi dhātūnaṃ gatiattho, buddhipi tesaṃ attho; tasmā "gacchāmī"ti imassa jānāmi bujjhāmīti ayampi attho vutto.

Ведь у тех глагольных корней, которые имеют значение «движение» (gati), есть также значение «понимание» (buddhi); поэтому для слова «gacchāmi» указано также значение «я знаю, я понимаю».

Dhammañca bhikkhusaṅghañcāti ettha pana adhigatamagge sacchikatanirodhe yathānusiṭṭhaṃ paṭipajjamāne ca catūsu apāyesu apatamāne dhāretīti dhammo; so atthato ariyamaggo ceva nibbānañca.

Что касается слов «и к Дхамме, и к общине бхиккху»: «Дхамма» (dhammo) называется так потому, что она удерживает (dhāreti) от падения в четыре мира страданий (apāya) тех, кто достиг Пути, реализовал прекращение (nirodha) и практикует в соответствии с наставлениями. По сути, она представляет собой Благородный Путь и Ниббану.

Vuttaṃ hetaṃ – "yāvatā, bhikkhave, dhammā saṅkhatā, ariyo aṭṭhaṅgiko maggo tesaṃ aggamakkhāyatī"ti (a. ni. 4.34) vitthāro.

Ведь сказано: «О бхиккху, в какой бы мере ни существовали обусловленные явления, Благородный Восьмеричный Путь провозглашается наивысшим из них» и так далее подробно.

Na kevalañca ariyamaggo ceva nibbānañca, api ca kho ariyaphalehi saddhiṃ pariyattidhammopi.

И это не только Благородный Путь и Ниббана, но также и учение текстов (pariyattidhamma) вместе с благородными плодами (ariyaphala).

Vuttampi hetaṃ chattamāṇavakavimāne –

Это также сказано в Чаттаманавака-вимане:

Ettha hi rāgavirāgoti maggo kathito.

Ведь здесь под словами «свободная от страсти» (rāgavirāgo) подразумевается Путь.

Anejamasokanti phalaṃ.

Под словами «непоколебимая, безпечальная» (anejam asokaṃ) — Плод.

Dhammamasaṅkhatanti nibbānaṃ.

Под словами «необусловленная Дхамма» (dhammam asaṅkhataṃ) — Ниббана.

Appaṭikūlaṃ madhuramimaṃ paguṇaṃ suvibhattanti piṭakattayena vibhattā sabbadhammakkhandhāti.

Под словами «безупречная, сладостнаякая, хорошо освоенной, прекрасно разделённая» — все группы Дхаммы, разделённые по трём корзинам (Типитаке).

Diṭṭhisīlasaṅghātena saṃhatoti saṅgho, so atthato aṭṭhaariyapuggalasamūho.

«Община» (saṅgho) называется так потому, что она объединена единством взглядов и нравственности. По сути, она представляет собой собрание восьми благородных личностей.

Vuttañhetaṃ tasmiṃyeva vimāne –

Это также сказано в той же вимане:

Bhikkhūnaṃ saṅgho bhikkhusaṅgho.

Община бхиккху — это собрание бхиккху.

Ettāvatā ca brāhmaṇo tīṇi saraṇagamanāni paṭivedesi.

На этом брахман объявил о своём троекратном принятии прибежища.

Saraṇagamanappabhedo, saraṇagamanaphalaṃ, saṃkileso, bhedoti ayaṃ vidhi vedi tabbo.

...виды принятия прибежища, плод принятия прибежища, его осквернение и его нарушение — этот порядок следует знать.

So pana idha vuccamāno atibhāriyaṃ vinayanidānaṃ karotīti na vutto.

Однако, если излагать его здесь, это сделает введение к Винае слишком громоздким, поэтому он здесь не приводится.

Atthikehi pana papañcasūdaniyaṃ vā majjhimaṭṭhakathāyaṃ bhayabheravasuttavaṇṇanato (ma. ni. aṭṭha. 1.56) sumaṅgalavilāsiniyaṃ vā dīghanikāyaṭṭhakathāyaṃ (dī. ni. aṭṭha. 1.250) saraṇavaṇṇanato gahetabboti.

Теми же, кто желает ознакомиться с ним, его следует взять либо из «Папанчасудани» — комментария к Мадджхима-никае, из разъяснения к Бхаябхерава-сутте, либо из «Сумангалавиласини» — комментария к Дигха-никае, из разъяснения о прибежище.

Upāsakaṃmaṃ bhavaṃ gotamo dhāretūti maṃ bhavaṃ gotamo "upāsako aya"nti evaṃ dhāretūti attho.

«Пусть почтенный Готама считает меня мирянином-последователем» означает: «Пусть почтенный Готама считает меня так: "Это мирянин-последователь"».

Upāsakavidhikosallatthaṃ panettha ko upāsako, kasmā upāsakoti vuccati, kimassa sīlaṃ, ko ājīvo, kā vipatti, kā sampattīti idaṃ pakiṇṇakaṃ veditabbaṃ.

Для обретения искусности в правилах, касающихся мирян-последователей, здесь следует уяснить следующие смешанные вопросы: кто является мирянином-последователем (upāsaka), почему он зовется мирянином-последователем, какова его нравственность (шила), каков его образ жизни (ājīva), в чем его падение (vipatti) и в чем его совершенство (sampatti)?

Taṃ atibhāriyakaraṇato idha na vibhattaṃ, atthikehi pana papañcasūdaniyaṃ majjhimaṭṭhakathāyaṃ (ma. ni. aṭṭha. 1.56) vuttanayeneva veditabbaṃ.

Из-за чрезмерной обширности этой темы она здесь подробно не разбирается; однако те, кто желает это знать, должны уяснить это так, как изложено в «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае.

Ajjataggeti ettha ayaṃ aggasaddo ādikoṭikoṭṭhāsaseṭṭhesu dissati.

В слове «отныне / с сегодняшнего дня» (ajjatagge) слово «agga» встречается в значениях: «начало» (ādi), «кончик/предел» (koṭi), «часть/доля» (koṭṭhāsa) и «лучший/превосходный» (seṭṭha).

"Ajjatagge, samma dovārika, āvarāmi dvāraṃ nigaṇṭhānaṃ nigaṇṭhīna"ntiādīsu (ma. ni. 2.70) hi ādimhi dissati.

[В таких пассажах, как:] «С сегодняшнего дня (ajjatagge), любезный привратник, я закрываю двери для нигантхов и нигантхи», оно встречается в значении «начало».

"Teneva aṅgulaggena taṃ aṅgulaggaṃ parāmaseyya (kathā. 441), ucchaggaṃ veḷagga"ntiādīsu koṭiyaṃ.

[В таких пассажах, как:] «Пусть он коснется кончиком того же пальца (aṅgulaggena) кончика этого пальца», «верхушка сахарного тростника» (ucchagga), «верхушка бамбука» (veḷagga), оно встречается в значении «кончик/предел».

"Ambilaggaṃ vā madhuraggaṃ vā tittakaggaṃ vā (saṃ. ni. 5.374) anujānāmi, bhikkhave, vihāraggena vā pariveṇaggena vā bhājetu"ntiādīsu (cūḷava. 318) koṭṭhāse.

[В таких пассажах, как:] «Разрешаю вам, монахи, делить кислую долю (ambilagga), сладкую долю (madhuragga) или горькую долю (tittakagga)... по кельям (vihāraggena) или по дворам (pariveṇaggena)», оно встречается в значении «часть/доля».

"Yāvatā, bhikkhave, sattā apadā vā dvipadā vā - pe - tathāgato tesaṃ aggamakkhāyatī"tiādīsu (a. ni. 4.34) seṭṭhe.

[В таких пассажах, как:] «Монахи, среди существ — будь то безногие, двуногие... Татхагата считается лучшим (agga) из них», оно встречается в значении «лучший/превосходный».

Idha panāyaṃ ādimhi daṭṭhabbo.

Здесь же [в слове «ajjatagge»] его следует понимать в значении «начало».

Tasmā ajjataggeti ajjataṃ ādiṃ katvāti evamettha attho veditabbo.

Поэтому значение слова «ajjatagge» здесь следует понимать как «сделав сегодняшний день началом».

Ajjatanti ajjabhāvanti vuttaṃ hoti.

«Ajjata» означает «сегодняшнее состояние».

Ajjadagge icceva vā pāṭho, dakāro padasandhikaro, ajja aggaṃ katvāti vuttaṃ hoti.

Или же существует чтение «ajjatagge», где звук «d» служит для соединения слов (padasandhi), что означает «сделав сегодня началом».

Pāṇupetanti pāṇehi upetaṃ, yāva me jīvitaṃ pavattati, tāva upetaṃ anaññasatthukaṃ tīhi saraṇagamanehi saraṇagataṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu jānātu, ahañhi sacepi me tikhiṇena asinā sīsaṃ chindeyyuṃ, neva buddhaṃ "na buddho"ti vā, dhammaṃ "na dhammo"ti vā, saṅghaṃ "na saṅgho"ti vā vadeyyanti.

«Наделенный жизнью» (pāṇupetaṃ) означает «соединенный с жизненными силами»; смысл таков: «Пусть почтенный Готама считает и знает меня как мирянина-последователя, который, пока длится моя жизнь, принял прибежище посредством трех прибежищ и не имеет иного учителя. Ибо даже если бы мне отсекли голову острым мечом, я ни в коем случае не сказал бы о Будде: "Он не Будда", о Дхамме: "Она не Дхамма", или о Сангхе: "Она не Сангха"».

Ettha ca brāhmaṇo pāṇupetaṃ saraṇagatanti puna saraṇagamanaṃ vadanto attasanniyyātanaṃ pakāsetīti veditabbo.

И здесь следует понимать, что брахман, вновь произнося формулу принятия прибежища со словами «принявший прибежище на всю жизнь», являет тем самым полное предание себя (attasanniyyātana).

Evaṃ attānaṃ niyyātetvā bhagavantaṃ saparisaṃ upaṭṭhātukāmo āha – "adhivāsetu ca me bhavaṃ gotamo verañjāyaṃ vassāvāsaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti.

Вверив себя таким образом и желая послужить Благословенному вместе с его окружением, он сказал: «Пусть почтенный Готама вместе с общиной монахов примет мое приглашение провести сезон дождей в Верандже».

Kiṃ vuttaṃ hoti – upāsakañca maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu, adhivāsetu ca me verañjāyaṃ vassāvāsaṃ, tayo māse verañjaṃ upanissāya mama anuggahatthaṃ vāsaṃ sampaṭicchatūti.

Что этим сказано? «Пусть почтенный Готама считает меня своим мирянином-последователем и примет мое приглашение провести сезон дождей в Верандже; пусть он милостиво согласится пребывать в течение трех месяцев в окрестностях Веранджи ради блага для меня».

Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvenāti athassa vacanaṃ sutvā bhagavā kāyaṅgaṃ vā vācaṅgaṃ vā acopetvā abbhantareyeva khantiṃ cāretvā tuṇhībhāvena adhivāsesi; brāhmaṇassa anuggahatthaṃ manasāva sampaṭicchīti vuttaṃ hoti.

«Благословенный выразил согласие своим молчанием»: услышав эти слова, Благословенный, не шевельнув ни телом, ни голосом, проявив внутреннее согласие, принял приглашение своим молчанием. Это означает, что ради блага брахмана он выразил согласие в своем уме.

Athakho verañjo brāhmaṇo bhagavato adhivāsanaṃ viditvāti atha verañjo brāhmaṇo sace me samaṇo gotamo nādhivāseyya, kāyena vā vācāya vā paṭikkhipeyya.

«Тогда брахман из Веранджи, поняв, что Благословенный выразил согласие»: тогда брахман из Веранджи подумал: «Если бы отшельник Готама не принял моего приглашения, он отверг бы его действием тела или словом. Но поскольку он не отверг его, а проявил внутреннее согласие, он принял его в своем уме».

Yasmā pana appaṭikkhipitvā abbhantare khantiṃ dhāresi, tasmā me manasāva adhivāsesīti evaṃ ākārasallakkhaṇakusalatāya bhagavato adhivāsanaṃ viditvā, attano nisinnāsanato vuṭṭhāya catūsu disāsu bhagavantaṃ sakkaccaṃ vanditvā tikkhattuṃ padakkhiṇaṃ katvā āgatakālato pabhuti jātimahallakabrāhmaṇānaṃ abhivādanādīni na karotīti vigarahitvāpi idāni viññātabuddhaguṇo kāyena vācāya manasā ca anekakkhattuṃ vandantopi atittoyeva hutvā dasanakhasamodhānasamujjalaṃ añjaliṃ paggayha sirasmiṃ patiṭṭhāpetvā yāva dassanavisayo tāva paṭimukhoyeva apakkamitvā dassanavisayaṃ vijahanaṭṭhāne vanditvā pakkāmi.

Поняв таким образом согласие Благословенного благодаря своему умению распознавать знаки, он поднялся со своего места, почтительно поклонился Благословенному со всех четырех сторон, трижды обошел его, держа его по правую руку. И хотя прежде он пренебрежительно относился к другим, не совершая поклонов даже пожилым брахманам благородного происхождения, теперь, познав качества Будды, он многократно кланялся ему телом, словом и умом, но все еще не мог полностью насытиться этим чувством. Сложив ладони в почтительном жесте, сияющем от соприкосновения десяти ногтей, и приложив их к голове, он отступал назад, держась лицом к Будде, пока тот оставался в поле его зрения. И лишь там, где Будда скрылся из виду, он совершил последний поклон и удалился.

16.Tena kho pana samayena verañjā dubbhikkhā hotīti yasmiṃ samaye verañjena brāhmaṇena bhagavā verañjaṃ upanissāya vassāvāsaṃ yācito, tena samayena verañjā dubbhikkhā hoti.

16. «В то время в Верандже был голод-двоебедствие»: в то время, когда брахман из Веранджи попросил Благословенного провести сезон дождей в окрестностях Веранджи, в Верандже наступил голод.

Dubbhikkhāti dullabhabhikkhā; sā pana dullabhabhikkhatā yattha manussā assaddhā honti appasannā, tattha susassakālepi atisamagghepi pubbaṇṇāparaṇṇe hoti.

«Голод (dubbhikkhā) — это труднодоступность подаяния (dullabhabhikkhā); однако эта труднодоступность подаяния (dullabhabhikkhatā) бывает там, где люди являются неверующими (assaddhā) и неумиротворенными (appasannā), — даже во время хорошего урожая (susassakālepi), при чрезвычайной дороговизне (atisamagghepi) зерновых культур (pubbaṇṇāparaṇṇe).

Verañjāyaṃ pana yasmā na tathā ahosi, apica kho dusassatāya chātakadosena ahosi tasmā tamatthaṃ dassento dvīhitikātiādimāha.

Поскольку в Верандже (verañjāyaṃ) было не так, но, напротив, [это] произошло из-за неурожая (dusassatāya) по причине порока голодания (chātakadosena), — поэтому, указывая на это значение, сказано: "двоебедствие" (dvīhitikā) и так далее.

Tattha dvīhitikāti dvidhā pavattaīhitikā.

Там (tattha) [выражение] "двоебедствие" (dvīhitikā) [означает]: бедствие, развернувшееся в двух видах (dvidhā pavattaīhitikā).

Īhitaṃ nāma iriyā dvidhā pavattā – cittairiyā, cittaīhā.

"Стремление" (īhita) поистине является движением (iriyā), развернувшимся в двух видах (dvidhā pavattā): движение ума (cittairiyā), побуждение ума (cittaīhā)».

"Ettha lacchāma nu kho kiñci bhikkhamānā na lacchāmā"ti, "jīvituṃ vā sakkhissāma nu kho no"ti ayamettha adhippāyo.

Смысл здесь таков: [люди думали:] «Получим ли мы что-нибудь, прося здесь милостыню, или не получим?», «Сможем ли мы выжить или нет?».

Atha vā dvīhitikāti dujjīvikā, īhitaṃ īhā iriyanaṃ pavattanaṃ jīvitantiādīni padāni ekatthāni.

Или же двоебедствие (dvīhitikā) [означает]: тяжелая жизнь (dujjīvikā), [поскольку] такие слова (padāni), как "стремление" (īhitaṃ), "побуждение" (īhā), движение (iriyanaṃ), протекание (pavattanaṃ), жизнь (jīvitaṃ) и так далее (ādīni), имеют одно и то же значение (ekatthāni).

Tasmā dukkhena īhitaṃ ettha pavattatīti dvīhitikāti ayamettha padattho.

Поэтому, [в значении] "поскольку здесь стремление (īhitaṃ) протекает (pavattati) со страданием (dukkhena)", [это называется] "двоебедствие" (dvīhitikā) — таков здесь смысл слова (padattho).

Setaṭṭhikāti setakāni aṭṭhīni etthāti setaṭṭhikā.

[Выражение] "пораженная белой гнилью / усеянная белыми костями" (setaṭṭhikā) [означает]: "белые кости (setakāni aṭṭhīni) [находятся] здесь", оттого и "пораженная белой гнилью / усеянная белыми костями" (setaṭṭhikā).

Divasampi yācitvā kiñci aladdhā matānaṃ kapaṇamanussānaṃ ahicchattakavaṇṇehi aṭṭhīhi tatra tatra parikiṇṇāti vuttaṃ hoti.

Означает, [что земля] была усыпана там и тут (tatra tatra parikiṇṇā) похожими на дождевые грибы-дождевики (ahicchattakavaṇṇehi) костями (aṭṭhīhi) несчастных людей (kapaṇamanussānaṃ), умерших (matānaṃ) после того, как они даже просили [милостыню] целый день и ничего не получили.

Setaṭṭikātipi pāṭho.

Существует также вариант чтения (pāṭho) — "setaṭṭikā" [ṭ вместо ṭh].

Tassattho – setā aṭṭi etthāti setaṭṭikā.

Его смысл (tassattho): "белое страдание (setā aṭṭi) [находится] здесь (ettha)", оттого и "setaṭṭikā".

Aṭṭīti āturatā byādhi rogo.

"Страдание" (aṭṭi) — это изнурение (āturatā), недуг (byādhi), болезнь (rogo).

Tattha ca sassānaṃ gabbhaggahaṇakāle setakarogena upahatameva pacchinnakhīraṃ aggahitataṇḍulaṃ paṇḍarapaṇḍaraṃ sālisīsaṃ vā yavagodhūmasīsaṃ vā nikkhamati, tasmā "setaṭṭikā"ti vuccati.

И там, во время формирования завязи (gabbhaggahaṇakāle) зерновых культур (sassānaṃ), метелка риса шали или колос ячменя и пшеницы, пораженные белой болезнью (setakarogena upahatameva), выходят с высохшим соком (pacchinnakhīraṃ), без образовавшихся зерен (aggahitataṇḍulaṃ) и совершенно белыми, поэтому это зовется "setaṭṭikā".

Vappakāle suṭṭhu abhisaṅkharitvāpi vuttasassaṃ tattha salākā eva sampajjatīti salākāvuttā; salākāya vā tattha jīvitaṃ pavattentīti salākāvuttā.

«Живущая по жетонам» (salākāvuttā) означает, что даже если во время сева земля была хорошо подготовлена, посеянный урожай приносит лишь пустые стебли (salākā); или же это означает, что люди поддерживают там жизнь с помощью жетонов (salākā).

Kiṃ vuttaṃ hoti?

Что это означает?

Tattha kira dhaññavikkayakānaṃ santikaṃ kayakesu gatesu dubbalamanusse abhibhavitvā balavamanussāva dhaññaṃ kiṇitvā gacchanti.

Говорят, что когда покупатели приходили к торговцам зерном, сильные люди, оттесняя слабых, скупали все зерно и уходили.

Dubbalamanussā alabhamānā mahāsaddaṃ karonti.

Слабые же люди, ничего не получив, поднимали сильный крик.

Dhaññavikkayakā "sabbesaṃ saṅgahaṃ karissāmā"ti dhaññakaraṇaṭṭhāne dhaññamāpakaṃ nisīdāpetvā ekapasse vaṇṇajjhakkhaṃ nisīdāpesuṃ.

Торговцы зерном, решив: «Мы поможем всем», усадили отмеривающего зерно на месте его распределения, а рядом посадили кассира (оценщика монет).

Dhaññatthikā vaṇṇajjhakkhassa santikaṃ gacchanti.

Желающие купить зерно подходили к кассиру.

So āgatapaṭipāṭiyā mūlaṃ gahetvā "itthannāmassa ettakaṃ dātabba"nti salākaṃ likhitvā deti, te taṃ gahetvā dhaññamāpakassa santikaṃ gantvā dinnapaṭipāṭiyā dhaññaṃ gaṇhanti.

Тот принимал плату в порядке очереди и выписывал жетон (salākaṃ) с надписью: «Такому-то выдать столько-то». Покупатели брали этот жетон, шли к отмеривающему зерно и получали его в порядке выдачи жетонов.

Evaṃ salākāya tattha jīvitaṃ pavattentīti salākāvuttā.

Поскольку они таким образом поддерживали жизнь с помощью жетонов, это место называют «живущей по жетонам» (salākāvuttā).

Na sukarā uñchena paggahena yāpetunti paggahena yo uñcho, tena yāpetuṃ na sukarā.

«Нелегко было выживать сбором остатков колосьев и получением милостыни»: «получением милостыни» (paggahena) называется сбор остатков пищи, [и] выживать этим сбором было нелегко.

Pattaṃ gahetvā yaṃ ariyā uñchaṃ karonti, bhikkhācariyaṃ caranti, tena uñchena yāpetuṃ na sukarāti vuttaṃ hoti.

Это означает, что благородные мужи, взяв чашу, совершали сбор остатков пищи, обходили дома ради подаяния, но выживать этим сбором было нелегко.

Tadā kira tattha sattaṭṭhagāme piṇḍāya caritvā ekadivasampi yāpanamattaṃ na labhanti.

Говорят, что в то время, даже обойдя семь или восемь деревень в поисках подаяния, они за один день не могли получить пищи, достаточной для выживания.

Tena kho pana samayena uttarāpathakā assavāṇijā - pe - assosi kho bhagavā udukkhalasaddanti – tenāti yasmiṃ samaye bhagavā verañjaṃ upanissāya vassāvāsaṃ upagato tena samayena.

В то время торговцы лошадьми из Северной страны... Благословенный услышал стук ступ»: «в то время» означает время, когда Благословенный прибыл в окрестности Веранджи для проведения сезона дождей.

Uttarāpathavāsikā uttarāpathato vā āgatattā evaṃ laddhavohārā assavāṇijā uttarāpathe assānaṃ uṭṭhānaṭṭhāne pañca assasatāni gahetvā diguṇaṃ tiguṇaṃ lābhaṃ patthayamānā desantaraṃ gacchantā tehi attano vikkāyikabhaṇḍabhūtehi pañcamattehi assasatehi verañjaṃ vassāvāsaṃ upagatā honti.

Торговцы лошадьми, жившие в Северной стране (uttarāpatha) или прибывшие оттуда и потому получившие такое имя, взяв пятьсот лошадей в местах их разведения в Северной стране (uttarāpatha) и желая получить двойную или тройную прибыль, направлялись в другие земли. Вместе со своими пятистами лошадьми, бывшими их товаром для продажи, они остановились на время сезона дождей в Верандже.

Kasmā?

Почему?

Na hi sakkā tasmiṃ dese vassike cattāro māse addhānaṃ paṭipajjituṃ.

Потому что в этой местности во время четырех месяцев сезона дождей невозможно (na hi sakkā) совершать дальние переходы.

Upagacchantā ca bahinagare udakena anajjhottharaṇīye ṭhāne attano ca vāsāgārāni assānañca mandiraṃ kārāpetvā vatiyā parikkhipiṃsu.

Прибыв туда, они построили для себя жилища, а для лошадей — стойла за пределами города, в месте, не затапливаемом водой, и обнесли их изгородью.

Tāni tesaṃ vasanaṭṭhānāni "assamaṇḍalikāyo"ti paññāyiṃsu.

Эти места их обитания стали известны как «загоны для лошадей» (assamaṇḍalikā).

Tenāha – "tehi assamaṇḍalikāsu bhikkhūnaṃ patthapatthapulakaṃ paññattaṃ hotī"ti.

Поэтому сказано: «Они установили в загонах для лошадей выдачу по одной мере пропаренного ячменя для каждого монаха».

Patthapatthapulakanti ekamekassa bhikkhuno patthapatthapamāṇaṃ pulakaṃ.

«Выдача по мере пропаренного ячменя» (patthapitthapulaka) означает меру в один паттха пропаренного ячменя (pulaka) для каждого отдельного монаха.

Pattho nāma nāḷimattaṃ hoti, ekassa purisassa alaṃ yāpanāya.

Мера «паттха» (pattha) равна одной нали, чего достаточно для выживания одного человека.

Vuttampi hetaṃ – "patthodano nālamayaṃ duvinna"nti (jā. 2.21.192).

Об этом также сказано: «Этой одной меры вареного риса (patthodana) не хватит на двоих».

Pulakaṃ nāma nitthusaṃ katvā ussedetvā gahitayavataṇḍulā vuccanti.

«Пропаренный ячмень» (pulaka) — это очищенные от шелухи и пропаренные зерна ячменя.

Yadi hi sathusā honti, pāṇakā vijjhanti, addhānakkhamā na honti.

Ведь если бы они были с шелухой, в них завелись бы вредители, и они не перенесли бы долгого пути.

Tasmā te vāṇijā addhānakkhamaṃ katvā yavataṇḍulamādāya addhānaṃ paṭipajjanti "yattha assānaṃ khādanīyaṃ tiṇaṃ dullabhaṃ bhavissati, tatthetaṃ assabhattaṃ bhavissatī"ti.

Поэтому те торговцы брали с собой в дорогу очищенный ячмень, пригодный для долгого хранения, думая: «Там, где трудно будет найти траву для корма лошадей, это послужит им пищей»

Kasmā pana tehi taṃ bhikkhūnaṃ paññattanti?

Почему же они установили это для монахов?

Vuccate – "na hi te dakkhiṇāpathamanussā viya assaddhā appasannā, te pana saddhā pasannā buddhamāmakā, dhammamāmakā, saṅghamāmakā; te pubbaṇhasamayaṃ kenacideva karaṇīyena nagaraṃ pavisantā dve tayo divase addasaṃsu sattaṭṭha bhikkhū sunivatthe supārute iriyāpathasampanne sakalampi nagaraṃ piṇḍāya caritvā kiñci alabhamāne.

Ответ таков: они не были лишены веры и преданности, подобно жителям Южной страны (dakkhiṇāpatha). Напротив, они были полны веры, преданности и почитали Будду, Дхамму и Сангху. Входя утром в город по какому-то делу, они в течение двух или трех дней видели семь или восемь монахов, должным образом одетых и запахнутых в мантии, обладающих достойным поведением, которые обходили весь город ради подаяния и ничего не получали.

Disvāna nesaṃ etadahosi – "ayyā imaṃ nagaraṃ upanissāya vassaṃ upagatā; chātakañca vattati, na ca kiñci labhanti, ativiya kilamanti.

Увидев это, они подумали: «Благородные мужи прибыли в окрестности этого города для проведения сезона дождей. Но здесь свирепствует голод, они ничего не получают и крайне истощены.

Mayañcamha āgantukā, na sakkoma nesaṃ devasikaṃ yāguñca bhattañca paṭiyādetuṃ.

Мы же здесь люди пришлые и не можем ежедневно готовить для них кашу и рис.

Amhākaṃ pana assā sāyañca pāto ca dvikkhattuṃ bhattaṃ labhanti.

Однако наши лошади получают корм дважды в день — утром и вечером.

Yaṃnūna mayaṃ ekamekassa assassa pātarāsabhattato ekamekassa bhikkhuno patthapatthapulakaṃ dadeyyāma.

Что если мы будем выделять из утреннего корма каждой лошади по одной мере пропаренного ячменя для каждого монаха?

Evaṃ ayyā ca na kilamissanti, assā ca yāpessantī"ti.

Так благородные мужи не будут голодать, а лошади все равно смогут прокормиться».

Te bhikkhūnaṃ santikaṃ gantvā etamatthaṃ ārocetvā "bhante, tumhe patthapatthapulakaṃ paṭiggahetvā yaṃ vā taṃ vā katvā paribhuñjathā"ti yācitvā devasikaṃ patthapatthapulakaṃ paññapesuṃ.

Они пришли к монахам, сообщили им об этом и попросили: «Досточтимые, примите эту меру пропаренного ячменя и употребляйте ее в пищу, приготовив так, как сочтете нужным». С тех пор они ежедневно выделяли по одной мере пропаренного ячменя.

Tena vuttaṃ – "tehi assamaṇḍalikāsu bhikkhūnaṃ patthapatthapulakaṃ paññattaṃ hotī"ti.

Поэтому сказано: «Они установили в загонах для лошадей выдачу по одной мере пропаренного ячменя для каждого монаха».

Paññattanti niccabhattasaṅkhepena ṭhapitaṃ.

Слово «установлено» (paññatta) означает «предназначенное в качестве регулярного подношения пищи».

Idāni bhikkhū pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvātiādīsu pubbaṇhasamayanti divasassa pubbabhāgasamayaṃ, pubbaṇhasamayeti attho.

Далее, в выражении «Затем бхиккху, одевшись утром...» и так далее, выражение «в первой половине дня» (pubbaṇhasamaya) означает «в первой половине дня».

Pubbaṇhe vā samayaṃ pubbaṇhasamayaṃ, pubbaṇhe ekaṃ khaṇanti vuttaṃ hoti.

Или же «в первой половине дня» (pubbaṇhasamaya) означает «в течение некоторого времени утром» или «в одно мгновение утром».

Evaṃ accantasaṃyoge upayogavacanaṃ labbhati.

Таким образом, здесь используется винительный падеж в значении непрерывной продолжительности времени.

Nivāsetvāti paridahitvā, vihāranivāsanaparivattanavasenetaṃ veditabbaṃ.

Слово «облачившись» (nivāsetvā) означает «облачившись»; это следует понимать как смену монастырского одеяния на одеяние для выхода в город.

Na hi te tato pubbe anivatthā ahesuṃ.

Ведь не было так, чтобы до этого они ходили неодетыми.

Pattacīvaramādāyāti pattaṃ hatthehi cīvaraṃ kāyena ādiyitvā sampaṭicchādetvā, dhāretvāti attho.

Выражение «взяв патту и чивару» (pattacīvaramādāya) означает «взяв патту руками и должным образом покрыв тело чиварой».

Yena vā tena vā hi pakārena gaṇhantā ādāyaicceva vuccanti, yathā "samādāyeva pakkamatī"ti (dī. ni. 1.21).

Ибо те, кто берут эти предметы тем или иным образом, называются просто «взявшими» (ādāya), как в выражении: «взяв [свои вещи], он уходит».

Piṇḍaṃ alabhamānāti sakalampi verañjaṃ caritvā tiṭṭhatu piṇḍo, antamaso "aticchathā"ti vācampi alabhamānā.

Выражение «не получая подаяния» (piṇḍaṃ alabhamānā) означает, что они обошли всю Веранджу и не получили не то что самой пищи, но даже вежливого отказа вроде: «Проходите дальше, почтенный».

Patthapatthapulakaṃ ārāmaṃ āharitvāti gatagataṭṭhāne laddhaṃ ekamekaṃ patthapatthapulakaṃ gahetvā ārāmaṃ netvā.

Выражение «принеся в монастырь по мере пропаренного ячменя» (patthapatthapulakaṃ ārāmaṃ āharitvā) означает: взяв по одной мере пропаренного ячменя, полученного в каждом из мест, куда они приходили, и принеся его в монастырь.

Udukkhale koṭṭetvā koṭṭetvā paribhuñjantīti therānaṃ koci kappiyakārako natthi, yo nesaṃ taṃ gahetvā yāguṃ vā bhattaṃ vā paceyya.

Выражение «толкли в ступе и ели» (udukkhale koṭṭetvā koṭṭetvā paribhuñjanti) объясняется тем, что у тхер не было помощника-мирянина (kappiyakāraka), который мог бы взять этот ячмень и сварить им кашу или рис.

Sāmampi pacanaṃ samaṇasāruppaṃ na hoti na ca vaṭṭati.

Самим же готовить пищу не подобает отшельникам и не дозволено правилами.

Te evaṃ no sallahukavuttitā ca bhavissati, sāmapākaparimocanañcāti aṭṭha aṭṭha janā vā dasa dasa janā vā ekato hutvā udukkhale koṭṭetvā koṭṭetvā sakaṃ sakaṃ paṭivīsaṃ udakena temetvā paribhuñjanti.

Они подумали: «Так мы сохраним скромный образ жизни и избежим проступка самостоятельного приготовления пищи». Поэтому по восемь или по десять человек собирались вместе, толкли ячмень в ступе, смачивали свою долю водой и ели.

Evaṃ paribhuñjitvā appossukkā samaṇadhammaṃ karonti.

Поев таким образом, они без лишних забот предавались отшельнической практике.

Bhagavato pana te assavāṇijā patthapulakañca denti, tadupiyañca sappimadhusakkaraṃ.

Благословенному же те торговцы лошадьми подносили меру пропаренного ячменя, а также подходящие к нему топленое масло, мед и сахар.

Taṃ āyasmā ānando āharitvā silāyaṃ pisati.

Достопочтенный Ананда брал это и растирал на каменной плите.

Puññavatā paṇḍitapurisena kataṃ manāpameva hoti.

То, что сделано добродетельным и мудрым человеком, всегда превосходно.

Atha naṃ pisitvā sappiādīhi sammā yojetvā bhagavato upanāmesi.

Растерев это и тщательно смешав с топленым маслом и прочим, он подносил это Благословенному.

Athettha devatā dibbojaṃ pakkhipanti.

Тогда божества добавляли туда божественную питательную силу (dibboja).

Taṃ bhagavā paribhuñjati.

Благословенный вкушал это.

Paribhuñjitvā phalasamāpattiyā kālaṃ atināmeti.

Вкусив, он проводил время в созерцании достижения плода.

Na tato paṭṭhāya piṇḍāya carati.

С тех пор он больше не ходил за подаянием.

Kiṃ panānandatthero tadā bhagavato upaṭṭhāko hotīti?

Был ли тхера Ананда в то время личным помощником Благословенного?

Hoti, no ca kho upaṭṭhākaṭṭhānaṃ laddhā.

Был, но еще не получил официального назначения на эту должность.

Bhagavato hi paṭhamabodhiyaṃ vīsativassantare nibaddhupaṭṭhāko nāma natthi.

Ибо в течение первых двадцати лет после Пробуждения Благословенного у него не было постоянного помощника.

Kadāci nāgasamālatthero bhagavantaṃ upaṭṭhāsi, kadāci nāgitatthero, kadāci meghiyatthero, kadāci upavāṇatthero, kadāci sāgatatthero, kadāci sunakkhatto licchaviputto.

Иногда Благословенному прислуживал тхера Нагасамала, иногда тхера Нагита, иногда тхера Мегхия, иногда тхера Упавана, иногда тхера Сагата, иногда Сунаккхатта, сын Личчхавов.

Te attano ruciyā upaṭṭhahitvā yadā icchanti tadā pakkamanti.

Они прислуживали по собственному желанию, а когда хотели уйти, уходили.

Ānandatthero tesu tesu upaṭṭhahantesu appossukko hoti, pakkantesu sayameva vattapaṭipattiṃ karoti.

Когда прислуживали другие, тхера Ананда оставался в стороне, а когда они уходили, он сам выполнял все обязанности.

Bhagavāpi kiñcāpi me ñātiseṭṭho upaṭṭhākaṭṭhānaṃ na tāva labhati, atha kho evarūpesu ṭhānesu ayameva patirūpoti adhivāsesi.

Благословенный же думал: «Хотя мой благородный родственник еще не получил официальной должности помощника, именно он наиболее подходит для таких ситуаций», и принимал его услуги.

Tena vuttaṃ – "āyasmā panānando patthapulakaṃ silāyaṃ pisitvā bhagavato upanāmesi, taṃ bhagavā paribhuñjatī"ti.

Поэтому сказано: «Достопочтенный же Ананда, растерев на каменной плите пропаренный ячмень, поднес его Благословенному, и Благословенный вкусил его».

Nanu ca manussā dubbhikkhakāle ativiya ussāhajātā puññāni karonti, attanā abhuñjitvāpi bhikkhūnaṃ dātabbaṃ maññanti.

Разве люди во время голода не проявляют особого усердия в совершении благих дел? Разве они не считают, что нужно подавать бхиккху, даже если сами остаются голодными?

Te tadā kasmā kaṭacchubhikkhampi na adaṃsu?

Почему же тогда они не подали даже ложки риса?

Ayañca verañjo brāhmaṇo mahatā ussāhena bhagavantaṃ vassāvāsaṃ yāci, so kasmā bhagavato atthibhāvampi na jānātīti?

И этот брахман из Веранджи с великим усердием просил Благословенного провести у них сезон дождей. Почему же он даже не знал о присутствии Благословенного?

Vuccate – mārāvaṭṭanāya.

Ответ таков: из-за наваждения, наведенного Марой.

Verañjañhi brāhmaṇaṃ bhagavato santikā pakkantamattameva sakalañca nagaraṃ samantā ca yojanamattaṃ yattha sakkā purebhattaṃ piṇḍāya caritvā paccāgantuṃ, taṃ sabbaṃ māro āvaṭṭetvā mohetvā sabbesaṃ asallakkhaṇabhāvaṃ katvā pakkāmi.

Ибо как только брахман из Веранджи ушел от Благословенного, Мара запутал разум его, жителей всего города и окрестностей в радиусе одной йоджаны — то есть везде, откуда можно было вернуться после утреннего сбора подаяния. Он ввел их в заблуждение и сделал так, что никто ни о чем не помнил, после чего удалился.

Tasmā na koci antamaso sāmīcikammampi kattabbaṃ maññittha.

Поэтому никто не подумал проявить к ним даже элементарного почтения.

Kiṃ pana bhagavāpi mārāvaṭṭanaṃ ajānitvāva tattha vassaṃ upagatoti?

Неужели Благословенный, не зная о наваждении Мары, провел там сезон дождей?

No ajānitvā.

Нет, он знал.

Atha kasmā campā-sāvatthi-rājagahādīnaṃ aññatarasmiṃ na upagatoti?

Тогда почему же он не провел сезон дождей в одном из таких городов, как Чампа, Саваттхи или Раджагаха?

Tiṭṭhantu campā-sāvatthi-rājagahādīni, sacepi bhagavā tasmiṃ saṃvacchare uttarakuruṃ vā tidasapuraṃ vā gantvā vassaṃ upagaccheyya, tampi māro āvaṭṭeyya.

Оставим Чампу, Саваттхи и Раджагаху. Даже если бы Благословенный в тот год отправился проводить сезон дождей на Уттаракуру или в обитель тридцати трех богов, Мара навел бы наваждение и туда.

So kira taṃ saṃvaccharaṃ ativiya āghātena pariyuṭṭhitacitto ahosi.

Говорят, в течение того года его ум был чрезвычайно охвачен злобой.

Idha pana bhagavā imaṃ atirekakāraṇaṃ addasa – "assavāṇijā bhikkhūnaṃ saṅgahaṃ karissantī"ti.

Здесь же Благословенный предвидел особое обстоятельство: «Торговцы лошадьми окажут поддержку бхиккху».

Tasmā verañjāyameva vassaṃ upagacchi.

Поэтому он провел сезон дождей именно в Верандже.

Kiṃ pana māro vāṇijake āvaṭṭetuṃ na sakkotīti?

Разве Мара не мог запутать разум торговцев?

No na sakkoti, te pana āvaṭṭitapariyosāne āgamiṃsu.

Не то чтобы не мог, но они прибыли уже после того, как его наваждение закончилось.

Paṭinivattitvā kasmā na āvaṭṭetīti?

Почему же он не вернулся и не запутал их разум снова?

Avisahatāya.

Из-за своего бессилия.

Na hi so tathāgatassa abhihaṭabhikkhāya nibaddhadānassa appitavattassa antarāyaṃ kātuṃ visahati.

Ибо он не смеет препятствовать подношению пищи, предназначенной для Татхагаты, его постоянному даянию или вещам, которые были твердо обещаны ему.

Catunnañhi na sakkā antarāyo kātuṃ.

Ведь невозможно воспрепятствовать четырем вещам.

Katamesaṃ catunnaṃ?

Каким четырем?

Tathāgatassa abhihaṭabhikkhāsaṅkhepena vā nibaddhadānassa appitavattasaṅkhepena vā pariccattānaṃ catunnaṃ paccayānaṃ na sakkā kenaci antarāyo kātuṃ.

Во-первых, никто не может воспрепятствовать подношению четырех видов даров, которые были пожертвованы Татхагате в качестве поднесенной пищи, постоянного даяния или обещанных вещей.

Buddhānaṃ jīvitassa na sakkā kenaci antarāyo kātuṃ.

Во-вторых, никто не может воспрепятствовать жизни Будд.

Asītiyā anubyañjanānaṃ byāmappabhāya vā na sakkā kenaci antarāyo kātuṃ.

В-третьих, никто не может воспрепятствовать восьмидесяти второстепенным признакам или сиянию тела Будды шириной в сажень.

Candimasūriyadevabrahmānampi hi pabhā tathāgatassa anubyañjanabyāmappabhāppadesaṃ patvā vihatānubhāvā honti.

Ибо даже сияние луны, солнца, божеств и Брахмы блекнет, достигая области сияния второстепенных признаков и саженного сияния Татхагаты.

Buddhānaṃ sabbaññutaññāṇassa na sakkā kenaci antarāyo kātunti imesaṃ catunnaṃ na sakkā kenaci antarāyo kātuṃ.

В-четвертых, никто не может воспрепятствовать всеведущему знанию Будд. Невозможно кому-либо воспрепятствовать этим четырем вещам.

Tasmā mārena akatantarāyaṃ bhikkhaṃ bhagavā sasāvakasaṅgho tadā paribhuñjatīti veditabbo.

Поэтому следует понимать, что Благословенный вместе с общиной учеников вкушал в то время пищу, которой Мара не мог помешать.

Evaṃ paribhuñjanto ca ekadivasaṃ assosi kho bhagavā udukkhalasaddanti bhagavā patthapatthapulakaṃ koṭṭentānaṃ bhikkhūnaṃ musalasaṅghaṭṭajanitaṃ udukkhalasaddaṃ suṇi.

Вкушая пищу таким образом, в один из дней Благословенный услышал звук ступы. Это означает, что Благословенный услышал звук ступы, вызванный ударами пестов бхиккху, толкущих по мере дробленого ячменя.

Tato paraṃ jānantāpi tathāgatāti evamādi yaṃ parato "kinnu kho so, ānanda, udukkhalasaddo"ti pucchi, tassa parihāradassanatthaṃ vuttaṃ.

После этого слова «Татхагаты знают, но все же спрашивают...» и так далее приведены для того, чтобы показать ответ на вопрос, который он задал далее: «Что это за звук ступы, Ананда?».

Tatrāyaṃ saṅkhepavaṇṇanā – tathāgatā nāma jānantāpi sace tādisaṃ pucchākāraṇaṃ hoti, pucchanti.

Вот краткое разъяснение этого: Татхагаты, хотя и знают, спрашивают, если для такого вопроса есть веская причина.

Sace pana tādisaṃ pucchākāraṇaṃ natthi, jānantāpi na pucchanti.

Если же такой причины нет, они, хотя и знают, не спрашивают.

Yasmā pana buddhānaṃ ajānanaṃ nāma natthi, tasmā ajānantāpīti na vuttaṃ.

Поскольку у Будд не бывает незнания, выражение «не зная, они спрашивают» не употребляется.

Kālaṃ viditvā pucchantīti sace tassā pucchāya so kālo hoti, evaṃ taṃ kālaṃ viditvā pucchanti; sace na hoti, evampi kālaṃ viditvāva na pucchanti.

Слова «спрашивают, зная подходящее время» означают: если наступило подходящее время для этого вопроса, они, зная это время, спрашивают; если же не наступило, они, зная это, не спрашивают.

Evaṃ pucchantāpi ca atthasaṃhitaṃ tathāgatā pucchanti, yaṃ atthanissitaṃ kāraṇanissitaṃ, tadeva pucchanti, no anatthasaṃhitaṃ.

И даже спрашивая, Татхагаты спрашивают о том, что связано с пользой. Они спрашивают лишь о том, что основано на пользе и на веской причине, а не о бесполезном.

Kasmā?

Почему?

Yasmā anatthasaṃhite setughāto tathāgatānaṃ.

Потому что у Татхагат бесполезные речи полностью пресечены.

Setu vuccati maggo, maggeneva tādisassa vacanassa ghāto, samucchedoti vuttaṃ hoti.

«Мостом» называют Путь; это означает, что именно посредством Пути подобные речи полностью уничтожены и искорены.

Idāni atthasaṃhitanti ettha yaṃ atthasannissitaṃ vacanaṃ tathāgatā pucchanti, taṃ dassento "dvīhākārehī"ti ādimāha.

Теперь, чтобы показать, о каких именно полезных вещах спрашивают Татхагаты, сказано: «по двум причинам» и так далее.

Tattha ākārehīti kāraṇehi.

Здесь «причины» (ākārehi) означает «основания».

Dhammaṃ vā desessāmāti aṭṭhuppattiyuttaṃ suttaṃ vā pubbacaritakāraṇayuttaṃ jātakaṃ vā kathayissāma.

Слова «Или мы провозгласим Дхамму» означают: «Мы поведаем сутту, связанную с возникшими обстоятельствами, или джатаку, связанную с деяниями в прошлых жизнях».

Sāvakānaṃ vā sikkhāpadaṃpaññapessāmāti sāvakānaṃ vā tāya pucchāya vītikkamaṃ pākaṭaṃ katvā garukaṃ vā lahukaṃ vā sikkhāpadaṃ paññapessāma āṇaṃ ṭhapessāmāti.

Слова «Или мы установим правило обучения для учеников» означают: «Благодаря этому вопросу мы сделаем явным проступок учеников и установим для них тяжелое или легкое правило обучения, утвердив наше предписание».

Atha kho bhagavā - pe - etamatthaṃ ārocesīti ettha natthi kiñci vattabbaṃ.

В словах «Тогда Благословенный... [и т.д.] ...сообщил об этом деле» комментировать нечего.

Pubbe vuttameva hi bhikkhūnaṃ patthapatthapulakapaṭilābhaṃ sallahukavuttitaṃ sāmapākaparimocanañca ārocento etamatthaṃ ārocesīti vuccati.

Это означает, что Ананда сообщил Благословенному о получении бхиккху по мере дробленого ячменя, об их скромном образе жизни и об избежании проступка самостоятельного приготовления пищи.

"Sādhusādhu, ānandā"ti idaṃ pana bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ sampahaṃsento āha.

Слова «Хорошо, хорошо, Ананда!» Благословенный сказал, чтобы ободрить и порадовать достопочтенного Ананду.

Sādhukāraṃ pana datvā dvīsu ākāresu ekaṃ gahetvā dhammaṃ desento āha – "tumhehi, ānanda, sappurisehi vijitaṃ, pacchimā janatā sālimaṃsodanaṃ atimaññissatī"ti.

Выразив одобрение, он выбрал одну из двух причин и, проповедуя Дхамму, сказал: «Вами, Ананда, истинными мужами, одержана победа; будущее же поколение станет презирать даже рис с мясом».

Tatrāyamadhippāyo – tumhehi, ānanda, sappurisehi evaṃ dubbhikkhe dullabhapiṇḍe imāya sallahukavuttitāya iminā ca sallekhena vijitaṃ.

Смысл здесь таков: «Вами, Ананда, истинными мужами, во время такого голода, когда трудно получить подаяние, благодаря этому скромному образу жизни и этому самоограничению одержана победа».

Kiṃ vijitanti?

Какая победа одержана?

Dubbhikkhaṃ vijitaṃ, lobho vijito, icchācāro vijito.

Побежден голод, побеждена жадность, побеждены дурные желания.

Kathaṃ?

Как именно?

"Ayaṃ verañjā dubbhikkhā, samantato pana anantarā gāmanigamā phalabhāranamitasassā subhikkhā sulabhapiṇḍā.

«Эта Веранджа охвачена голодом, но совсем рядом окрестные деревни и поселки изобилуют урожаем, склоняющимся под тяжестью плодов, там много еды и легко получить подаяние.

Evaṃ santepi bhagavā idheva amhe niggaṇhitvā vasatī"ti ekabhikkhussapi cintā vā vighāto vā natthi.

И все же, несмотря на это, Благословенный держит нас здесь, ограничивая нас». Ни у одного бхиккху не возникло подобных мыслей или недовольства.

Evaṃ tāva dubbhikkhaṃ vijitaṃ abhibhūtaṃ attano vase vattitaṃ.

Так был побежден голод, преодолен и подчинен своей воле.

Kathaṃ lobho vijito?

Как была побеждена жадность?

"Ayaṃ verañjā dubbhikkhā, samantato pana anantarā gāmanigamā phalabhāranamitasassā subhikkhā sulabhapiṇḍā.

Ни один бхиккху под влиянием жадности не подумал: «Эта Веранджа охвачена голодом, но совсем рядом окрестные деревни и поселки изобилуют урожаем, склоняющимся под тяжестью плодов, там много еды и легко получить подаяние.

Handa mayaṃ tattha gantvā paribhuñjissāmā"ti lobhavasena ekabhikkhunāpi ratticchedo vā "pacchimikāya tattha vassaṃ upagacchāmā"ti vassacchedo vā na kato.

Что ж, пойдем туда и будем кормиться там», и не прервал свое пребывание на ночь, и не нарушил сезон дождей, решив: «Проведем вторую половину сезона дождей в тех деревнях».

Evaṃ lobho vijito.

Так была побеждена жадность.

Kathaṃ icchācāro vijito?

Как были побеждены дурные желания?

Ayaṃ verañjā dubbhikkhā, ime ca manussā amhe dve tayo māse vasantepi na kismiñci maññanti.

«Эта Веранджа охвачена голодом, и эти люди, хотя мы живем здесь уже два или три месяца, совсем не уважают нас.

Yaṃnūna mayaṃ guṇavāṇijjaṃ katvā "asuko bhikkhu paṭhamassa jhānassa lābhī - pe - asuko chaḷabhiññoti evaṃ manussānaṃ aññamaññaṃ pakāsetvā kucchiṃ paṭijaggitvā pacchā sīlaṃ adhiṭṭhaheyyāmā"ti ekabhikkhunāpi evarūpā icchā na uppāditā.

Что если мы займемся торговлей своими духовными достижениями и станем объявлять людям друг о друге: „Такой-то бхиккху обрел первую джхану... [и т.д.] ...такой-то бхиккху обладает шестью видами сверхзнания“? Так мы прокормим себя, а нравственность восстановим позже» - ни у одного бхиккху не возникло подобного дурного желания.

Evaṃ icchācāro vijito abhibhūto attano vase vattitoti.

Так были побеждены дурные желания, преодолены и подчинены своей воле.

Anāgate pana pacchimā janatā vihāre nisinnā appakasireneva labhitvāpi "kiṃ idaṃ uttaṇḍulaṃ atikilinnaṃ aloṇaṃ atiloṇaṃ anambilaṃ accambilaṃ, ko iminā attho"ti ādinā nayena sālimaṃsodanaṃ atimaññissati, oññātaṃ avaññātaṃ karissati.

В будущем же последующие поколения монахов, сидя в монастырях и получая пищу без всякого труда, будут презирать превосходный рис сали с мясом, относясь к нему с пренебрежением и неуважением, говоря: «Что это? Недоваренный рис? Слишком разваренный? Несоленый? Пересоленный? Некислый? Слишком кислый? Какой в этом прок?»

Atha vā janapado nāma na sabbakālaṃ dubbhikkho hoti.

Или же в стране не всегда бывает голод.

Ekadā dubbhikkho hoti, ekadā subhikkho hoti.

Иногда бывает голод, а иногда — изобилие.

Svāyaṃ yadā subhikkho bhavissati, tadā tumhākaṃ sappurisānaṃ imāya paṭipattiyā pasannā manussā bhikkhūnaṃ yāgukhajjakādippabhedena anekappakāraṃ sālivikatiṃ maṃsodanañca dātabbaṃ maññissanti.

И когда наступит изобилие, тогда люди, обретшие веру благодаря этой вашей практике, о достойные мужи, сочтут должным подносить монахам разнообразные изысканные блюда из риса шали, а также рис с мясом, в виде каши, яств и прочего.

Taṃ tumhe nissāya uppannaṃ sakkāraṃ tumhākaṃ sabrahmacārīsaṅkhātā pacchimā janatā tumhākaṃ antare nisīditvā anubhavamānāva atimaññissati, tappaccayaṃ mānañca omānañca karissati.

Эти дары, возникшие благодаря вам, последующие поколения монахов, именуемые вашими собратьями по святой жизни, сидя среди вас и вкушая их, будут презирать, и из-за этого будут проявлять гордость и высокомерие.

Kathaṃ?

Как именно?

Kasmā ettakaṃ pakkaṃ, kiṃ tumhākaṃ bhājanāni natthi, yattha attano santakaṃ pakkhipitvā ṭhapeyyāthāti.

«Зачем приготовлено так много? Разве у вас нет своей посуды, куда вы могли бы положить и сохранить свою долю?»

17.Atha kho āyasmā mahāmoggallānotiādīsu āyasmāti piyavacanametaṃ, garugāravasappatissādhivacanametaṃ.

17. В словах «Тогда почтенный Махамоггаллана...» и так далее: «почтенный» (āyasmā) — это ласковое обращение, выражающее глубокое уважение и почтение к заслуживающим почтения.

Mahāmoggallānoti mahā ca so guṇamahantatāya moggallāno ca gottenāti mahāmoggallāno.

«Махамоггаллана»: он «великий» (mahā) из-за величия своих добродетелей, и «Моггаллана» по своему роду (gotta), отсюда — «Махамоггаллана».

Etadavocāti etaṃ avoca.

«Сказал следующее» (etadavoca) означает «сказал это».

Idāni vattabbaṃ "etarahi bhante"tiādivacanaṃ dasseti.

Этим показывается то, что надлежит сказать теперь, а именно слова: «Теперь, о почтенный...» и так далее.

Kasmā avoca?

Почему он сказал это?

Thero kira pabbajitvā sattame divase sāvakapāramiñāṇassa matthakaṃ patto, satthārāpi mahiddhikatāya etadagge ṭhapito.

Говорят, что тхера на седьмой день после своего монашеского пострига достиг вершины знания совершенства ученика, и Учитель также утвердил его на высшем месте за его великие сверхъестественные способности.

So taṃ attano mahiddhikataṃ nissāya cintesi – "ayaṃ verañjā dubbhikkhā, bhikkhū ca kilamanti, yaṃnūnāhaṃ pathaviṃ parivattetvā bhikkhū pappaṭakojaṃ bhojeyya"nti.

Опираясь на это свое великое могущество, он подумал: «В этой Верандже голод, и монахи утомлены. Что если я переверну землю вверх дном и накормлю монахов питательным соком земной коры?»

Athassa etadahosi – "sace panāhaṃ bhagavato santike viharanto bhagavantaṃ ayācitvā evaṃ kareyyaṃ, na metaṃ assa patirūpaṃ; yugaggāho viya bhagavatā saddhiṃ kato bhaveyyā"ti.

Затем у него возникла такая мысль: «Но если я, живя в присутствии Благословенного, сделаю это, не спросив у Него разрешения, это будет неподобающе. Это было бы подобно соперничеству с Благословенным».

Tasmā yācitukāmo āgantvā bhagavantaṃ etadavoca.

Поэтому, желая попросить разрешения, он пришел и сказал это Благословенному.

Heṭṭhimatalaṃ sampannanti pathaviyā kira heṭṭhimatale pathavimaṇḍo pathavojo pathavi-pappaṭako atthi, taṃ sandhāya vadati.

«Нижний слой земли богат»: говорят, что под верхним слоем земли находится земная эссенция, земной сок, земная кора, и он говорит, имея в виду именно это.

Tattha sampannanti madhuraṃ, sādurasanti attho.

Здесь слово «богат» (sampannaṃ) означает «сладкий, приятный на вкус».

Yatheva hi "tatrassa rukkho sampannaphalo ca upapannaphalo cā"ti (ma. ni. 2.48) ettha madhuraphaloti attho; evamidhāpi sampannanti madhuraṃ sādurasanti veditabbaṃ.

Ибо точно так же, как в выражении «Там было бы дерево со сладкими плодами и созревшими плодами...» значение слова — «со сладкими плодами»; так же и здесь слово «превосходный» (sampanna) следует понимать как «сладкий, приятный на вкус».

Seyyathāpi khuddamadhuṃ anīḷakanti idaṃ panassa madhuratāya opammanidassanatthaṃ vuttaṃ.

А слова «Подобно лесному меду без пчел» сказаны для того, чтобы привести сравнение, показывающее его сладость.

Khuddamadhunti khuddakamakkhikāhi katamadhu.

«Лесной мед» (khuddamadhu) — это мед, собранный мелкими дикими пчелами.

Anīḷakanti nimmakkhikaṃ nimmakkhikaṇḍakaṃ parisuddhaṃ.

«Без пчел» (anīḷaka) означает свободный от пчел, свободный от личинок пчел, чистейший.

Etaṃ kira madhu sabbamadhūhi aggañca seṭṭhañca surasañca ojavantañca.

Говорят, что этот мед превосходит все виды меда, он наилучший, самый вкусный и питательный.

Tenāha – "seyyathāpi khuddamadhuṃ anīḷakaṃ evamassāda"nti.

Поэтому он сказал: «Подобно лесному меду без пчел, таков его вкус».

Sādhāhaṃ, bhanteti sādhu ahaṃ, bhante.

«Позволь мне, почтенный» (sādhāhaṃ bhante) означает «[было бы] хорошо, я [прошу], почтенный».

Ettha sādhūti āyācanavacanametaṃ.

Здесь слово «хорошо» (sādhu) выражает просьбу.

Pathaviparivattanaṃ āyācanto hi thero bhagavantaṃ evamāha.

Ибо тхера, прося разрешения перевернуть землю, так сказал Благословенному.

Parivatteyyanti ukkujjeyyaṃ, heṭṭhimatalaṃ uparimaṃ kareyyaṃ.

«Переверну» (parivatteyyaṃ) означает «опрокину, сделаю нижний слой верхним».

Kasmā?

Зачем?

Evañhi kate sukhena bhikkhū pappaṭakojaṃ pathavimaṇḍaṃ paribhuñjissantīti.

«Ибо если так сделать, монахи без труда смогут вкушать питательный сок земной коры и земную эссенцию».

Atha bhagavā ananuññātukāmopi theraṃ sīhanādaṃ nadāpetuṃ pucchi – "ye pana te, moggallāna, pathavinissitā pāṇā te kathaṃ karissasī"ti.

Тогда Благословенный, хотя и не желал давать разрешение, спросил тхеру, чтобы дать ему возможность издать львиный рык: «Но как же ты поступишь, Моггаллана, с теми живыми существами, которые обитают на земле?»

Ye pathavinissitā gāmanigamādīsu pāṇā, te pathaviyā parivattiyamānāya ākāse saṇṭhātuṃ asakkonte kathaṃ karissasi, kattha ṭhapessasīti?

То есть: «Как ты поступишь с теми живыми существами, обитающими на земле в деревнях, городах и так далее, которые, когда земля перевернется, не смогут удержаться в воздухе? Куда ты их поместишь?»

Atha thero bhagavatā etadagge ṭhapitabhāvānurūpaṃ attano iddhānubhāvaṃ pakāsento "ekāhaṃ, bhante"tiādimāha.

Тогда тхера, являя свое сверхъестественное могущество, соответствующее тому высшему положению, на котором его утвердил Благословенный, сказал: «Одну руку, почтенный...» и так далее.

Tassattho – ekaṃ ahaṃ bhante hatthaṃ yathā ayaṃ mahāpathavī evaṃ abhinimminissāmi, pathavisadisaṃ karissāmi.

Смысл этого таков: «Одну свою руку, о Господин, я сотворю подобной этой великой земле, сделаю ее равной земле.

Evaṃ katvā ye pathavinissitā pāṇā te ekasmiṃ hatthatale ṭhite pāṇe tato dutiyahatthatale saṅkāmento viya tattha saṅkāmessāmīti.

Сделав так, я перенесу туда живых существ, обитающих на земле, подобно тому как переносят существ, находящихся на ладони одной руки, на ладонь другой руки».

Athassa bhagavā āyācanaṃ paṭikkhipanto "alaṃ moggallānā"tiādimāha.

Тогда Благословенный, отклоняя его просьбу, сказал: «Довольно, Моггаллана!» и так далее.

Tattha alanti paṭikkhepavacanaṃ.

Здесь слово «довольно» (alaṃ) выражает отказ.

Vipallāsampi sattā paṭilabheyyunti viparītaggāhampi sattā sampāpuṇeyyuṃ.

«Существа могут впасть в заблуждение»: то есть существа могут прийти к ложным представлениям.

Kathaṃ?

Как именно?

Ayaṃ nu kho pathavī, udāhu na ayanti.

«Земля ли это на самом деле или нет?»

Atha vā amhākaṃ nu kho ayaṃ gāmo, udāhu aññesa"nti.

Или же: «Наша ли это деревня или чужая?»

Evaṃ nigamajanapadakhettārāmādīsu.

То же самое касается городов, областей, полей, садов и прочего.

Na vā esa vipallāso, acinteyyo hi iddhimato iddhivisayo.

Или же такое заблуждение невозможно, ибо сфера сверхъестественных сил обладающего ими непостижима.

Evaṃ pana vipallāsaṃ paṭilabheyyuṃ – idaṃ dubbhikkhaṃ nāma na idāniyeva hoti, anāgatepi bhavissati.

Однако они могут впасть в следующее заблуждение: «Этот голод случается не только сейчас, он будет происходить и в будущем.

Tadā bhikkhū tādisaṃ iddhimantaṃ sabrahmacāriṃ kuto labhissanti?

Где тогда монахи найдут такого могущественного собрата по святой жизни?

Te sotāpanna-sakadāgāmi-anāgāmi-sukkhavipassaka-jhānalābhi-paṭisambhidāppattakhīṇāsavāpi samānā iddhibalābhāvā parakulāni piṇḍāya upasaṅkamissanti.

Даже будучи сотапаннами, сакадагаминами, анагаминами, сукхавипассака-арахантами, арахантами, обретшими джханы, или арахантами, достигшими аналитического знания, они из-за отсутствия сверхъестественной силы будут ходить за подаянием к чужим домам».

Tatra manussānaṃ evaṃ bhavissati – "buddhakāle bhikkhū sikkhāsu paripūrakārino ahesuṃ.

И тогда у людей возникнет такая мысль: «Во времена Будды монахи в полноте соблюдали правила тренировки.

Te guṇe nibbattetvā dubbhikkhakāle pathaviṃ parivattetvā pappaṭakojaṃ paribhuñjiṃsu.

Развив в себе благие качества, во время голода они переворачивали землю и вкушали питательный сок земной коры.

Idāni pana sikkhāya paripūrakārino natthi.

Теперь же нет тех, кто в полноте соблюдает правила тренировки.

Yadi siyuṃ, tatheva kareyyuṃ.

Если бы они были, они поступали бы точно так же.

Na amhākaṃ yaṃ kiñci pakkaṃ vā āmaṃ vā khādituṃ dadeyyu"nti.

Они бы не заставляли нас давать им какую бы то ни было пищу, приготовленную или сырую, чтобы они могли поесть».

Evaṃ tesuyeva ariyapuggalesu "natthi ariyapuggalā"ti imaṃ vipallāsaṃ paṭilabheyyuṃ.

Таким образом, в отношении этих самых благородных личностей они впадут в заблуждение, думая: «Нет больше благородных личностей».

Vipallāsavasena ca ariye garahantā upavadantā apāyupagā bhaveyyuṃ.

И из-за этого заблуждения, порицая и оскорбляя благородных, они попадут в несчастные миры.

Tasmā mā te rucci pathaviṃ parivattetunti.

«Поэтому пусть тебе не будет угодно переворачивать землю».

Atha thero imaṃ yācanaṃ alabhamāno aññaṃ yācanto "sādhu, bhante"tiādimāha.

Тогда тхера, не получив согласия на эту просьбу, обратился с другой просьбой, сказав: «Позволь тогда, почтенный...» и так далее.

Tampissa bhagavā paṭikkhipanto "alaṃmoggallānā"tiādimāha.

И эту его просьбу Благословенный отклонил, сказав: «Довольно, Моггаллана!» и так далее.

Tattha kiñcāpi na vuttaṃ "vipallāsampi sattā paṭilabheyyu"nti, atha kho pubbe vuttanayeneva gahetabbaṃ; atthopi cassa vuttasadisameva veditabbo.

Хотя здесь и не сказано: «Существа могут впасть в заблуждение», это следует понимать точно так же, как было изложено выше; и смысл этого следует понимать аналогично сказанному ранее.

Yadi pana bhagavā anujāneyya, thero kiṃ kareyyāti?

Если бы Благословенный разрешил, что бы сделал тхера?

Mahāsamuddaṃ ekena padavītihārena atikkamitabbaṃ mātikāmattaṃ adhiṭṭhahitvā naḷerupucimandato uttarakuruabhimukhaṃ maggaṃ nīharitvā uttarakuruṃ gamanāgamanasampanne ṭhāne katvā dasseyya, yathā bhikkhū gocaragāmaṃ viya yathāsukhaṃ piṇḍāya pavisitvā nikkhameyyunti.

Он силой решимости превратил бы великий океан в подобие канавы, которую можно перешагнуть одним шагом, проложил бы путь от дерева Налерупучиманда по направлению к Уттаракуру, и сделал бы Уттаракуру легкодоступным местом для прихода и ухода, так чтобы монахи могли свободно входить туда и возвращаться оттуда ради сбора подаяния, словно в обычную деревню.

18.Idāni āyasmā upāli vinayapaññattiyā mūlato pabhuti nidānaṃ dassetuṃ sāriputtattherassa sikkhāpadapaṭisaṃyuttaṃ vitakkuppādaṃ dassento "atha kho āyasmato sāriputtassā"tiādimāha.

18. Теперь почтенный Упали, желая показать происхождение установления правил Винаи с самого начала, и показывая возникновение мысли у тхеры Сарипутты касательно правил тренировки, сказал: «Тогда у почтенного Сарипутты...» и так далее.

Tattha rahogatassāti rahasi gatassa.

Здесь «уединившегося» (rahogatassa) означает «ушедшего в уединенное место».

Paṭisallīnassāti sallīnassa ekībhāvaṃ gatassa.

«Предавшегося размышлению» (paṭisallīnassa) означает «сосредоточившегося, пребывающего в одиночестве».

Katamesānanti atītesu vipassīādīsu buddhesu katamesaṃ.

«У каких именно» (katamesānaṃ) означает «у каких из прошлых Будд, начиная с Випасси».

Ciraṃ assa ṭhiti, cirā vā assa ṭhitīti ciraṭṭhitikaṃ.

«Долговечное» (ciraṭṭhitikaṃ) означает то, чье существование длится долго, или то, у чего долгое пребывание.

Sesamettha uttānapadatthameva.

Остальное здесь имеет очевидный смысл.

Kiṃ pana thero imaṃ attano parivitakkaṃ sayaṃ vinicchinituṃ na sakkotīti?

Разве тхера не мог сам разрешить это свое размышление?

Vuccate – sakkoti ca na sakkoti ca.

Отвечается: и мог, и не мог.

Ayañhi imesaṃ nāma buddhānaṃ sāsanaṃ na ciraṭṭhitikaṃ ahosi, imesaṃ ciraṭṭhitikanti ettakaṃ sakkoti vinicchinituṃ.

Ибо он мог определить следующее: «Учение таких-то Будд не было долговечным, а учение таких-то Будд было долговечным».

Iminā pana kāraṇena na ciraṭṭhitikaṃ ahosi, iminā ciraṭṭhitikanti etaṃ na sakkoti.

Но он не мог определить: «По такой-то причине оно не было долговечным, а по такой-то причине оно было долговечным».

Mahāpadumatthero panāha – "etampi soḷasavidhāya paññāya matthakaṃ pattassa aggasāvakassa na bhāriyaṃ, sammāsambuddhena pana saddhiṃ ekaṭṭhāne vasantassa sayaṃ vinicchayakaraṇaṃ tulaṃ chaḍḍetvā hatthena tulanasadisaṃ hotīti bhagavantaṃyeva upasaṅkamitvā pucchī"ti.

Тхера же Махападума сказал: «Даже это не было бы трудным для главного ученика, достигшего вершины шестнадцати видов мудрости. Однако для тхеры, живущего в одном месте с Совершенным Буддой, выносить решение самому было бы подобно тому, как выбросить весы и взвешивать рукой. Поэтому он подошел к Благословенному и спросил Его».

Athassa bhagavā taṃ vissajjento "bhagavato ca sāriputta vipassissā"tiādimāha.

Тогда Благословенный, отвечая ему, сказал: «У Благословенного Випасси, о Сарипутта...» и так далее.

Taṃ uttānatthameva.

Это имеет очевидный смысл.

19.Puna thero kāraṇaṃ pucchanto ko nu kho, bhante, hetūtiādimāha.

19. Снова тхера, спрашивая о причине, сказал: «В чем же, о Господин, причина...» и так далее.

Tattha ko nu kho bhanteti kāraṇapucchā, tassa katamo nu kho bhanteti attho.

Здесь «В чем же, почтенный...» (ko nu kho bhante) — это вопрос о причине, его смысл: «Какова же, почтенный, причина?»

Hetu paccayoti ubhayametaṃ kāraṇādhivacanaṃ; kāraṇañhi yasmā tena tassa phalaṃ hinoti pavattati, tasmā hetūti vuccati.

«Причина» (hetu) и «условие» (paccaya) — оба эти слова являются синонимами слова «причина» (kāraṇa); ведь причина, поскольку из-за неё проистекает (pavattati) её плод (phala), поэтому зовется «причиной» (hetu).

Yasmā taṃ paṭicca eti pavattati, tasmā paccayoti vuccati.

Поскольку опираясь на эту причину, [плод] возникает и проистекает, поэтому это зовется «условием» (paccaya).

Evaṃ atthato ekampi vohāravasena ca vacanasiliṭṭhatāya ca tatra tatra etaṃ ubhayampi vuccati.

Хотя по смыслу они тождественны, из-за особенностей словоупотребления и для благозвучия речи в различных местах употребляются оба эти слова.

Sesamettha uttānatthameva.

Остальное здесь имеет очевидный смысл.

Idāni taṃ hetuñca paccayañca dassetuṃ "bhagavā ca sāriputta vipassī"tiādimāha.

Теперь, чтобы показать эту причину и это условие, он сказал: «Благословенный Випасси, о Сарипутта...» и так далее.

Tattha kilāsuno ahesunti na ālasiyakilāsuno, na hi buddhānaṃ ālasiyaṃ vā osannavīriyatā vā atthi.

"Не был склонен" не означает несклонность из-за лени, потому что у Будд нет лени или упадка усердия.

Здесь слова «были неутомимы» означают, что они не были ленивыми или утомленными, ибо у Будд не бывает лени или упадка усердия.

Buddhā hi ekassa vā dvinnaṃ vā sakalacakkavāḷassa vā dhammaṃ desentā samakeneva ussāhena dhammaṃ desenti, na parisāya appabhāvaṃ disvā osannavīriyā honti, nāpi mahantabhāvaṃ disvā ussannavīriyā.

Будды один или два раза по всей вселенной Дхамму провозглашают, с одинаковым усилием Дхамме обучают, увидев небольшое собрание упадка усердия у них не происходит, равно как увидев большое собрание у них не возникает чрезмерного усердия.

Ведь Будды, проповедуя Дхамму одному человеку, двоим или всей вселенной, проповедуют Дхамму с одинаковым усердием. Они не ослабляют своего усердия, видя малочисленность собрания, и не увеличивают его сверх меры, видя его многочисленность.

Yathā hi sīho migarājā sattannaṃ divasānaṃ accayena gocarāya pakkanto khuddake vā mahante vā pāṇe ekasadiseneva vegena dhāvati.

Это подобно льву, царю зверей, который на исходе седьмого дня отправившись на пастбище, больших и маленьких животных с одинаковой силой хватает.

Подобно тому как лев, царь зверей, отправляясь на охоту по прошествии семи дней, преследует мелких или крупных животных с одинаковой скоростью.

Taṃ kissa hetu?

По какой причине?

"Mā me javo parihāyī"ti.

"Потому что я не могу свою силу убавить".

Думая: «Пусть не убудет моя быстрота».

Evaṃ buddhā appakāya vā mahatiyā vā parisāya samakeneva ussāhena dhammaṃ desenti.

Так и Будды маленькое или большое собрание с одним усилием Дхамме обучают.

Так же и Будды проповедуют Дхамму малому или великому собранию с одинаковым усердием.

Taṃ kissa hetu?

По какой причине?

"Mā no dhammagarutā parihāyī"ti.

"Потому что я не могу ослабить силу Дхаммы".

Думая: «Пусть не убудет наше почтение к Дхамме».

Dhammagaruno hi buddhā dhammagāravāti.

Силой Дхаммы Будды почитают Дхамму.

Ибо Будды чтят Дхамму и глубоко уважают Дхамму.

Yathā pana amhākaṃ bhagavā mahāsamuddaṃ pūrayamāno viya vitthārena dhammaṃ desesi, evaṃ te na desesuṃ.

Как наш Будда учил Дхамме в подробностях, подобно переполненному огромному океану, так они не учили.

Но в то время как наш Благословенный проповедовал Дхамму подробно, словно наполняя великий океан, они не проповедовали ее столь подробно.

Kasmā?

Почему?

Sattānaṃ apparajakkhatāya.

Потому что у существ было мало пороков.

По причине малой запыленности глаз существ.

"пыли в глазах"
Все комментарии (1)

Tesaṃ kira kāle dīghāyukā sattā apparajakkhā ahesuṃ.

В то время существа жили долго и имели мало пороков.

Говорят, что в их времена существа были долгоживущими и имели мало пыли в глазах.

Te catusaccapaṭisaṃyuttaṃ ekagāthampi sutvā dhammaṃ abhisamenti, tasmā na vitthārena dhammaṃ desesuṃ.

Они, услышав одну строфу на тему реальностей для благородных, Дхамму постигали, поэтому [Будда] не учил Дхамме подробно.

Услышав даже одну строфу, связанную с Четырьмя Благородными Истинами, они постигали Дхамму, поэтому те Будды не проповедовали Дхамму подробно.

Teneva kāraṇena appakañca nesaṃ ahosi suttaṃ - pe - vedallanti.

По этой причине мало или вообще не было сутт и прочего.

Именно по этой причине у них было мало сутт... и т.д. ... ведалл.

Tattha suttādīnaṃ nānattaṃ paṭhamasaṅgītivaṇṇanāyaṃ vuttameva.

Различие между суттами и прочими жанрами уже было описано в разъяснении Первого собора.

Apaññattaṃsāvakānaṃ sikkhāpadanti sāvakānaṃ niddosatāya dosānurūpato paññapetabbaṃ sattāpattikkhandhavasena āṇāsikkhāpadaṃ apaññattaṃ.

"Ученикам не были раскрыты правила дисциплины" - незагрязнённым и несклонным к загрязнению ученикам, не требовавшим объяснения правил из-за накопления семи видов нарушений, правила в виде указаний не были объяснены.

«Не было предписано ученикам свода правил» означает, что из-за безгрешности учеников не было предписано дисциплинарное правило обучения в виде семи групп проступков, которое следовало бы предписать в соответствии с тяжестью проступка.

Anuddiṭṭhaṃpātimokkhanti anvaddhamāsaṃ āṇāpātimokkhaṃ anuddiṭṭhaṃ ahosi.

"Не зачитывалась патимоккха" - патимоккха в виде свода указаний не зачитывалась.

«Не декларировался Патимоккха» означает, что каждые полмесяца Патимоккха предписаний не декларировалась.

Ovādapātimokkhameva te uddisiṃsu; tampi ca no anvaddhamāsaṃ.

Им читали только овада патимоккху и не дважды в месяц.

Они декларировали только Патимоккху наставлений (ovādapātimokkha); но и её они декларировали не каждые полмесяца.

Tathā hi vipassī bhagavā channaṃ channaṃ vassānaṃ sakiṃ sakiṃ ovādapātimokkhaṃ uddisi; tañca kho sāmaṃyeva.

Так Благословенный Випасси каждый шестой год снова и снова зачитывал овада патимоккху и делал это сам.

Ибо Благословенный Випасси декларировал Патимоккху наставлений лишь раз в шесть лет, и притом сам лично.

Sāvakā panassa attano attano vasanaṭṭhānesu na uddisiṃsu.

Ученики же друг друга в месте проживания не наставляли.

Его ученики же не декларировали её в своих местах обитания.

Sakalajambudīpe ekasmiṃyeva ṭhāne bandhumatiyā rājadhāniyā kheme migadāye vipassissa bhagavato vasanaṭṭhāne sabbopi bhikkhusaṅgho uposathaṃ akāsi.

Во всей Индии было только одно место... где Благословенный Випасси проводил упосатху для всех монахов.

Во всей Джамбудипе, лишь в одном месте — в столице Бандхумати, в оленьем парке Кхема, в месте пребывания Благословенного Випасси, вся община бхиккху совершала упосатху.

Tañca kho saṅghuposathameva; na gaṇuposathaṃ, na puggaluposathaṃ, na pārisuddhiuposathaṃ, na adhiṭṭhānuposathaṃ.

Это была упосатха для монахов, а не [какая-либо другая].

И это была исключительно упосатха общины (saṅghuposatha); ни упосатха группы, ни индивидуальная упосатха, ни упосатха очищения, ни упосатха решимости.

Tadā kira jambudīpe caturāsītivihārasahassāni honti.

В то время, как говорят, в Джамбудипе было восемьдесят четыре тысячи монастырей.

Ekamekasmiṃ vihāre abbokiṇṇāni dasapi vīsatipi bhikkhusahassāni vasanti, bhiyyopi vasanti.

В каждом монастыре жили по десять или двадцать тысяч бхиккху, не смешиваясь с другими, а то и больше.

Uposathārocikā devatā tattha tattha gantvā ārocenti – "mārisā, ekaṃ vassaṃ atikkantaṃ, dve tīṇi cattāri pañca vassāni atikkantāni, idaṃ chaṭṭhaṃ vassaṃ, āgāminiyā puṇṇamāsiyā buddhadassanatthaṃ uposathakaraṇatthañca gantabbaṃ!

Божества, объявляющие об упосатхе, отправлялись в те или иные монастыри и возвещали: «О почтенные, прошёл один год, прошли два, три, четыре, пять лет. Это шестой год. В грядущее полнолуние надлежит отправиться для лицезрения Будды и совершения упосатхи!

Sampatto vo sannipātakālo"ti.

Настало время вашего собрания».

Tato sānubhāvā bhikkhū attano attano ānubhāvena gacchanti, itare devatānubhāvena.

Тогда бхиккху, обладающие сверхъестественной силой, отправлялись благодаря своей собственной силе, а остальные — благодаря силе божеств.

Kathaṃ?

Как именно?

Te kira bhikkhū pācīnasamuddante vā pacchimauttaradakkhiṇasamuddante vā ṭhitā gamiyavattaṃ pūretvā pattacīvaramādāya "gacchāmā"ti cittaṃ uppādenti; saha cittuppādā uposathaggaṃ gatāva honti.

Говорят, эти бхиккху, находясь на побережье восточного океана, или западного, северного, южного океана, исполнив обязанности уходящего в путь, взяв чашу и три робы, порождали мысль: «Идём!» И одновременно с возникновением этой мысли они уже оказывались в месте проведения упосатхи.

Te vipassiṃ sammāsambuddhaṃ abhivādetvā nisīdanti.

Поклонившись Всецело Самопробуждённому Випасси, они садились.

Bhagavāpi sannisinnāya parisāya imaṃ ovādapātimokkhaṃ uddisati.

И Благословенный декларировал эту Патимоккху наставлений собравшейся общине.

Eteneva upāyena itaresampi buddhānaṃ pātimokkhuddeso veditabbo.

Так нужно понимать чтение патимоккхи, совершаемое и другими буддами.

Таким же образом следует понимать декларирование Патимоккхи и у других Будд.

Sabbabuddhānañhi imā tissova ovādapātimokkhagāthāyo honti.

Это три строфы наставления по патимоккхе всех будд.

Ибо у всех Будд есть только эти три строфы Патимоккхи наставлений.

Tā dīghāyukabuddhānaṃ yāva sāsanapariyantā uddesamāgacchanti; appāyukabuddhānaṃ paṭhamabodhiyaṃyeva.

У будд-долгожителей признаки упадка учения возникали к концу их жизни, а у будд, жизнь которых была короткой, это происходило спустя некоторое время после постижения.

У Будд с долгой продолжительностью жизни они декларируются до самого конца их Учения; у Будд с короткой продолжительностью жизни — только в первый период после Пробуждения.

Sikkhāpadapaññattikālato pana pabhuti āṇāpātimokkhameva uddisīyati.

С этого момента [для будд с короткой жизнью] наступало время устанавливать правила дисциплины и объяснять патимоккху в виде свода указаний.

Однако с момента установления правил обучения декларируется только Патимоккха правил.

Tañca kho bhikkhū eva uddisanti, na buddhā.

Ей только монахи [друг друга] наставляют, не будды.

И её декларируют только бхиккху, а не Будды.

Tasmā amhākampi bhagavā paṭhamabodhiyaṃ vīsativassamattameva idaṃ ovādapātimokkhaṃ uddisi.

Поэтому наш Будда (Готама) после постижения в течение 20 лет наставлял [монахов] этой Овада Патимоккха [Гатхой].

Поэтому и наш Благословенный в первый период после Пробуждения декларировал эту Патимоккху наставлений (ovādapātimokkha) лишь в течение примерно двадцати лет.

Athekadivasaṃ pubbārāme migāramātupāsāde nisinno bhikkhū āmantesi – "na dānāhaṃ, bhikkhave, ito paraṃ uposathaṃ karissāmi pātimokkhaṃ uddisissāmi, tumheva dāni bhikkhave ito paraṃ uposathaṃ kareyyātha, pātimokkhaṃ uddiseyyātha.

Однажды в восточном монастыре, в доме, пожертвованном матерью Мигары, [Будда] обратился к монахам: "Монахи, я не буду больше проводить упосатху и зачитывать Патимоккху. Теперь вы, монахи, будете сами проводить упосатху и зачитывать патимоккху.

Затем в один из дней, пребывая в Пуббараме, во дворце Мигараматы, он обратился к бхиккху: «Отныне, о бхиккху, я не буду совершать упосатху и декларировать Патимоккху. Отныне вы сами, о бхиккху, совершайте упосатху и декларируйте Патимоккху.

Aṭṭhānametaṃ, bhikkhave, anavakāso yaṃ tathāgato aparisuddhāya parisāya uposathaṃ kareyya, pātimokkhaṃ uddiseyyā"ti (cūḷava. 386).

Монахи, это немыслимо, это невозможно, чтобы Татхагата нечистому собранию проводил упосатху и зачитывал Патимоккху."

Невозможно, бхиккху, исключено, чтобы Татхагата совершал упосатху и декларировал Патимоккху перед неочищенным собранием».

Tato paṭṭhāya bhikkhū āṇāpātimokkhaṃ uddisanti.

С этого момента монахи начали зачитывать патимоккху в виде свода указаний.

С тех пор бхиккху декларируют Патимоккху предписаний.

Idaṃ āṇāpātimokkhaṃ tesaṃ anuddiṭṭhaṃ ahosi.

Эта патимоккха для них [для учеников Будд - долгожителей] не зачитывалась.

Эта Патимоккха предписаний не декларировалась теми [предыдущими тремя Буддами].

Tena vuttaṃ – "anuddiṭṭhaṃ pātimokkha"nti.

Поэтому сказано: "Не зачитывалась Патимоккха".

Поэтому сказано: «Патимоккха не декларировалась».

Tesaṃbuddhānanti tesaṃ vipassīādīnaṃ tiṇṇaṃ buddhānaṃ.

«Тех Будд» означает тех трёх Будд, начиная с Випасси.

Antaradhānenāti khandhantaradhānena; parinibbānenāti vuttaṃ hoti.

«С исчезновением» означает с исчезновением их совокупностей, то есть с их окончательным угасанием (париниббаной) — вот что сказано.

Buddhānubuddhānanti ye tesaṃ buddhānaṃ anubuddhā sammukhasāvakā tesañca khandhantaradhānena.

«Учеников, пробудившихся вслед за Буддами» означает тех непосредственных учеников этих Будд, и с исчезновением их совокупностей.

Ye te pacchimā sāvakāti ye tesaṃ sammukhasāvakānaṃ santike pabbajitā pacchimā sāvakā.

«Те позднейшие ученики» означает тех позднейших учеников, которые приняли монашество у этих непосредственных учеников.

Nānānāmāti "buddharakkhito, dhammarakkhito"tiādi nāmavasena vividhanāmā.

«Обладающие различными именами» означает обладающие разнообразными именами в силу таких имён, как Буддхараккхита, Дхаммараккхита и т. д.

Nānāgottāti "gotamo, moggallāno"tiādi gottavasena vividhagottā.

«Принадлежащие к различным кланам» означает принадлежащие к разнообразным кланам в силу таких кланов, как Готама, Моггаллана и т. д.

Nānājaccāti "khattiyo, brāhmaṇo"tiādijātivasena nānājaccā.

«Происходящие из различных сословий» (nānājaccā) означает: из разных сословий (nānājaccā) по признаку таких каст (рождений) (jāti), как «кшатрий» (khattiya), «брахман» (brāhmaṇa) и так далее.

Nānākulā pabbajitāti khattiyakulādivase neva uccanīcauḷāruḷārabhogādikulavasena vā vividhakulā nikkhamma pabbajitā.

«Ушедшие в монашество из различных семей» означает ушедшие в монашество, покинув разнообразные семьи — либо из семей кшатриев и т. д., либо из высоких, низких, обладающих огромным богатством семей.

Tetaṃ brahmacariyanti te pacchimā sāvakā yasmā ekanāmā ekagottā ekajātikā ekakulā pabbajitā "amhākaṃ sāsanaṃ tanti paveṇī"ti attano bhāraṃ katvā brahmacariyaṃ rakkhanti, ciraṃ pariyattidhammaṃ pariharanti.

«Они ту святую жизнь» означает, что те позднейшие ученики, поскольку они ушли в монашество, не будучи обладателями одинаковых имён, кланов, каст и семей, не думали: «Это наше Учение, наша традиция, наше наследие», не брали на себя эту ответственность, чтобы оберегать святую жизнь и долго поддерживать Дхамму писаний.

Ime ca tādisā na honti.

И эти [позднейшие ученики] не были таковыми.

Tasmā aññamaññaṃ viheṭhentā vilomaṃ gaṇhantā "asuko thero jānissati, asuko thero jānissatī"ti sithilaṃ karontā taṃ brahmacariyaṃ khippaññeva antaradhāpesuṃ, saṅgahaṃ āropetvā na rakkhiṃsu.

Поэтому, притесняя друг друга, поступая наперекор друг другу, проявляя небрежность и говоря: «Такой-то тхера будет знать, такой-то тхера будет знать», они очень быстро привели к исчезновению этой святой жизни, не сохранив её путём проведения соборов.

Seyyathāpīti tassatthassa opammanidassanaṃ.

Слово «подобно тому как» служит для приведения сравнения к данному смыслу.

Vikiratīti vikkhipati.

«Разбрасывает» означает раскидывает.

Vidhamatīti ṭhānantaraṃ neti.

«Уносит» означает переносит в другое место.

Viddhaṃsetīti ṭhitaṭṭhānato apaneti.

«Уничтожает» означает удаляет с места пребывания.

Yathā taṃ suttena asaṅgahitattāti yathā suttena asaṅgahitattā aganthitattā abaddhattā evaṃ vikirati yathā suttena asaṅgahitāni vikiriyanti, evaṃ vikiratīti vuttaṃ hoti.

«Подобно тому, как из-за того, что они не связаны нитью» означает, что из-за того, что они не собраны, не нанизаны, не связаны нитью, они разлетаются. Подобно тому, как цветы, не связанные нитью, разлетаются на ветру, так же они разлетаются — вот что сказано.

Evameva khoti opammasampaṭipādanaṃ.

«Точно так же» — это сопоставление сравнения с сравниваемым предметом.

Antaradhāpesunti vaggasaṅgaha-paṇṇāsasaṅgahādīhi asaṅgaṇhantā yaṃ yaṃ attano ruccati, taṃ tadeva gahetvā sesaṃ vināsesuṃ adassanaṃ nayiṃsu.

«Привели к исчезновению» означает, что, не собирая тексты в разделы или группы по пятьдесят, они брали только то, что нравилось каждому из них, а остальное уничтожали и предавали забвению.

Akilāsuno ca te bhagavanto ahesuṃ sāvake cetasā ceto paricca ovaditunti apica sāriputta te buddhā attano cetasā sāvakānaṃ ceto paricca paricchinditvā ovadituṃ akilāsuno ahesuṃ, paracittaṃ ñatvā anusāsaniṃ na bhāriyato na papañcato addasaṃsu.

"Вместо этого те Благословенные безустанно наставляли своих учеников, читая своим умом состояние их ума." - те будды познав своим умом умы учеников безустанно наставляли их, зная что в уме других людей они видели когда наставление не избыточно и не чрезмерно.

«И те Благословенные были неутомимы в том, чтобы наставлять учеников, постигая своим умом их умы» означает: кроме того, Сарипутта, те Будды, постигая и определяя своим умом умы учеников, наставляли их неутомимо. Зная чужие мысли, они не считали наставление бременем или препятствием.

Bhūtapubbaṃ sāriputtātiādi tesaṃ akilāsubhāvappakāsanatthaṃ vuttaṃ.

Слова «В прошлом, Сарипутта...» и т. д. сказаны для того, чтобы показать их неутомимость.

Bhiṃsanaketi bhayānake bhayajananake.

«В ужасающем» означает в наводящем страх, вызывающем страх.

Evaṃ vitakkethāti nekkhammavitakkādayo tayo vitakke vitakketha.

«Так размышляйте» означает: размышляйте о трёх видах мыслей, таких как мысли об отречении и т. д.

Mā evaṃ vitakkayitthāti kāmavitakkādayo tayo akusalavitakke mā vitakkayittha.

«Так не размышляйте» означает: не размышляйте о трёх видах неблагих мыслей, таких как мысли о чувственных удовольствиях и т. д.

Evaṃ manasi karothāti "aniccaṃ dukkhamanattā asubha"nti manasi karotha.

«Так направляйте внимание» означает: направляйте внимание так: «непостоянно, исполнено страданий, безличностно, нечисто».

Mā evaṃ manasā katthāti "niccaṃ sukhaṃ attā subha"nti mā manasi akarittha.

«Так не направляйте внимание» означает: не направляйте внимание так: «постоянно, приятно, личностно, чисто».

Idaṃ pajahathāti akusalaṃ pajahatha.

«Это оставляйте» означает: оставляйте неблагое.

Idaṃ upasampajja viharathāti kusalaṃ upasampajja paṭilabhitvā nipphādetvā viharatha.

«Этим овладев, пребывайте» означает: овладев благом, обретя его и осуществив его, пребывайте.

Anupādāyaāsavehi cittāni vimucciṃsūti aggahetvā vimucciṃsu.

«Без цепляния умы освободились от пятен» означает: освободились, не ухватываясь.

Tesañhi cittāni yehi āsavehi vimucciṃsu, na te tāni gahetvā vimucciṃsu.

Ибо те пятна, от которых освободились их умы, не освободились, ухватившись за них.

Anuppādanirodhena pana nirujjhamānā aggahetvā vimucciṃsu.

Но, прекращаясь через прекращение без последующего возникновения, они освободились, не ухватываясь.

Tena vuttaṃ – "anupādāya āsavehi cittāni vimucciṃsū"ti.

Поэтому сказано: «без цепляния умы освободились от пятен».

Sabbepi te arahattaṃ patvā sūriyarasmisamphuṭṭhamiva padumavanaṃ vikasitacittā ahesuṃ.

Все они, достигнув арахантства, стали обладателями раскрывшихся умов, подобно лотосовому пруду, которого коснулись солнечные лучи.

Tatra sudaṃ sāriputta bhiṃsanakassa vanasaṇḍassa bhiṃsanakatasmiṃ hotīti tatrāti purimavacanāpekkhaṃ; sudanti padapūraṇamatte nipāto; sāriputtāti ālapanaṃ.

В выражении «В том ужасающем, Сарипутта, лесном массиве происходит из-за его ужасающего характера»: слово «в том» (tatra) относится к предыдущему высказыванию; «sudaṃ» — это частица, служащая лишь для заполнения стиха; «Сарипутта» — это обращение.

Ayaṃ panettha atthayojanā – tatrāti yaṃ vuttaṃ "aññatarasmiṃ bhiṃsanake vanasaṇḍe"ti, tatra yo so bhiṃsanakoti vanasaṇḍo vutto, tassa bhiṃsanakassa vanasaṇḍassa bhiṃsanakatasmiṃ hoti, bhiṃsanakiriyāya hotīti attho.

Связь слов здесь такова: под словом «в том» понимается то, что сказано: «в некоем ужасающем лесном массиве». В том ужасающем лесном массиве, о котором сказано, что он ужасающий, «происходит из-за ужасающего характера этого лесного массива», то есть из-за его способности наводить ужас.

Kiṃ hoti?

Что происходит?

Idaṃ hoti – yo koci avītarāgo - pe - lomāni haṃsantīti.

Происходит следующее: «любой, кто не избавился от страсти... и т. д. ...волосы встают дыбом».

Atha vā tatrāti sāmiatthe bhummaṃ.

Или же в том (tatra) — это местный падеж в значении родительного падежа.

Suiti nipāto; "kiṃ su nāma te bhonto samaṇabrāhmaṇā"tiādīsu (ma. ni. 1.469) viya.

«Su» — это частица, как в выражении «что же именно представляют собой эти почтенные отшельники и брахманы?» (kiṃ su nāma te bhonto samaṇabrāhmaṇa) и т. д.

Idanti adhippetamatthaṃ paccakkhaṃ viya katvā dassanavacanaṃ.

Это (idaṃ) — это указательное слово, представляющее желаемый смысл как бы воочию.

Suidanti sudaṃ, sandhivasena ikāralopo veditabbo.

«Su-idaṃ» становится «sudaṃ», где выпадение гласного «i» следует понимать (veditabba) по правилам сандхи.

"Cakkhundriyaṃ, itthindriyaṃ, anaññātaññassāmītindriyaṃ (vibha. 219), "kiṃ sūdha vitta"ntiādīsu (saṃ. ni. 1.73, 246; su. ni. 183) viya.

Как в словах орган зрения (cakkhundriya), женский орган (itthindriya), орган "я познаю непознанное" (anaññātaññassāmītindriya), «что здесь за лучшее богатство?» (kiṃ sūdha vitta) и т. д.

Ayaṃ panettha atthayojanā – tassa sāriputta bhiṃsanakassa vanasaṇḍassa bhiṃsanakatasmiṃ idaṃsu hoti.

Связь слов здесь такова: «из-за ужасающего характера этого лесного массива, о Сарипутта, происходит это».

Bhiṃsanakatasminti bhiṃsanakabhāveti attho.

Из-за ужасающего характера (bhiṃsanakatasma) означает (vuttaṃ hoti) «из-за ужасающего состояния» (bhiṃsanakabhāve).

Ekassa takārassa lopo daṭṭhabbo.

Следует видеть (daṭṭhabba) выпадение одной буквы «t».

Bhiṃsanakattasmintiyeva vā pāṭho.

Или же есть вариант чтения (pāṭho) из-за ужасающего характера (bhiṃsanakattasma).

"Bhiṃsanakatāya" iti vā vattabbe liṅgavipallāso kato.

Или же допущено изменение рода вместо должного женского рода по причине ужасающего характера (bhiṃsanakatā).

Nimittatthe cetaṃ bhummavacanaṃ, tasmā evaṃ sambandho veditabbo – bhiṃsanakabhāve idaṃsu hoti, bhiṃsanakabhāvanimittaṃ bhiṃsanakabhāvahetu bhiṃsanakabhāvapaccayā idaṃsu hoti.

И этот местный падеж употреблён в значении причины. Поэтому связь слов следует понимать так: «из-за ужасающего характера происходит это», то есть «по причине ужасающего характера, вследствие ужасающего характера, в силу ужасающего характера происходит это».

Yo koci avītarāgo taṃ vanasaṇḍaṃ pavisati, yebhuyyena lomāni haṃsantīti bahutarāni lomāni haṃsanti uddhaṃ mukhāni sūcisadisāni kaṇṭakasadisāni ca hutvā tiṭṭhanti, appāni na haṃsanti.

«Любой, кто не избавился от страсти, входит в этот лесной массив, у него по большей части волосы встают дыбом» означает, что большинство волосков встают дыбом, направляясь кончиками вверх, становясь подобными (sadisa) иглам или подобными (sadisa) шипам, а немногие не встают дыбом.

Bahutarānaṃ vā sattānaṃ haṃsanti.

Или же у большинства существ они встают дыбом,

Appakānaṃ atisūrapurisānaṃ na haṃsanti.

а у немногих очень храбрых людей не встают.

Idāni ayaṃ kho, sāriputta, hetūtiādi nigamanaṃ.

Теперь фраза «В этом, Сарипутта, причина...» и т. д. является заключением.

Yañcettha antarantarā na vuttaṃ, taṃ uttānatthameva.

То, что здесь не объяснено в промежутках, имеет очевидный смысл.

Tasmā pāḷikkameneva veditabbaṃ.

Поэтому это следует понимать просто по порядку палийского текста.

Yaṃ pana vuttaṃ na ciraṭṭhitikaṃ ahosīti, taṃ purisayugavasena vuttanti veditabbaṃ.

Что касается слов «оно не просуществовало долго», то следует понимать, что это сказано с точки зрения поколений людей.

Vassagaṇanāya hi vipassissa bhagavato asītivassasahassāni āyu, sammukhasāvakānampissa tattakameva.

Ибо по счёту лет продолжительность жизни Благословенного Випасси составляла восемьдесят тысяч лет, и у его непосредственных учеников была точно такой же.

Evamassa yvāyaṃ sabbapacchimako sāvako, tena saha ghaṭetvā satasahassaṃ saṭṭhimattāni ca vassasahassāni brahmacariyaṃ aṭṭhāsi.

Таким образом, если связать это с самым последним его учеником, то святая жизнь просуществовала сто шестьдесят тысяч лет.

Purisayugavasena pana yugaparamparāya āgantvā dveyeva purisayugāni aṭṭhāsi.

Однако с точки зрения поколений людей, не переходя по преемственности поколений дальше, она просуществовала всего два поколения людей.

Tasmā na ciraṭṭhitikanti vuttaṃ.

Поэтому сказано: «оно не просуществовало долго».

Sikhissa pana bhagavato sattativassasahassāni āyu.

У Благословенного Сикхи продолжительность жизни составляла семьдесят тысяч лет,

Sammukhasāvakānampissa tattakameva.

и у его непосредственных учеников была точно такой же.

Vessabhussa bhagavato saṭṭhivassasahassāni āyu.

У Благословенного Вессабху продолжительность жизни составляла шестьдесят тысяч лет,

Sammukhasāvakānampissa tattakameva.

и у его непосредственных учеников была точно такой же.

Evaṃ tesampi ye sabbapacchimakā sāvakā tehi saha ghaṭetvā satasahassato uddhaṃ cattālīsamattāni vīsatimattāni ca vassasahassāni brahmacariyaṃ aṭṭhāsi.

Таким образом, если связать это с их самыми последними учениками, то их святая жизнь просуществовала свыше ста тысяч лет — около ста сорока тысяч и ста двадцати тысяч лет соответственно.

Purisayugavasena pana yugaparamparāya āgantvā dve dveyeva purisayugāni aṭṭhāsi.

Однако с точки зрения поколений людей, не переходя по преемственности поколений дальше, она просуществовала всего по два поколения людей у каждого.

Tasmā na ciraṭṭhitikanti vuttaṃ.

Поэтому сказано: «оно не просуществовало долго».

20.Evaṃ āyasmā sāriputto tiṇṇaṃ buddhānaṃ brahmacariyassa na ciraṭṭhitikāraṇaṃ sutvā itaresaṃ tiṇṇaṃ brahmacariyassa ciraṭṭhitikāraṇaṃ sotukāmo puna bhagavantaṃ "ko pana bhante hetū"ti ādinā nayena pucchi.

20. Так достопочтенный Сарипутта, услышав о причине недолговечности Святой Жизни трех Будд, пожелал узнать о причине долговечности Святой Жизни других трех Будд и вновь спросил Благословенного: «В чем же, о Господин, причина, в чем условие...» и так далее.

Bhagavāpissa byākāsi.

И Благословенный ответил ему.

Taṃ sabbaṃ vuttapaṭipakkhavasena veditabbaṃ.

Все это следует понимать как противоположность тому, что было сказано ранее.

Ciraṭṭhitikabhāvepi cettha tesaṃ buddhānaṃ āyuparimāṇatopi purisayugatopi ubhayathā ciraṭṭhitikatā veditabbā.

И в отношении долговечности Святой Жизни тех Будд её долговечность следует понимать двояко: как по продолжительности их жизни, так и по поколениям учеников.

Kakusandhassa hi bhagavato cattālīsavassasahassāni āyu, koṇāgamanassa bhagavato tiṃsavassasahassāni, kassapassa bhagavato vīsativassasahassāni; sammukhasāvakānampi nesaṃ tattakameva.

Ибо продолжительность жизни Благословенного Какусандхи составляла сорок тысяч лет, Благословенного Конагаманы — тридцать тысяч лет, Благословенного Кассапы — двадцать тысяч лет; и у их непосредственных учеников продолжительность жизни была точно такой же.

Bahūni ca nesaṃ sāvakayugāni paramparāya brahmacariyaṃ pavattesuṃ.

И многие пары их учеников преемственно поддерживали Святую Жизнь.

Evaṃ tesaṃ āyuparimāṇatopi sāvakayugatopi ubhayathā brahmacariyaṃ ciraṭṭhitikaṃ ahosi.

Таким образом, их Святая Жизнь была долговечной в обоих отношениях — как по продолжительности жизни, так и по поколениям учеников.

Amhākaṃ pana bhagavato kassapassa bhagavato upaḍḍhāyukappamāṇe dasavassasahassāyukakāle uppajjitabbaṃ siyā.

Что касается нашего Благословенного, то Он должен был бы явиться во времена, когда продолжительность жизни составляла десять тысяч лет, что равно половине срока жизни во времена Благословенного Кассапы.

Taṃ asambhuṇantena pañcavassasahassāyukakāle, ekavassasahassāyukakāle, pañcavassasatāyukakālepi vā uppajjitabbaṃ siyā.

Не достигнув этого времени, Он мог бы явиться во времена, когда продолжительность жизни составляла пять тысяч лет, или тысячу лет, или даже пятьсот лет.

Yasmā panassa buddhattakārake dhamme esantassa pariyesantassa ñāṇaṃ paripācentassa gabbhaṃ gaṇhāpentassa vassasatāyukakāle ñāṇaṃ paripākamagamāsi.

Однако, поскольку Его знание, созревавшее в то время, когда Он искал и исследовал качества, созидающие состояние Будды, взращивая знание и давая ему развиться, достигло полной зрелости в эпоху, когда продолжительность жизни составляла сто лет,

Tasmā atiparittāyukakāle uppanno.

Он явился во времена крайне малой продолжительности жизни.

Tenassa sāvakaparamparāvasena ciraṭṭhitikampi brahmacariyaṃ āyuparimāṇavasena vassagaṇanāya naciraṭṭhitikamevāti vattuṃ vaṭṭati.

Поэтому справедливо сказать, что хотя Его Святая Жизнь и является долговечной благодаря преемственности учеников, она не является долговечной с точки зрения числа лет, определяемого продолжительностью жизни.

21.Atha kho āyasmā sāriputtoti ko anusandhi?

21. Какова связь слов «Тогда достопочтенный Сарипутта...»?

Evaṃ tiṇṇaṃ buddhānaṃ brahmacariyassa ciraṭṭhitikāraṇaṃ sutvā sikkhāpadapaññattiyeva ciraṭṭhitikabhāvahetūti niṭṭhaṃ gantvā bhagavatopi brahmacariyassa ciraṭṭhitikabhāvaṃ icchanto āyasmā sāriputto bhagavantaṃ sikkhāpadapaññattiṃ yāci.

Услышав таким образом о причине долговечности Святой Жизни трех Будд и придя к твердому выводу, что именно установление правил обучения является причиной долговечности, достопочтенный Сарипутта, желая долговечности Святой Жизни также и для нашего Благословенного, обратился к Нему с просьбой установить правила обучения.

Tassā yācanavidhidassanatthametaṃ vuttaṃ – atha kho āyasmā sāriputto uṭṭhāyāsanā …pe… ciraṭṭhitikanti.

Чтобы показать образ этого прошения, было сказано: «Тогда достопочтенный Сарипутта, поднявшись со своего места... и т.д. ...долговечной».

Tattha addhaniyanti addhānakkhamaṃ; dīghakālikanti vuttaṃ hoti.

Здесь слово «долговечный» (addhaniyan) означает «способный выдержать долгое время» (addhānakkhama), то есть «продолжительный» (dīghakālika).

Sesaṃ uttānatthameva.

Остальное имеет очевидный смысл.

Athassa bhagavā "na tāvāyaṃ sikkhāpadapaññattikālo"ti pakāsento "āgamehi tvaṃ sāriputtā"tiādimāha.

Тогда Благословенный, разъясняя ему: «Еще не время для установления правил обучения», сказал: «Подожди, Сарипутта» и так далее.

Tattha āgamehi tvanti tiṭṭha tāva tvaṃ; adhivāsehi tāva tvanti vuttaṃ hoti.

Там подожди ты (āgamehi tvaṃ) означает (vuttaṃ hoti) «постой пока ты» (tiṭṭha tāva tvaṃ); «потерпи пока ты» (adhivāsehi tāva tvaṃ).

Ādaratthavasenevettha dvikkhattuṃ vuttaṃ.

Из уважения это было сказано дважды.

Etena bhagavā sikkhāpadapaññattiyā sāvakānaṃ visayabhāvaṃ paṭikkhipitvā "buddhavisayova sikkhāpadapaññattī"ti āvikaronto "tathāgato vā"tiādimāha.

Этим Благословенный отверг идею о том, что установление правил обучения находится в ведении учеников, и, показывая, что «установление правил обучения — это удел исключительно Будд», сказал: «Татхагата сам...» и так далее.

Ettha ca tatthāti sikkhāpadapaññattiyācanāpekkhaṃ bhummavacanaṃ.

И здесь там (tattha) — это форма местного падежа, относящаяся к просьбе об установлении правил обучения.

Tatrāyaṃ yojanā – yaṃ vuttaṃ "sikkhāpadaṃ paññapeyyā"ti, tattha tassā sikkhāpadapaññattiyā tathāgatoyeva kālaṃ jānissatīti.

Связь слов здесь такова: в отношении сказанного «пусть установит правило обучения», именно Татхагата знает надлежащее время для этого установления правил обучения.

Evaṃ vatvā akālaṃ tāva dassetuṃ "na tāva sāriputtā"tiādimāha.

Сказав так, чтобы сначала показать неподходящее время, Он произнес: «Еще не время, Сарипутта...» и так далее.

Tattha āsavā tiṭṭhanti etesūti āsavaṭṭhānīyā.

Там порождающие влечения (āsavaṭṭhānīya) означает: «влечения (āsava) пребывают в них», оттого и порождающие влечения (āsavaṭṭhānīya).

Yesu diṭṭhadhammikasamparāyikā dukkhāsavā kilesāsavā ca parūpavādavippaṭisāravadhabandhanādayo ceva apāyadukkhavisesabhūtā ca āsavā tiṭṭhantiyeva, yasmā nesaṃ te kāraṇaṃ hontīti attho.

Смысл в том, что в них пребывают как относящиеся к этой жизни, так и к будущей влечения страдания и влечения загрязнений ума, а также такие влечения, как порицание со стороны других, раскаяние, избиение, заточение и тому подобное, и влечения, представляющие собой особые страдания в несчастных мирах, поскольку [эти проступки] являются их причиной.

Te āsavaṭṭhānīyā vītikkamadhammā yāva na saṅghe pātubhavanti, na tāva satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapetīti ayamettha yojanā.

Связь слов здесь такова: пока эти порождающие влечения (āsavaṭṭhānīya) проступки не проявятся в Сангхе, Учитель не устанавливает для учеников правила обучения.

Yadi hi paññapeyya, parūpavādā parūpārambhā garahadosā na parimucceyya.

Ибо если бы Он установил [их], то не избежал бы порицания со стороны других, придирок и обвинений.

Kathaṃ?

Как именно?

Paññapentena hi "yo pana bhikkhu methunaṃ dhammaṃ paṭiseveyyā"tiādi sabbaṃ paññapetabbaṃ bhaveyya.

Ведь если бы Он устанавливал их, Ему пришлось бы установить все правила полностью, начиная с: «Если какой-либо монах вступит в половую связь...» и так далее.

Adisvāva vītikkamadosaṃ imaṃ paññattiṃ ñatvā pare evaṃ upavādañca upārambhañca garahañca pavatteyyuṃ – "kathañhi nāma samaṇo gotamo bhikkhusaṅgho me anvāyiko vacanakaroti ettāvatā sikkhāpadehi paliveṭhessati, pārājikaṃ paññapessati?

Не видя самого проступка, но узнав об этом установлении, другие люди стали бы высказывать порицание, придирки и обвинения: «Как же так? Неужели отшельник Готама думает: «Община монахов следует за мной и слушается моих слов», и поэтому опутывает их столькими правилами обучения и устанавливает правила параджика?

Nanu ime kulaputtā mahantaṃ bhogakkhandhaṃ mahantañca ñātiparivaṭṭaṃ hatthagatāni ca rajjānipi pahāya pabbajitā, ghāsacchādanaparamatāya santuṭṭhā, sikkhāya tibbagāravā, kāye ca jīvite ca nirapekkhā viharanti.

Разве эти благородные сыны не оставили огромное богатство, большой круг родственников и даже царства, бывшие в их руках, чтобы уйти в бездомность? Они довольствуются лишь пищей и одеждой, питают глубочайшее уважение к обучению и живут, не заботясь о теле и жизни.

Tesu nāma ko lokāmisabhūtaṃ methunaṃ vā paṭisevissati, parabhaṇḍaṃ vā harissati, parassa vā iṭṭhaṃ kantaṃ atimadhuraṃ jīvitaṃ upacchindissati, abhūtaguṇakathāya vā jīvitaṃ kappessati!

Кто же из них станет вступать в половую связь, которая является мирской приманкой, или красть чужое имущество, или лишать жизни другое существо, чья жизнь ему так дорога, желанна и сладка, или добывать средства к существованию ложными заявлениями о своих духовных достижениях!

Nanu pārājike apaññattepi pabbajjāsaṅkhepenevetaṃ pākaṭaṃ kata"nti.

Разве это не очевидно уже из самого принятия монашества, даже если правила параджика не установлены?»

Tathāgatassa ca thāmañca balañca sattā na jāneyyuṃ.

И существа не узнали бы силу и могущество Татхагаты.

Paññattampi sikkhāpadaṃ kuppeyya, na yathāṭhāne tiṭṭheyya.

И установленное правило обучения было бы нарушено и не устояло бы на своем месте.

Seyyathāpi nāma akusalo vejjo kañci anuppannagaṇḍaṃ purisaṃ pakkosāpetvā "ehi bho purisa, imasmiṃ te sarīrappadese mahāgaṇḍo uppajjitvā anayabyasanaṃ pāpessati, paṭikacceva naṃ tikicchāpehī"ti vatvā "sādhācariya, tvaṃyeva naṃ tikicchassū"ti vutto tassa arogaṃ sarīrappadesaṃ phāletvā lohitaṃ nīharitvā ālepanabandhanadhovanādīhi taṃ padesaṃ sañchaviṃ katvā taṃ purisaṃ vadeyya – "mahārogo te mayā tikicchito, dehi me deyyadhamma"nti.

Это подобно тому, как если бы неумелый врач позвал человека, у которого еще нет нарыва, и сказал ему: «Подойди, почтенный, на этом месте твоего тела появится большой нарыв, который принесет тебе гибель и страдания, так что вылечи его заранее». Когда тот ответил бы: «Хорошо, учитель, вылечи его сам», врач разрезал бы его здоровое тело, выпустил кровь, а затем, применив мази, повязки и промывания, заживил бы это место и сказал человеку: «Я вылечил твою тяжелую болезнь, дай же мне плату».

So taṃ "kimayaṃ bālavejjo vadati?

Он [подумал] об этом: «Что говорит этот глупый врач?

Kataro kira me iminā rogo tikicchito?

Какую болезнь он у меня вылечил?

Nanu me ayaṃ dukkhañca janeti, lohitakkhayañca maṃ pāpetī"ti evaṃ upavadeyya ceva upārambheyya ca garaheyya ca, na cassa guṇaṃ jāneyya.

«Разве этот [человек] не причиняет мне страдания и не приводит меня к потере крови (lohitakkhaya)?» — так [пациент] и порицал бы, и придирался бы, и обвинял бы, и не познал бы его достоинств.

Evameva yadi anuppanne vītikkamadose satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapeyya, parūpavādādīhi ca na parimucceyya, na cassa thāmaṃ vā balaṃ vā sattā jāneyyuṃ, paññattampi sikkhāpadaṃ kuppeyya, na yathāṭhāne tiṭṭheyya.

Точно так же, если бы Учитель установил правила обучения для учеников до того, как проявились проступки, Он не избежал бы порицания и прочего, существа не узнали бы Его силы и могущества, а установленное правило обучения было бы нарушено и не устояло бы на своем месте.

Tasmā vuttaṃ – "na tāva sāriputta satthā sāvakānaṃ - pe - pātubhavantī"ti.

Поэтому и было сказано: «Еще не время, Сарипутта, Учителю... [и т.д.] ...пока они не проявятся».

Evaṃ akālaṃ dassetvā puna kālaṃ dassetuṃ "yato ca kho sāriputtā"tiādimāha.

Показав таким образом неподходящее время, Он затем, чтобы показать подходящее время, сказал: «Но когда, Сарипутта...» и так далее.

Tattha yatoti yadā; yasmiṃ kāleti vuttaṃ hoti.

Там когда (yato) означает «когда», «в какое время».

Sesaṃ vuttānusāreneva veditabbaṃ.

Остальное следует понимать в соответствии с тем, что уже было сказано.

Ayaṃ vā hettha saṅkhepattho – yasmiṃ samaye "āsavaṭṭhānīyā dhammā"ti saṅkhyaṃ gatā vītikkamadosā saṅghe pātubhavanti, tadā satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapeti, uddisati pātimokkhaṃ.

Или же краткий смысл (saṅkhepattha) здесь таков: в то время, когда проступки, именуемые «порождающими влечения (āsavaṭṭhānīya) явлениями», проявляются в Сангхе, тогда Учитель устанавливает для учеников правила обучения и провозглашает Патимоккху.

Kasmā?

Почему?

Tesaṃyeva "āsavaṭṭhānīyā dhammā"ti saṅkhyaṃ gatānaṃ vītikkamadosānaṃ paṭighātāya.

Для устранения именно этих проступков, именуемых «порождающими влечения (āsavaṭṭhānīya) явлениями».

Evaṃ paññapento yathā nāma kusalo vejjo uppannaṃ gaṇḍaṃ phālanalepanabandhanadhovanādīhi tikicchanto rogaṃ vūpasametvā sañchaviṃ katvā na tveva upavādādiraho hoti, sake ca ācariyake viditānubhāvo hutvā sakkāraṃ pāpuṇāti; evaṃ na ca upavādādiraho hoti, sake ca sabbaññuvisaye viditānubhāvo hutvā sakkāraṃ pāpuṇāti.

Устанавливая правила таким образом, Он подобен умелому врачу, который лечит появившийся нарыв путем разрезания, наложения мазей, перевязки и промывания, вызывая затихание (vūpasama) болезни, заживляет кожу и не только не подвергается порицанию, но и, проявив свое мастерство в искусстве врачевания, удостаивается почета. Точно так же Он не подвергается порицанию и, проявив свое могущество в сфере всеведения, удостаивается почитания.

Tañcassa sikkhāpadaṃ akuppaṃ hoti, yathāṭhāne tiṭṭhatīti.

И это Его правило обучения остается нерушимым и стоит на своем месте.

Evaṃ āsavaṭṭhānīyānaṃ dhammānaṃ anuppattiṃ sikkhāpadapaññattiyā akālaṃ uppattiñca kālanti vatvā idāni tesaṃ dhammānaṃ anuppattikālañca uppattikālañca dassetuṃ "na tāva sāriputta idhekacce"tiādimāha.

Сказав таким образом, что отсутствие проявления порождающих влечения (āsavaṭṭhānīya) явлений — это неподходящее время для установления правил обучения, а их проявление — подходящее время, Он теперь, чтобы показать время их непроявления и время их проявления, сказал: «Еще не время, Сарипутта, пока некоторые...» и так далее.

Tattha uttānatthāni padāni pāḷivaseneva veditabbāni.

Слова с очевидным смыслом здесь следует понимать непосредственно из текста Пали.

Ayaṃ pana anuttānapadavaṇṇanā – rattiyo jānantīti rattaññū, attano pabbajitadivasato paṭṭhāya bahukā rattiyo jānanti, cirapabbajitāti vuttaṃ hoti.

А вот комментарий (vaṇṇanā) к неочевидным словам: знающие ночи (rattaññū) — это те, кто знают много ночей, начиная со дня своего ухода в бездомность, то есть означает давно ушедшие в бездомность.

Rattaññūhi mahattaṃ rattaññumahattaṃ; cirapabbajitehi mahantabhāvanti attho.

Величие за счет знающих ночи (rattaññumahatta) означает величие за счет знающих ночи; смысл — состояние многочисленности давно ушедших в бездомность.

Tatra rattaññumahattaṃ patte saṅghe upasenaṃ vaṅgantaputtaṃ ārabbha sikkhāpadaṃ paññattanti veditabbaṃ.

Следует понимать (veditabba), что когда Сангха достиг величия за счет знающих ночи (rattaññumahatta), было установлено правило обучения относительно Упасены, сына Ванганты.

So hāyasmā ūnadasavasse bhikkhū upasampādente disvā ekavasso saddhivihārikaṃ upasampādesi.

Ибо этот достопочтенный, видя, как бхиккху с менее чем десятью годами монашества дают полное посвящение другим, сам, имея лишь один год монашества, дал полное посвящение своему сотоварищу по обители.

Atha bhagavā sikkhāpadaṃ paññapesi – "na, bhikkhave, ūnadasavassena upasampādetabbo.

Тогда Благословенный установил правило обучения: «Бхиккху, не следует давать полное посвящение тому, у кого менее десяти лет монашества.

Yo upasampādeyya, āpatti dukkaṭassā"ti (mahāva. 75).

Кто даст полное посвящение, совершает проступок дукката».

Evaṃ paññatte sikkhāpade puna bhikkhū "dasavassāmha dasavassāmhā"ti bālā abyattā upasampādenti.

Когда это правило обучения было установлено, бхиккху, говоря: «У нас десять лет монашества, у нас десять лет монашества», будучи глупыми и неопытными, давали полное посвящение.

Atha bhagavā aparampi sikkhāpadaṃ paññāpesi – "na, bhikkhave, bālena abyattena upasampādetabbo.

Тогда Благословенный установил еще одно правило обучения: «Бхиккху, глупый и неопытный не должен давать полное посвящение.

Yo upasampādeyya, āpatti dukkaṭassa.

Кто даст полное посвящение, совершает проступок дукката.

Anujānāmi, bhikkhave, byattena bhikkhunā paṭibalena dasavassena vā atirekadasavassena vā upasampādetu"nti (mahāva. 76) rattaññumahattaṃ pattakāle dve sikkhāpadāni paññattāni.

Разрешаю, бхиккху, давать полное посвящение опытному, знающему бхиккху, имеющему десять лет монашества или более десяти лет монашества». Таким образом, во время достижения величия за счет знающих ночи (rattaññumahatta) были установлены два правила обучения.

Vepullamahattanti vipulabhāvena mahattaṃ.

Величие за счет обширности (vepullamahatta) означает величие в силу достижения обширного состояния (vipulabhāva).

Saṅgho hi yāva na theranavamajjhimānaṃ vasena vepullamahattaṃ patto hoti, tāva senāsanāni pahonti.

Ибо пока Сангха не достигла величия за счет обширности (vepullamahatta) в отношении тхер, новопосвященных и бхиккху средних лет, до тех пор жилищ хватает.

Sāsane ekacce āsavaṭṭhānīyā dhammā na uppajjanti.

И в Учении некоторые порождающие влечения (āsavaṭṭhānīya) явления не возникают.

Vepullamahattaṃ pana patte te uppajjanti.

Но когда Сангха достигает величия за счет обширности (vepullamahatta), они возникают.

Atha satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapeti.

Тогда Учитель устанавливает для учеников правила обучения.

Tattha vepullamahattaṃ patte saṅghe paññattasikkhāpadāni "yo pana bhikkhu anupasampannena uttari dirattatirattaṃ sahaseyyaṃ kappeyya, pācittiyaṃ" (pāci. 51); "yā pana bhikkhunī anuvassaṃ vuṭṭhāpeyya, pācittiyaṃ" (pāci. 1171); "yā pana bhikkhunī ekaṃ vassaṃ dve vuṭṭhāpeyya, pācittiya"nti (pāci. 1175) iminā nayena veditabbāni.

В этой связи правила обучения, установленные, когда Сангха достигла величия за счет обширности (vepullamahatta), следует понимать (veditabba) посредством этого способа (naya): «Если бхиккху спит в одном помещении с непосвященным более двух или трех ночей, это пачиттия»; «Если монахиня дает полное посвящение каждый год, это пачиттия»; «Если монахиня дает полное посвящение двоим за один год, это пачиттия».

Lābhaggamahattanti lābhassa aggamahattaṃ; yo lābhassa aggo uttamo mahantabhāvo, taṃ patto hotīti attho.

Величие за счет наивысших даров (lābhaggamahatta) означает наивысшее величие даров; смысл в том, что [Сангха] достигает наивысшего, превосходного величия в получении даров.

Lābhena vā aggamahattampi, lābhena seṭṭhattañca mahantattañca pattoti attho.

Или же смысл в том, что благодаря дарам [она] достигает превосходства и величия.

Saṅgho hi yāva na lābhaggamahattaṃ patto hoti, tāva na lābhaṃ paṭicca āsavaṭṭhānīyā dhammā uppajjanti.

Ибо пока Сангха не достигла величия за счет наивысших даров (lābhaggamahatta), до тех пор на почве даров порождающие влечения (āsavaṭṭhānīya) явления не возникают.

Patte pana uppajjanti, atha satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapeti – "yo pana bhikkhu acelakassa vā paribbājakassa vā paribbājikāya vā sahatthā khādanīyaṃ vā bhojanīyaṃ vā dadeyya, pācittiya"nti (pāci. 270).

Но когда [она] достигает этого, они возникают, и тогда Учитель устанавливает для учеников правило обучения: «Если бхиккху собственной рукой дает твердую или мягкую пищу голому отшельнику, странствующему аскету-мужчине или странствующей аскету-женщине, это пачиттия».

Idañhi lābhaggamahattaṃ patte saṅghe sikkhāpadaṃ paññattaṃ.

Ибо это правило обучения было установлено, когда Сангха достигла величия за счет наивысших даров (lābhaggamahatta).

Bāhusaccamahattanti bāhusaccassa mahantabhāvaṃ.

"Большие знания" - большое количество обладающих большими знаниями.

«Величие обширных знаний» (bāhusaccamahattaṃ) означает великое состояние обширных знаний (начитанности).

Saṅgho hi yāva na bāhusaccamahattaṃ patto hoti, tāva na āsavaṭṭhānīyā dhammā uppajjanti.

Пока монашеская община не достигла больших знаний, до тех пор основанные на влечениях качества не проявляются.

Ибо пока Сангха не достигла величия обширных знаний, до тех пор не возникают состояния, способствующие притокам ума (āsavaṭṭhānīyā dhammā).

Bāhusaccamahattaṃ patte pana yasmā ekampi nikāyaṃ, dvepi - pe - pañcapi nikāye uggahetvā ayoniso ummujjamānā puggalā rasena rasaṃ saṃsanditvā uddhammaṃ ubbinayaṃ satthusāsanaṃ dīpenti.

При достижении больших знаний изучив/выучив одну, две... пять никай [Сутта питаки] неуместно выделившись [на фоне других монахов?], поняв вкусы/наклонности людей, ложную доктрину и ложную дисциплину под видом учения Будды объясняют.

Но когда величие обширных знаний достигнуто, то люди, изучив одну Никаю, две ... или пять Никай, неразумно превозносясь и смешивая безупречное с порочным, представляют Учение Учителя как противоречащее Дхамме (uddhamma) и противоречащее Винае (ubbinaya).

Atha satthā "yo pana bhikkhu evaṃ vadeyya – tathāhaṃ bhagavatā dhammaṃ desitaṃ ājānāmi - pe - samaṇuddesopi ce evaṃ vadeyyā"tiādinā (pāci. 418) nayena sikkhāpadaṃ paññapetīti.

Поэтому с формулировкой: "Если какой-либо монах заявит: "так я понимаю проповеданное Благословенным учение"... Если саманера заявит:..." учитель установил соответствующие правила [пачиттии].

Тогда Учитель устанавливает правило обучения (sikkhāpada) посредством такого метода, как: „Если какой-либо бхиккху скажет так: «Насколько я понимаю Дхамму, преподанную Благословенным...» ... «Если даже саманера скажет так...»“ и так далее

Evaṃ bhagavā āsavaṭṭhānīyānaṃ dhammānaṃ anuppattikālañca uppattikālañca dassetvā tasmiṃ samaye sabbasopi tesaṃ abhāvaṃ dassento "nirabbudo hi sāriputtā"tiādimāha.

Так Благословенный, показав время непроявления и время проявления порождающих влечения (āsavaṭṭhānīya) явлений, и желая показать полное их отсутствие в то время, произнес: «Ибо свободна от бедствий (nirabbuda), Сарипутта...» и так далее.

Tattha nirabbudoti abbudavirahito; abbudā vuccanti corā, niccoroti attho.

Там свободный от бедствий (nirabbuda) означает «лишённый бедствий» (abbuda); «бедствиями» (abbuda) называют воров, поэтому смысл — «без воров» (niccora).

Corāti ca imasmiṃ atthe dussīlāva adhippetā.

И под «ворами» в данном значении подразумеваются именно безнравственные [бхиккху].

Te hi assamaṇāva hutvā samaṇapaṭiññatāya paresaṃ paccaye corenti.

Ибо они, не будучи отшельниками, но заявляя о себе как об отшельниках, крадут подношения других людей.

Tasmā nirabbudoti niccoro, niddussīloti vuttaṃ hoti.

Поэтому свободный от бедствий (nirabbuda) означает (vuttaṃ hoti) «без воров, без безнравственных людей».

Nirādīnavoti nirupaddavo nirupasaggo; dussīlādīnavarahitoyevāti vuttaṃ hoti.

Свободный от опасностей (nirādīnava) означает «без невзгод, без угроз»; означает (vuttaṃ hoti), что [он] свободен от опасности безнравственности и тому подобного.

Apagatakāḷakoti kāḷakā vuccanti dussīlāyeva; te hi suvaṇṇavaṇṇāpi samānā kāḷakadhammayogā kāḷakātveva veditabbā.

Очищенный от тёмных пятен (apagatakāḷaka): «тёмными» (kāḷaka) называют именно безнравственных; ведь они, даже обладая золотистым цветом кожи, из-за связи с тёмными состояниями должны считаться (veditabba) именно «тёмными».

Tesaṃ abhāvā apagatakāḷako.

Из-за их отсутствия [Сангха называется] «очищенной от тёмных пятен» (apagatakāḷaka).

Apahatakāḷakotipi pāṭho.

Существует также вариант чтения «уничтожившая тёмные пятнa» (pahatakāḷako).

Suddhoti apagatakāḷakattāyeva suddho pariyodāto pabhassaro.

Чистый (suddho) означает чистый, безупречный, сияющий именно благодаря отсутствию тёмных пятен.

Sāre patiṭṭhitoti sāro vuccanti sīla-samādhi-paññāvimutti-vimuttiñāṇadassanaguṇā, tasmiṃ sāre patiṭṭhitattā sāre patiṭṭhito.

Утверждённый в сути (sāre patiṭṭhita): «сутью» (sāra) называют достоинства нравственности (sīla), сосредоточения (samādhi), мудрости (paññā), освобождения (vimutti) и знания и видения освобождения (vimuttiñāṇadassana); благодаря утверждённости в этой сути [Сангха называется] утверждённой в сути (sāre patiṭṭhita).

Evaṃ sāre patiṭṭhitabhāvaṃ vatvā puna so cassa sāre patiṭṭhitabhāvo evaṃ veditabboti dassento imesañhi sāriputtāti ādimāha.

Так, сказав об утверждённости в сути, вновь показывая: «следует понимать (veditabba) эту утверждённость в сути для этой [Сангхи]», Он произнес: «Ибо из этих, Сарипутта...» и так далее.

Tatrāyaṃ saṅkhepavaṇṇanā – yānimāni verañjāyaṃ vassāvāsaṃ upagatāni pañca bhikkhusatāni, imesaṃ yo guṇavasena pacchimako sabbaparittaguṇo bhikkhu, so sotāpanno.

Там краткий комментарий (saṅkhepavaṇṇanā) таков: среди тех пятисот бхиккху, которые провели сезон дождей в Верандже, тот бхиккху, который по своим духовным качествам является самым последним, обладающим наименьшими достоинствами среди всех, — тот вступивший в поток (sotāpanna).

Sotāpannoti sotaṃ āpanno; sototi ca maggassetaṃ adhivacanaṃ.

Вступивший в поток (sotāpanna) означает «вошедший в поток (sota)»; а «поток» (sota) — это обозначение Пути (magga).

Sotāpannoti tena samannāgatassa puggalassa.

Вступивший в поток (sotāpanna) — это [обозначение] человека, наделённого этим.

Yathāha –

Как сказано:

"Soto sototi hidaṃ, sāriputta, vuccati; katamo nu kho, sāriputta, sototi?

«Поток, поток — так говорят, Сарипутта. Что же такое поток, Сарипутта?» —

Ayameva hi, bhante, ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṃ – sammādiṭṭhi - pe - sammāsamādhī"ti.

«Именно этот Благородный восьмеричный Путь (magga), досточтимый, а именно: правильное воззрение... правильное сосредоточение». —

"Sotāpanno sotāpannoti hidaṃ, sāriputta, vuccati; katamo nu kho, sāriputta, sotāpanno"ti?

«Вступивший в поток, вступивший в поток — так говорят, Сарипутта. Кто же такой вступивший в поток, Сарипутта?» —

"Yo hi, bhante, iminā ariyena aṭṭhaṅgikena maggena samannāgato, ayaṃ vuccati – sotāpanno.

«Тот, досточтимый, кто наделён этим Благородным восьмеричным Путём, называется вступившим в поток —

Soyamāyasmā evaṃnāmo evaṃgotto"ti (saṃ. ni. 5.1001).

этот почтенный такого-то имени, такого-то рода».

Idha pana maggena phalassa nāmaṃ dinnaṃ.

Здесь же имя Пути (magga) дано плоду (phala).

Tasmā phalaṭṭho "sotāpanno"ti veditabbo.

Поэтому (tasmā) под вступившим в поток (sotāpanna) следует понимать (veditabba) пребывающего в плоде (phalaṭṭha).

Avinipātadhammoti vinipātetīti vinipāto; nāssa vinipāto dhammoti avinipātadhammo, na attānaṃ apāyesu vinipātanasabhāvoti vuttaṃ hoti.

Не подверженный падению (avinipātadhammo): то, что заставляет падать, называется падением (vinipāto). Тот, у кого нет свойства падения, называется не подверженным падению (avinipātadhammo); это означает, что у него нет природы низвержения себя в миры страданий (apāya).

Kasmā?

Почему?

Ye dhammā apāyagamanīyā, tesaṃ parikkhayā.

Из-за полного уничтожения тех состояний, которые ведут в миры страданий.

Vinipatanaṃ vā vinipāto, nāssa vinipāto dhammoti avinipātadhammo, apāyesu vinipātanasabhāvo assa natthīti vuttaṃ hoti.

Или же: падение — это низвержение; тот, у кого нет свойства падения, называется не подверженным падению (avinipātadhammo); это означает, что у него нет природы падения в миры страданий.

Sammattaniyāmena maggena niyatattā niyato.

Уверенный в спасении (niyato) означает утверждённый благодаря Пути (magga), который является правильным порядком (sammattaniyāma).

Sambodhi paraṃ ayanaṃ parā gati assāti sambodhiparāyaṇo.

Устремлённый к пробуждению (sambodhiparāyaṇo) означает тот, для кого пробуждение (sambodhi) является высшим прибежищем, высшим назначением.

Upari maggattayaṃ avassaṃ sampāpakoti attho.

Смысл таков: он непременно достигнет трех высших Путей.

Kasmā?

Почему?

Paṭiladdhapaṭhamamaggattāti.

Поскольку им уже обретен первый Путь.

22.Evaṃ dhammasenāpatiṃ saññāpetvā verañjāyaṃ taṃ vassāvāsaṃ vītināmetvā vutthavasso mahāpavāraṇāya pavāretvā atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi.

22. Так, разъяснив все Полководцу Дхаммы, проведя этот сезон дождей в Верандже, завершив сезон дождей и совершив Великую Паварану, Благословенный обратился к досточтимому Ананде.

Āmantesīti ālapi abhāsi sambodhesi.

«Обратился» (āmantesi) означает позвал, заговорил, обратил внимание.

Kinti?

Как именно?

Āciṇṇaṃ kho panetanti evamādi.

«Это ведь обычай...» и так далее.

Āciṇṇanti caritaṃ vattaṃ anudhammatā.

«Обычай» (āciṇṇa) означает поведение, обязанность, соответствие Дхамме.

Taṃ kho panetaṃ āciṇṇaṃ duvidhaṃ hoti – buddhāciṇṇaṃ, sāvakāciṇṇanti.

И этот обычай бывает двух видов: обычай Будд (buddhāciṇṇa) и обычай учеников (sāvakāciṇṇa).

Katamaṃ buddhāciṇṇaṃ?

Каковы обычаи Будд?

Idaṃ tāva ekaṃ – yehi nimantitā vassaṃ vasanti, na te anapaloketvā anāpucchitvā janapadacārikaṃ pakkamanti.

Во-первых, вот один из них: у тех, кем они были приглашены провести сезон дождей, они не уходят в странствие по стране (janapadacārika), не известив их и не попрощавшись с ними.

Sāvakā pana apaloketvā vā anapaloketvā vā yathāsukhaṃ pakkamanti.

Ученики же уходят по своему усмотрению, известив или не известив.

Aparampi buddhāciṇṇaṃ – vutthavassā pavāretvā janasaṅgahatthāya janapadacārikaṃ pakkamantiyeva.

Еще один обычай будд: завершив сезон дождей и совершив Паварану, они непременно отправляются в странствие по стране ради блага людей.

Janapadacārikaṃ carantā ca mahāmaṇḍalaṃ majjhimamaṇḍalaṃ antimamaṇḍalanti imesaṃ tiṇṇaṃ maṇḍalānaṃ aññatarasmiṃ maṇḍale caranti.

И странствуя по стране, они ходят по одному из трех кругов (maṇḍala): большому кругу (mahāmaṇḍala), среднему кругу (majjhimamaṇḍala) или малому кругу (antimamaṇḍala).

Tattha mahāmaṇḍalaṃ navayojanasatikaṃ, majjhimamaṇḍalaṃ chayojanasatikaṃ, antimamaṇḍalaṃ tiyojanasatikaṃ.

Из них большой круг составляет девятьсот йоджан, средний круг — шестьсот йоджан, малый круг — триста йоджан.

Yadā mahāmaṇḍale cārikaṃ caritukāmā honti, tadā mahāpavāraṇāya pavāretvā pāṭipadadivase mahābhikkhusaṅghaparivārā nikkhamitvā gāmanigamādīsu mahājanaṃ āmisapaṭiggahena anuggaṇhantā dhammadānena cassa vivaṭṭupanissitaṃ kusalaṃ vaḍḍhentā navahi māsehi janapadacārikaṃ pariyosāpenti.

Когда они желают совершить странствие по большому кругу, тогда, совершив Паварану в день Великой Павараны, на следующий день они выходят в сопровождении большой общины бхиккху и, поддерживая людей в деревнях, городах и других местах принятием материальных подношений (āmisa), а также взращивая их благие заслуги (kusala), ведущие к освобождению от сансары (vivaṭṭupanissita), дарованием Дхаммы, завершают странствие по стране за девять месяцев.

Sace pana antovasse bhikkhūnaṃ samathavipassanā taruṇā honti, mahāpavāraṇāya appavāretvā pavāraṇāsaṅgahaṃ datvā kattikapuṇṇamāyaṃ pavāretvā māgasirassa paṭhamadivase mahābhikkhusaṅghaparivārā nikkhamitvā vuttanayeneva majjhimamaṇḍale aṭṭhahi māsehi cārikaṃ pariyosāpenti.

Если же во время сезона дождей практика саматхи и випассаны у бхиккху еще не созрела, то, не совершая Паварану в день Великой Павараны, а дав отсрочку Павараны (pavāraṇāsaṅgaha), они совершают Паварану в полнолуние месяца Каттика, и в первый день месяца Магасира выходят в сопровождении большой общины бхиккху и тем же способом завершают странствие по среднему кругу за восемь месяцев.

Sace pana nesaṃ vutthavassānaṃ aparipākindriyā veneyyasattā honti, tesaṃ indriyaparipākaṃ āgamentā māgasiramāsampi tattheva vasitvā phussamāsassa paṭhamadivase mahābhikkhusaṅghaparivārā nikkhamitvā vuttanayeneva antimamaṇḍale sattahi māsehi cārikaṃ pariyosāpenti.

Если же у тех, кто провел сезон дождей, существа, подлежащие обучению (veneyyasatta), имеют еще не созревшие способности (indriya), то, ожидая созревания их способностей, они остаются там же и на месяц Магасира, и в первый день месяца Пхусса выходят в сопровождении большой общины бхиккху and тем же способом завершают странствие по малому кругу за семь месяцев.

Tesu ca maṇḍalesu yattha katthaci vicarantāpi te te satte kilesehi viyojentā sotāpattiphalādīhi payojentā veneyyavaseneva nānāvaṇṇāni pupphāni ocinantā viya caranti.

И странствуя где бы то ни было в этих кругах, они освобождают тех или иных существ от загрязнений ума (kilesa), наделяя их плодом вхождения в поток (sotāpattiphala) и другими плодами, и странствуют исключительно ради тех, кто подлежит обучению, подобно тому как собирают цветы самых разных оттенков.

Aparampi buddhānaṃ āciṇṇaṃ – devasikaṃ paccūsasamaye santaṃ sukhaṃ nibbānārammaṇaṃ katvā phalasamāpattisamāpajjanaṃ, phalasamāpattiyā vuṭṭhahitvā devasikaṃ mahākaruṇāsamāpattiyā samāpajjanaṃ, tato vuṭṭhahitvā dasasahassacakkavāḷe bodhaneyyasattasamavalokanaṃ.

Еще один обычай будд: ежедневно на рассвете вхождение в достижение плода (phalasamāpatti), сделав своим объектом мирную и блаженную ниббану; выйдя из достижения плода, ежедневное вхождение в достижение великого сострадания (mahākaruṇāsamāpatti); выйдя из него, созерцание в десяти тысячах миров (cakkavāḷa) существ, способных к пробуждению (bodhaneyyasatta).

Aparampi buddhānaṃ āciṇṇaṃ – āgantukehi saddhiṃ paṭhamataraṃ paṭisanthārakaraṇaṃ, aṭṭhuppattivasena dhammadesanā, otiṇṇe dose sikkhāpadapaññāpananti idaṃ buddhāciṇṇaṃ.

Еще один обычай будд: первыми приветствовать прибывших гостей (āgantuka), проповедовать Дхамму в соответствии с возникшими обстоятельствами (atthuppatti) и устанавливать правила обучения (sikkhāpada), когда совершен проступок (dosa). Таковы обычаи Будд.

Katamaṃ sāvakāciṇṇaṃ?

Каков обычай учеников?

Buddhassa bhagavato kāle dvikkhattuṃ sannipāto pure vassūpanāyikāya ca kammaṭṭhānaggahaṇatthaṃ, vutthavassānañca adhigataguṇārocanatthaṃ upari kammaṭṭhānaggahaṇatthañca.

Во времена Будды Благословенного они собирались дважды: перед вступлением в сезон дождей — для получения темы для медитации (kammaṭṭhāna), и после завершения сезона дождей — для сообщения о достигнутых духовных качествах и для получения дальнейших тем для медитации.

Idaṃ sāvakāciṇṇaṃ.

Таков обычай учеников.

Idha pana buddhāciṇṇaṃ dassento āha – "āciṇṇaṃ kho panetaṃ, ānanda, tathāgatāna"nti.

Здесь же, показывая обычаи будд, Он произнес: «Это ведь обычай Татхагат, Ананда».

Āyāmāti āgaccha yāma.

«Пойдем» (āyāma) означает «приходи», «отправимся».

Apalokessāmāti cārikaṃ caraṇatthāya āpucchissāma.

«Мы известим» (apalokessāma) означает «мы попрощаемся, чтобы отправиться в странствие».

Evanti sampaṭicchanatthe nipāto.

«Так» (evaṃ) — это частица в значении согласия.

Bhanteti gāravādhivacanametaṃ; satthuno paṭivacanadānantipi vaṭṭati.

«Достопоченный» (bhante) — это обращение, выражающее почтение; также можно сказать, что это ответ Учителю.

Bhagavato paccassosīti bhagavato vacanaṃ paṭiassosi, abhimukho hutvā suṇi sampaṭicchi.

«Ответил Благословенному» (bhagavato paccassosi) означает, что он внял словам Благословенного, повернувшись к Нему лицом, выслушал и согласился.

Evanti iminā vacanena paṭiggahesīti vuttaṃ hoti.

«Так» (evaṃ) [означает]: выразил согласие (paṭiggahesi) посредством этого изречения (vacana) — таков смысл.

Atha kho bhagavā nivāsetvāti idha pubbaṇhasamayanti vā sāyanhasamayanti vā na vuttaṃ.

В выражении «Затем Благословенный, одевшись...» здесь не сказано, было ли это утром или вечером.

Evaṃ santepi bhagavā katabhattakicco majjhanhikaṃ vītināmetvā āyasmantaṃ ānandaṃ pacchāsamaṇaṃ katvā nagaradvārato paṭṭhāya nagaravīthiyo suvaṇṇarasapiñjarāhi raṃsīhi samujjotayamāno yena verañjassa brāhmaṇassa nivesanaṃ tenupasaṅkami.

Тем не менее, Благословенный, завершив трапезу и переждав полдень, сделав досточтимого Ананду своим сопровождающим монахом (pacchāsamaṇa), начиная от городских ворот, озаряя улицы города лучами света, подобными потокам жидкого золота, направился туда, где находился дом брахмана Веранджи.

Gharadvāre ṭhitamattameva cassa bhagavantaṃ disvā parijano ārocesi.

Как только Благословенный остановился у дверей дома, слуги, увидев Его, сообщили об этом брахману.

Brāhmaṇo satiṃ paṭilabhitvā saṃvegajāto sahasā vuṭṭhāya mahārahaṃ āsanaṃ paññapetvā bhagavantaṃ paccuggamma "ito, bhagavā, upasaṅkamatū"ti āha.

Брахман, придя в себя и испытав душевное волнение (saṃvega), поспешно поднялся, приготовил достойное сиденье, вышел навстречу Благословенному и произнес: «Сюда, Благословенный, проходите».

Bhagavā upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi.

Благословенный подошел и сел на приготовленное сиденье.

Atha kho verañjo brāhmaṇo bhagavantaṃ upanisīditukāmo attanā ṭhitapadesato yena bhagavā tenupasaṅkami.

Затем брахман Веранджа, желая сесть рядом с Благословенным, подошел со своего места туда, где находился Благословенный.

Ito paraṃ uttānatthameva.

Все, что следует далее, имеет очевидный смысл.

Yaṃ pana brāhmaṇo āha – "apica yo deyyadhammo, so na dinno"ti.

Что касается слов брахмана: «К тому же, тот дар, который следовало поднести (deyyadhamma), не был поднесен»,

Tatrāyamadhippāyo – mayā nimantitānaṃ vassaṃvutthānaṃ tumhākaṃ temāsaṃ divase divase pāto yāgukhajjakaṃ, majjhanhike khādanīyabhojanīyaṃ, sāyanhe anekavidha pānavikati gandhapupphādīhi pūjāsakkāroti evamādiko yo deyyadhammo dātabbo assa, so na dinnoti.

то смысл здесь таков: «Вам, кто был приглашен мною и провел здесь сезон дождей, в течение трех месяцев изо дня в день утром — каша и закуски, в полдень — твердая и мягкая пища, вечером — почтение и подношения в виде различных напитков, благовоний, цветов и тому подобного — этот дар, который следовало поднести, не был поднесен».

Tañca kho no asantanti ettha pana liṅgavipallāso veditabbo.

В выражении и это поистине не существующее для нас (tañca kho no asantaṃ) следует понимать изменение грамматического рода (liṅgavipallāsa).

So ca kho deyyadhammo amhākaṃ no asantoti ayañhettha attho.

«И этот предмет дара поистине не отсутствовал у нас» (so ca kho deyyadhammo amhākaṃ no asanto) — таков здесь (ettha) смысл (attha).

Atha vā yaṃ dānavatthuṃ mayaṃ tumhākaṃ dadeyyāma, tañca kho no asantanti evamettha attho veditabbo.

Или же: „то вещественное подношение (dānavatthu), которое мы могли бы вам дать, у нас не отсутствовало“ — так следует понимать смысл в данном случае.

Nopiadātukamyatāti adātukāmatāpi no natthi, yathā pahūtavittūpakaraṇānaṃ maccharīnaṃ.

«И не из-за нежелания давать» (nopi adātukamyatā) означает, что у нас не было нежелания давать, какое бывает у скупцов, обладающих обильным богатством и имуществом.

Taṃ kutettha labbhā bahukiccā gharāvāsāti tatrāyaṃ yojanā – yasmā bahukiccā gharāvāsā, tasmā ettha santepi deyyadhamme dātukamyatāya ca taṃ kuto labbhā kuto taṃ sakkā laddhuṃ, yaṃ mayaṃ tumhākaṃ deyyadhammaṃ dadeyyāmāti gharāvāsaṃ garahanto āha.

В выражении «Как же это могло быть получено здесь, ведь жизнь домохозяина полна забот?» связь слов такова: «поскольку жизнь домохозяина полна забот, то даже при наличии дара и желания дать, откуда же взять ту возможность, чтобы мы могли поднести вам дар?» — так он сказал, порицая жизнь домохозяина.

So kira mārena āvaṭṭitabhāvaṃ na jānāti, "gharāvāsapalibodhena me satisammoso jāto"ti maññi, tasmā evamāha.

Он, как говорят, не знал, что был одурачен Марой, а думал: «Из-за забот домохозяина у меня случилось помутнение памяти», поэтому так и сказал.

Apica – taṃ kutettha labbhāti imasmiṃ temāsabbhantare yamahaṃ tumhākaṃ dadeyyaṃ, taṃ kuto labbhā?

К тому же: «Как же это могло быть получено здесь?» означает «В течение этих трех месяцев откуда бы я взял то, что мог бы вам дать?»

Bahukiccā hi gharāvāsāti evamettha yojanā veditabbā.

«Ведь жизнь домохозяина полна забот» — так следует понимать связь слов в данном случае.

Atha brāhmaṇo "yaṃnūnāhaṃ yaṃ me tīhi māsehi dātabbaṃ siyā, taṃ sabbaṃ ekadivaseneva dadeyya"nti cintetvā adhivāsetu me bhavaṃ gotamotiādimāha.

Тогда брахман, подумав: «Что если я поднесу за один-единственный день всё то, что должен был давать в течение трёх месяцев?», сказал: «Пусть почтенный Готама примет моё приглашение...» и так далее.

Tattha svātanāyāti yaṃ me tumhesu sakkāraṃ karoto sve bhavissati puññañceva pītipāmojjañca, tadatthāya.

Здесь слова «на завтра» (svātanāya) означают: ради той заслуги, а также радости и восторга, которые возникнут у меня завтра, когда я буду оказывать вам почтение.

Atha tathāgato "sace ahaṃ nādhivāseyyaṃ, 'ayaṃ temāsaṃ kiñci aladdhā kupito maññe, tena me yāciyamāno ekabhattampi na paṭiggaṇhāti, natthi imasmiṃ adhivāsanakhanti, asabbaññū aya'nti evaṃ brāhmaṇo ca verañjāvāsino ca garahitvā bahuṃ apuññaṃ pasaveyyuṃ, taṃ tesaṃ mā ahosī"ti tesaṃ anukampāya adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena.

Тогда Татхагата подумал: «Если я не приму приглашение, то брахман и жители Веранджи станут порицать меня, говоря: "Этот [Готама], ничего не получая в течение трёх месяцев, должно быть, разгневался; поэтому, даже когда его просят, он не принимает от меня даже одного приёма пищи. Нет в нём терпения, он не всеведущ". Так порицая, они накопят много неблагого. Пусть же этого с ними не случится!» Из сострадания к ним Благословенный выразил согласие своим молчанием.

Adhivāsetvā ca atha kho bhagavā verañjaṃ brāhmaṇaṃ "alaṃ gharāvāsapalibodhacintāyā"ti saññāpetvā taṅkhaṇānurūpāya dhammiyā kathāya diṭṭhadhammikasamparāyikaṃ atthaṃ sandassetvā kusale dhamme samādapetvā gaṇhāpetvā tattha ca naṃ samuttejetvā saussāhaṃ katvā tāya saussāhatāya aññehi ca vijjamānaguṇehi sampahaṃsetvā dhammaratanavassaṃ vassetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.

Выразив согласие, Благословенный успокоил брахмана из Веранджи, сказав: «Довольно беспокоиться о заботах домашней жизни», и наставил его подходящей к случаю беседой о Дхамме, показав пользу, относящуюся к этой жизни и к следующей. Он утвердил его в благих качествах, побудил принять их, воодушевил его, вызвал в нём усердие и благодаря этому усердию, а также другим его явным добродетелям, несказанно обрадовал его. Пролив дождь драгоценной Дхаммы, Благословенный поднялся со своего места и удалился.

Pakkante ca pana bhagavati verañjo brāhmaṇo puttadāraṃ āmantesi – "mayaṃ, bhaṇe, bhagavantaṃ temāsaṃ nimantetvā ekadivasaṃ ekabhattampi nādamha.

Когда же Благословенный ушёл, брахман из Веранджи обратился к своим жене и детям: «Друзья мои, мы пригласили Благословенного на три месяца, но не поднесли ему даже одного приёма пищи ни в один из дней.

Handa, dāni tathā dānaṃ paṭiyādetha yathā temāsikopi deyyadhammo sve ekadivaseneva dātuṃ sakkā hotī"ti.

Давайте же теперь приготовим подношение так, чтобы даже то, что следовало давать в течение трёх месяцев, можно было поднести завтра за один день».

Tato paṇītaṃ dānaṃ paṭiyādāpetvā yaṃ divasaṃ bhagavā nimantito, tassā rattiyā accayena āsanaṭṭhānaṃ alaṅkārāpetvā mahārahāni āsanāni paññapetvā gandhadhūmavāsakusumavicitraṃ mahāpūjaṃ sajjetvā bhagavato kālaṃ ārocāpesi.

Затем, велев приготовить изысканное подношение, в тот день, на который был приглашён Благословенный, по окончании той ночи он приказал украсить место для сидения, расставить дорогие сиденья и, устроив великое подношение, благоухающее благовониями, курениями, ароматами и украшенное цветами, известил Благословенного о времени.

Tena vuttaṃ – "atha kho verañjo brāhmaṇo tassā rattiyā accayena - pe - niṭṭhitaṃ bhatta"nti.

Поэтому сказано: «Тогда брахман из Веранджи по окончании той ночи...и т.д...еда готова».

23.Bhagavā bhikkhusaṅghaparivuto tattha agamāsi.

23. Благословенный в сопровождении Сангхи бхиккху отправился туда.

Tena vuttaṃ – "atha kho bhagavā - pe - nisīdi saddhiṃ bhikkhusaṅghenā"ti.

Поэтому сказано: «Тогда Благословенный... и т.д. ...сел вместе с Сангхой бхиккху».

Atha kho verañjo brāhmaṇo buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghanti buddhappamukhanti buddhapariṇāyakaṃ; buddhaṃ saṅghattheraṃ katvā nisinnanti vuttaṃ hoti.

Выражение «Сангху бхиккху во главе с Буддой» (buddhappamukhaṃ) означает, что Будда был их предводителем; это указывает на то, что они сидели, признавая Будду тхерой Сангхи.

Paṇītenāti uttamena.

«Изысканной» (paṇītena) означает превосходной.

Sahatthāti sahatthena.

«Собственноручно» (sahatthā) означает своей рукой.

Santappetvāti suṭṭhu tappetvā, paripuṇṇaṃ suhitaṃ yāvadatthaṃ katvā.

«Удовлетворил» (santappetvā) означает хорошо насытил, сделав их сытыми и довольными, предоставив столько, сколько они желали.

Sampavāretvāti suṭṭhu pavāretvā 'ala'nti hatthasaññāya mukhasaññāya vacībhedena ca paṭikkhipāpetvā.

«Угостил до отказа» (sampavāretvā) означает полностью удовлетворил их пищей, заставив отказаться от добавки словами «достаточно» с помощью жеста руки, выражения лица или на словах.

Bhuttāvinti bhuttavantaṃ.

«Поевшего» (bhuttāviṃ) означает закончившего трапезу.

Onītapattapāṇinti pattato onītapāṇiṃ; apanītahatthanti vuttaṃ hoti.

«Убравшего руку от чаши» (onītapattapāṇiṃ) означает убравшего руку от чаши; это указывает на то, что рука была отведена в сторону.

Ticīvarena acchādesīti ticīvaraṃ bhagavato adāsi.

«Одарил тройным одеянием» (ticīvarena acchādesi) означает, что он поднёс Благословенному три чивары.

Idaṃ pana vohāravacanamattaṃ hoti "ticīvarena acchādesī"ti, tasmiñca ticīvare ekameko sāṭako sahassaṃ agghati.

Однако выражение «одарил тройным одеянием» — это лишь общепринятый оборот речи. В этом тройном одеянии каждое отдельное полотно стоило тысячу монет.

Iti brāhmaṇo bhagavato tisahassagghanakaṃ ticīvaramadāsi uttamaṃ kāsikavatthasadisaṃ.

Таким образом, брахман поднёс Благословенному тройное одеяние стоимостью в три тысячи, превосходное, подобное касийской ткани.

Ekamekañca bhikkhuṃ ekamekena dussayugenāti ekamekena dussayugaḷena.

«И каждого бхиккху парой одежд» (ekamekañca bhikkhuṃ ekamekena dussayugena) означает парой полотен ткани.

Tatra ekasāṭako pañcasatāni agghati.

Каждое полотно стоило пятьсот монет.

Evaṃ pañcannaṃ bhikkhusatānaṃ pañcasatasahassagghanakāni dussāni adāsi.

Так он поднёс пятистам бхиккху одежды стоимостью в пятьсот тысяч монет.

Brāhmaṇo ettakampi datvā atuṭṭho puna sattaṭṭhasahassagghanake anekarattakambale ca paṭṭuṇṇapattapaṭe ca phāletvā phāletvā āyogaaṃsabaddhakakāyabandhanaparissāvanādīnaṃ atthāya adāsi.

Брахман, не удовлетворившись даже этим подношением, снова поднёс множество красных шерстяных покрывал и шелковых тканей стоимостью в семь-восемь тысяч, разрезав их на части для изготовления медитационных ремней, наплечных лямок, поясов, водяных фильтров и прочего.

Satapākasahassapākānañca bhesajjatelānaṃ tumbāni pūretvā ekamekassa bhikkhuno abbhañjanatthāya sahassagghanakaṃ telamadāsi.

Наполнив кожаные сосуды лекарственными маслами, очищенными стократно и тысячекратно, он поднёс каждому бхиккху масло стоимостью в тысячу монет для умащения ног. К чему говорить больше?

Kiṃ bahunā, catūsu paccayesu na koci parikkhāro samaṇaparibhogo adinno nāma ahosi.

Среди четырёх видов подношений не осталось ни одного предмета обихода, пригодного для отшельника, который не был бы им поднесён.

Pāḷiyaṃ pana cīvaramattameva vuttaṃ.

Однако в каноническом тексте (Пали) упоминается только одеяние.

Evaṃ mahāyāgaṃ yajitvā saputtadāraṃ vanditvā nisinnaṃ atha kho bhagavā verañjaṃ brāhmaṇaṃ temāsaṃ mārāvaṭṭanena dhammasavanāmatarasaparibhogaparihīnaṃ ekadivaseneva dhammāmatavassaṃ vassetvā puripuṇṇasaṅkappaṃ kurumāno dhammiyākathāya sandassetvā - pe - uṭṭhāyāsanā pakkāmi.

Совершив такое великое подношение, брахман из Веранджи вместе с женой и детьми выразил почтение и сел. Тогда Благословенный — исполняя его заветное желание и проливая на него за один день дождь нектара Дхаммы, поскольку из-за препятствий Мары брахман в течение трёх месяцев был лишён возможности вкушать нектар слушания Дхаммы, — наставил его беседой о Дхамме ... поднялся со своего места и удалился.

Brāhmaṇopi saputtadāro bhagavantañca bhikkhusaṅghañca vanditvā "punapi, bhante, amhākaṃ anuggahaṃ kareyyāthā"ti evamādīni vadanto anubandhitvā assūni pavattayamāno nivatti.

Брахман же вместе с женой и детьми, выразив почтение Благословенному и Сангхе бхиккху, со словами: «О Господин, пожалуйста, окажите нам благодеяние и в будущем» провожал их со слезами на глазах, после чего повернул назад.

Atha kho bhagavā verañjāyaṃ yathābhirantaṃ viharitvāti yathājjhāsayaṃ yathārucitaṃ vāsaṃ vasitvā verañjāya nikkhamitvā mahāmaṇḍale cārikāya caraṇakāle gantabbaṃ buddhavīthi pahāya dubbhikkhadosena kilantaṃ bhikkhusaṅghaṃ ujunāva maggena gahetvā gantukāmo soreyyādīni anupagamma payāgapatiṭṭhānaṃ gantvā tattha gaṅgaṃ nadiṃ uttaritvā yena bārāṇasī tadavasari.

«Затем Благословенный, пробыв в Верандже столько, сколько пожелал» (yathābhirantaṃ viharitvā) означает, что он оставался там согласно своему желанию и склонности. Покинув Веранджу, во время странствия по Великой области, желая вести Сангху бхиккху, истощённую бедствиями голода, самым прямым путём, он оставил обычную дорогу Будд и, не заходя в Сорейю и другие места, направился к пристани Паяга. Переправившись там через реку Ганг, он прибыл в Баранаси по ведущей туда дороге.

Tena avasari tadavasari.

«Прибыл туда» (tadavasari) [означает]: «направился в то место» (tena avasari).

Tatrāpi yathājjhāsayaṃ viharitvā vesāliṃ agamāsi.

Там он также пробыл столько, сколько пожелал, после чего отправился в Весали.

Tena vuttaṃ – "anupagamma soreyyaṃ - pe - vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāya"nti.

Поэтому сказано: «Не заходя в Сорейю ... он пребывает в Весали, в лесу Махавана, в зале с остроконечной крышей».