Что нового Оглавление Поиск Закладки Словарь Вход EN / RU
Адрес: Комментарии >> Комментарии к корзине наставлений >> Комментарии к собранию кратких наставлений >> Комментарии к собранию наставлений (сутта нипата) >> СНп 1.10 Комментарий к наставлению Алаваке
<< Назад

Связанные тексты
Отображение колонок




СНп 1.10 Комментарий к наставлению Алаваке Палийский оригинал

пали неизвестный - english khantibalo - русский Комментарии
Evaṃme sutanti āḷavakasuttaṃ. Evaṃ me sutaṃ; thus, is Āḷavaka Sutta (discource on Āḷavaka). "Наставление Алаваке", начинающееся с "так я слышал".
Kā uppatti? What is the origin? Как оно произошло?
Atthavaṇṇanānayenevassa uppatti āvibhavissati. Its origin will become āvi (evident, in full view), even in the manner of elucidating the meaning. Его происхождение станет ясно даже в том, как будет объясняться смысл.
Atthavaṇṇanāya ca "evaṃ me sutaṃ, ekaṃ samayaṃ bhagavā"ti etaṃ vuttatthameva. Again, in the elucidation of the meaning (atthavaṇṇanāya) “Evaṃ me sutaṃ, ekaṃ samayaṃ bhagavā (In this way, it has been heard by me: at one time, the Blessed One);” this meaning has but been spoken of. В объяснении смысла "так я слышал, однажды Благословенный..." уже было [ранее] объяснено.
Āḷaviyaṃ viharati āḷavakassa yakkhassa bhavaneti ettha pana kā āḷavī, kasmā ca bhagavā tassa yakkhassa bhavane viharatīti? Āḷaviyaṃ vihar ati Āḷavakassa yakkhassa bhavane; thus, here, however, which Āḷavī? Moreover, why did the Blessed One dwell in the bhavana (dwelling,realm) of that yakkha (ogre)? Should it be said. "Находился в Алави в жилище яккхи Алаваки" - что это за Алави? Почему Благословенный находился в жилище этого яккхи?
Vuccate – āḷavīti raṭṭhampi nagarampi vuccati, tadubhayampi idha vaṭṭati. By saying Āḷavī;thus, it may be the kingdom (raṭṭha) also and the city (nagara) which have been spoken of; both of them also befit here. Говоря "Алави" - так могли подразумевать страну или город, оба смысла здесь подходят.
Āḷavīnagarassa hi samīpe viharantopi "āḷaviyaṃ viharatī"ti vuccati. Although, indeed, dwelling near the city of Āḷavī “Āḷaviyaṃ viharati (dwells at Āḷavī),” thus, it is spoken of. Хотя всё же здесь говорится, что он жил вблизи города Алави (досл. "живёт у Алави"), поэтому речь о нём.
Tassa ca nagarassa samīpe avidūre gāvutamatte taṃ bhavanaṃ, āḷavīraṭṭhe viharantopi "āḷaviyaṃ viharatī"ti vuccati, āḷavīraṭṭhe cetaṃ bhavanaṃ. In the not far-off vicinity of that city as well, or a distance to the extent of a gāvuta (cow-call) is that bhavana (dwelling or realm); residing in the kingdom of Āḷavī it is stated as: “Āḷaviyaṃ viharati (He dwells in Āḷavī). ” This bhavana (dwelling or realm) is in the kingdom of Āḷavī. Вблизи и недалеко от того города, или на расстоянии одной гавуты находилось то жилище, находившееся в стране Алави, поэтому сказано "находился в Алави", в стране Алави было это жилище (или территория обитания).
Yasmā pana āḷavako rājā vividhanāṭakūpabhogaṃ chaḍḍetvā corapaṭibāhanatthaṃ paṭirājanisedhanatthaṃ byāyāmakaraṇatthañca sattame sattame divase migavaṃ gacchanto ekadivasaṃ balakāyena saddhiṃ katikaṃ akāsi – "yassa passena migo palāyati, tasseva so bhāro"ti. 1.1. Since, however, king Āḷavaka, after having deserted (chāḍdetvā) the enjoyment (upabhoga),of different varieties of dancing damsels, used to go (gacchanto) game hunting (migava) on each and every seventh day for the purpose of keeping away (bāhana) rag-like robbers (corapaṭa), of restraining rival rulers (paṭirājanisedhana) and of exerting himself (byāyāmakaraṇa), he, one day, made a pledge (katika) mutually with his fighting forces (balakāyena saddhiṃ) to this effect:”He, by whose side (passa) the game animal (miga) escapes (palāyati) is, himself even, responsible (bhāro). Когда алавакский правитель, оставив развлечения различными артистами, с целью защиты от грабителей, сдерживания враждебно настроенных правителей и ради разминки каждый седьмой день ходил на охоту. И в один такой день, когда он был [на охоте] вместе с армией, он установил договор: "с чьей стороны побежит зверь, тому им и заниматься". vividhanāṭakūpabhogaṃ = vividha+nāṭaka (naṭaka) +upabhogaṃ byāyāmakaraṇatthañca=vyāyāma (vāyāma) + karaṇa+atthaṃ+ca
Все комментарии (1)
Atha tasseva passena migo palāyi, javasampanno rājā dhanuṃ gahetvā pattikova tiyojanaṃ taṃ migaṃ anubandhi. ” Later, the deer (migo) fled (palāyati) by the side of that sovereign himself even: the speedy sovereign (javasampanno rājā) after having caught hold of his bow (dhanu) pursued that beast (miga) for three leagues on foot even (pattiko va). И однажды зверь побежал на той стороне, где был сам правитель. Тот, будучи быстрым, взяв лук пешком преследовал этого зверя 3 йоджаны.
Eṇimigā ca tiyojanavegā eva honti. The deer of eṇī category are with their speed-limit of three leagues only. Антилопам хватает силы на три йоджаны.
Atha parikkhīṇajavaṃ taṃ migaṃ udakaṃ pavisitvā, ṭhitaṃ vadhitvā, dvidhā chetvā, anatthikopi maṃsena "nāsakkhi migaṃ gahetu"nti apavādamocanatthaṃ kājenādāya āgacchanto nagarassāvidūre bahalapattapalāsaṃ mahānigrodhaṃ disvā parissamavinodanatthaṃ tassa mūlamupagato. Later, the king killed that deer which had kept itself standing after having entered a lake of water when its momentum had become all-round exhausted (parikkhīṇajava), cut it into two parts (dividhā chetvā) and kept on coming back, bringing the same with him by means of a carrying pole for the purpose of escaping any discredit (apavāda) with such a remark as:”He was not able to capture the deer, “ although he was not in need of meat (maṃsa); after having sighted a huge banyan tree (mahānigrodha) with heavy leafy foliage (bahalapattapalāsa) not far from his city, the king approached its foot (mūla) for the purpose of removing (vinodana) his fatigue (parissama). Загнав того уставшего зверя в воду, он убил его, когда тот остановился, и разрезал на две части. Чтобы избежать высмеивания "не смог зверя взять" он взял его на палку, хотя и не нуждался в мясе. Дойдя до окрестностей города он увидел большой баньян с густой листвой и подошёл к его подножию, чтобы отдохнуть.
Tasmiñca nigrodhe āḷavako yakkho mahārājasantikā varaṃ labhitvā majjhanhikasamaye tassa rukkhassa chāyāya phuṭṭhokāsaṃ paviṭṭhe pāṇino khādanto paṭivasati. At that nigrodha (banyan tree) as well, the ogre (yakkha) Āḷāvaka after having gained the priviledge (varaṃ) from the presence of Mahārāja (great divine king) took his proper residence (paṭivasati), devouring (khādanto) living beings (pāṇino) whichever had entered (paviṭṭhe) the space (okāsa) which had been touched (phuṭṭho) by the shade of that tree at noon-tide (majjhanhikasamaye). Яккха Алавака, получив это место в награду от великого правителя [одной из сторон света], поселился у того баньяна, пожирая живых существ, входивших в место, покрытое тенью того дерева в полдень.
So taṃ disvā khādituṃ upagato. That ogre after having sighted the king (taṃ), approached the latter to devour him. Увидев правителя, яккха подошёл к нему, чтобы сожрать.
Atha rājā tena saddhiṃ katikaṃ akāsi – "muñca maṃ, ahaṃ te divase divase manussañca thālipākañca pesessāmī"ti. Then, the king made his pledge (katika) mutually with that ogre thus:”You should set ne free; to you daily I shall send a human being as well as a thālipāka (large dish of rice cooked in milk.”) И тогда правитель предложил следующий договор: "Ты меня отпускаешь, а я каждый день буду присылать человека и горшок варёного риса".
Yakkho "tvaṃ rājūpabhogena pamatto sammussasi, ahaṃ pana bhavanaṃ anupagatañca ananuññātañca khādituṃ na labhāmi, svāhaṃ bhavantampi jīyeyya"nti na muñci. The ogre (yakkha) did not give freedom (no muñci) saying:”Having been intoxicated (pamatto) with royal enjoyment (upabhoga) you will betray yourself (sammussasi) on the other hand I am not allowed (na labhāmi) to eat any one who has not approached (upagata), my dwelling (bhavana) as well as what has not been agreed upon (anuññāta); that I would lose (jīyeyya) you (bhavantaṃ) also. Яккха не отпустил его со словами: "в беспечности от своих королевских развлечений ты не исполнишь обязательство, а мне на разрешено съедать того, кто не подошёл к моему жилищу, а также всю ту [еду], о которой не договорились. Так я и тебя потеряю".
Rājā "yaṃ divasaṃ na pesemi, taṃ divasaṃ maṃ gahetvā khādāhī"ti attānaṃ anujānitvā tena mutto nagarābhimukho agamāsi. ” After having granted himself (attānaṃ anujānitvā) thus:”On that day when I do not send what I promised to you (na pesemi), you should seize me and devour me;” the king, on having been set free by thr ogre, went in the direction of his city. Правитель ответил: "В тот день, когда я не пришлю что обещал, меня схватишь и съешь". Так разрешив [съесть] себя он был отпущен и пошёл в сторону города.
Balakāyo magge khandhāvāraṃ bandhitvā ṭhito rājānaṃ disvā – "kiṃ, mahārāja, ayasamattabhayā evaṃ kilantosī"ti vadanto paccuggantvā paṭiggahesi. 1.2. The body of troops, who had remained after having pitched (bandhitvā) a camp (khandhāvāra), on the side of the road (magge), sighted the king, welcomed (paṭiggahesi, received) the latter after having gone forward to meet him, asking their sovereign thus:”O great king’. Why did you tire yourself (kilanto asi) in this way from your fear (bhayā) of mere (matta) desrepute (ayasa)? Армия, остававшаяся на своём месте, разбив лагерь у дороги, увидела правителя, вышла ему навстречу и при встрече сказала: "о великий правитель, почему вы так измотали себя из-за страха одной лишь дурной репутации [не мог зверя взять]?".
Rājā taṃ pavattiṃ anārocetvā nagaraṃ gantvā, katapātarāso nagaraguttikaṃ āmantetvā etamatthaṃ ārocesi. ” The king did not inform his army of that incident (pavatti), went (back) to (his) city, had his breakfast (katapātarāso), called (āmantetvā) the nagaraguttika (superintendent of the city police) and informed hin this matter (attha). Правитель, не рассказав о произошедшем, отправился в город, позавтракал, вызвал городского начальника и рассказал ему обо всём.
Nagaraguttiko – "kiṃ, deva, kālaparicchedo kato"ti āha. The officer-in-charge of the city (nagaraguttika) enquired of his monarch thus:”Your Majesty! What time limit, (kālapariccheko) has been made (kato). Городской начальник сказал: "Ваше величество, какой установлен предельный срок?".
Rājā "na kato, bhaṇe"ti āha. ” The king replied thus:”O my minister! It has not been made. Правитель ответил "Он не установлен, сударь".
"Duṭṭhu kataṃ, deva, amanussā hi paricchinnamattameva labhanti, aparicchinne pana janapadassa ābādho bhavissati. ” The reaction was:”Your majesty! It has been badly done (duṭṭhu dataṃ); indeed, non-human-being gain to the extent of having been made limitted (paricchinna mattaṃ) even; when the limit has not been made (aparicchinne) there will become ailment of the district; "Ваше величество, плохо вы сделали, нелюди же берут в ограниченной мере, а когда ограничение не установлено - это станет бедой нашей области.
Hotu, deva, kiñcāpi evamakāsi, appossukko tvaṃ rajjasukhaṃ anubhohi, ahamettha kātabbaṃ karissāmī"ti. let it be, your majesty! Though you have done in this way, whatsoever, you should enjoy (anubhohi) the bliss of sovereighty without worry (appossukko); I shall carry out what ought to be done here. Ваше величество, будь что будет, хотя вы так сделали, наслаждайтесь правлением не беспокоясь, я сделаю что должно".
So kālasseva vuṭṭhāya bandhanāgāraṃ gantvā ye ye vajjhā honti, te te sandhāya – "yo jīvitatthiko hoti, so nikkhamatū"ti bhaṇati. He rose up even early in the morning, went to the bandhanāgāra (fetter-house, prison), and suggested (bhaṇati) thus:”Let him who likes to live (jīvitatthiko) come out (nikkhamatu),” hinting at (sandhāya) there and those who were vajjhā (convicts condemned to death). И он, встал рано утром, пошёл в тюрьму и сказал: "Кто хочет остаться в живых, пусть выйдет" намекая на приговорённых к смерти.
Yo paṭhamaṃ nikkhamati taṃ gehaṃ netvā, nhāpetvā, bhojetvā ca, "imaṃ thālipākaṃ yakkhassa dehī"ti peseti. He sent him who come out first and formost, saying “Go and give (dehi) this thālipāka (large dish of milk-rice) to the ogre,” after having led him to his home, had him bathed and made him eat his meal as well; Того, кто первым вызвался, он отвёл домой, сделал чтобы тот помылся, поел и отправил со словами "этот горшок с рисом отдай яккхе".
Taṃ rukkhamūlaṃ paviṭṭhamattaṃyeva yakkho bheravaṃ attabhāvaṃ nimminitvā mūlakandaṃ viya khādati. the oger (yakkho), after having created his frightful (bherava) body (attabhāva) and devoured (khākati) him even immediately on his entry (paviṭṭhamtta) into the base (mūla) of the tree, as if (he was eating) mūlakanda (eatable tuber). Когда он подошёл к подножию того дерева яккха, проявив свой ужасающий образ, мгновенно сожрал его как съедобное корневище.
Yakkhānubhāvena kira manussānaṃ kesādīni upādāya sakalasarīraṃ navanītapiṇḍo viya hoti. It is said that owing to ānubhāva (the magic power) of an ogre (yakkha) the whole body of human-beings, beginning from (upādāya) the hair of the head, etc., becomes like a lump (piṇḍa) of fresh butter (navanīta). Говорят, что сила яккхи, делает всё тело человека, начиная от волос на голове, подобно свежему маслу.
Yakkhassa bhattaṃ gāhāpettuṃ gatapurisā taṃ disvā bhītā yathāmittaṃ ārocesuṃ. After having seen that man-eating ogre (taṃ) people, who had to go along (gatapurisā) to have the food taken to the ogre (yakkhassa bhattaṃ gāhāpetuṃ), had become full of fear (bhītā) and accordingly informed about it to their friends. Увидев яккху-людоеда те люди, которые шли вместе для передачи еды, пришли в ужас и впоследствии сообщили своим друзьям. Видимо они конвоировали, чтобы человек не убежал.
Все комментарии (1)
Tato pabhuti "rājā core gahetvā yakkhassa detī"ti manussā corakammato paṭiviratā. Thereafter, beginning from that event, people abstained from acts of theft (corakamma, robbery) saying:”The king gave the thieves to the ogre after having had them arrested (gahetvā). С того времени [разошлась весть] "Арестуя воров правитель отдаёт их яккхе" и благодаря этому люди перестали воровать.
Tato aparena samayena navacorānaṃ abhāvena purāṇacorānañca parikkhayena bandhanāgārāni suññāni ahesuṃ. ” Thereafter, on the subsequent occasion, with the absence of new thieves and all round exhaustion of old robbers the prisons became empty. С течением времени в связи с отсутствием новых воров, и исчерпанием пойманных воров тюрьмы опустели.
Atha nagaraguttiko rañño ārocesi. 1.3. Then the nagaraguttika (chief of city police) reported (what had happened) to the king. И тогда городской начальник сообщил правителю.
Rājā attano dhanaṃ nagararacchāsu chaḍḍāpesi – "appeva nāma koci lobhena gaṇheyyā"ti. The monarch had his own wealth discarde on the carriage roads of the city (with this motive);-”Perhaps, it may be possible (appeva nāma) that someone would collect (gaṇheyya) out of greed (for that wealth). Правитель велел выставить своё богатство на улицах города с замыслом: "возможно кто-то из жадности подберёт это".
Taṃ pādenapi na koci chupi. No one touched (chupi) that wealth (taṃ) with the tip of his toe (pādena) even. Никто даже ногой не осмелился прикоснуться к этим [богатствам].
So core alabhanto amaccānaṃ ārocesi. Not getting thieves, that king informed his ministers. Не найдя воров правитель собрал министров.
Amaccā "kulapaṭipāṭiyā ekamekaṃ jiṇṇakaṃ pesema, so pakatiyāpi maccumukhe vattatī"ti āhaṃsu. The ministers suggested thus;”We should send the aged (jiṇṇaka) one after another on the serial order (paṭipāṭiyā) of families (kula); that aged person (so) ordinarily (pakatiyā, by nature) also, moves (vattati) towards the mouth of death (maccumukha). Министры сказали: "мы отправим одного за одним пожилых людей в последовательном порядке семей, эти старики и так по сути близки к смерти".
Rājā "'amhākaṃ pitaraṃ, amhākaṃ pitāmahaṃ pesetī'ti manussā khobhaṃ karissanti, mā vo etaṃ ruccī"ti nivāresi. The monarch made his prohibition (showing his reason) thus:”People will agitate (khobhaṃ karissanti) saying:’the sovereign sent our father, and our grand father;’ do not set your mind on (rucci) this.” Правитель запретил так поступать, объяснив так: "Среди людей начнутся волнения со словами "правитель отправил нашего отца и нашего деда", поэтому не стоит останавливаться на этом варианте".
"Tena hi, deva, dārakaṃ pesema uttānaseyyakaṃ, tathāvidhassa hi 'mātā me pitā me'ti sineho natthī"ti āhaṃsu. The ministers put up their alternative proposal (āhaṃsu) thus:– “Well then, your majesty! We should send a baby-boy (dāraka) who lies on its back (uttānaseyyaka); to such a baby-boy, in deed, as that (tathāvidha) there does not exist any such affectionate attachment (sincha) as: ‘My mother, my father’.” Тогда министры предложили такой выход "Ваше величество, тогда отправим мальчика-младенца, у которого ещё нет привязанности к матери и отцу."
Rājā anujāni. The king gave his royal approval (anujāni); Правитель согласился.
Te tathā akaṃsu. they did likewise. Они так и сделали.
Nagare dārakamātaro ca dārake gahetvā gabbhiniyo ca palāyitvā parajanapade dārake saṃvaḍḍhetvā ānenti. In the city, mothers of baby boys caught hold of their sons, (joined the party) of pregnant ladies fled from (their homes); (the latter gave birth to their sons) made their baby boys grow up in another district and brought them back. В городе матери мальчиков-младенцев брали с собой детей и уходили в другие районы вместе с беременными женщинами, и, и возвращались уже с подросшими детьми.
Evaṃ sabbānipi dvādasa vassāni gatāni. In this way, all that had happened (sabbāni) also had lasted for twelve years. Так всё это продолжалось в течение 12 лет.
Tato ekadivasaṃ sakalanagaraṃ vicinitvā ekampi dārakaṃ alabhitvā rañño ārocesuṃ – "natthi, deva, nagare dārako ṭhapetvā antepure tava puttaṃ āḷavakakumāra"nti. 1.4. Thereafter, one day, after having made an investigating search (vicinitvā) all over the city (sakalanagaraṃ) the ministers did not get a single baby boy even, and made their report to their monarch thus:”Your majesty! After having left aside (ṭhapetvā) your son, prince Āḷāvaka in the inner-city (antepura, the royal palace) there does not exist any baby boy in the city. И однажды обойдя весь город и не найдя ни одного мальчика-младенца правителю сообщили: "ваше величество, в городе нет ни одного мальчика-младенца кроме как твой сын - принц алавакский в королевском дворце".
Rājā "yathā mama putto piyo, evaṃ sabbalokassa, attanā pana piyataraṃ natthi, gacchatha, tampi datvā mama jīvitaṃ rakkhathā"ti āha. ”The king gave his orders (āha) thus;-”According as my son is affectionate (piya, dear) to me, in the same manner, (the sons) of the whole world (to their fathers); however, there is none dearer than oneself; you should go, after having given him also you should protect my life.” Правитель сказал: "как мне мой сын дорог, так и всему миру [дороги их сыновья], однако нет ничего дороже себя самого, идите, отдав его вы спасёте мою жизнь".
Tena ca samayena āḷavakakumārassa mātā puttaṃ nhāpetvā, maṇḍetvā, dukūlacumbaṭake katvā, aṅke sayāpetvā, nisinnā hoti. On that occasion as well, the mother of prince Āḷāvaka had her baby-boy bathed, dressed up decoratively (maṇḍetvā) and was seated after having made him sleep on her lap (aṅka) after having made a pillow (cumbaṭaka) of very fine cloth; В то время мать принца алавакского накормила сына, красиво одела, и присела с ним, спящим на её коленях на подушке из роскошной ткани.
Rājapurisā rañño āṇāya tattha gantvā vippalapantiyā tassā soḷasannañca itthisahassānaṃ saddhiṃ dhātiyā taṃ ādāya pakkamiṃsu "sve yakkhabhakkho bhavissatī"ti. the royal retainers under orders of the king went there, caught hold of that baby prince and took their departure along with his wet nurse, while the mother of that prince (tassā) along with sixteen thousand women were wailing (vippalapantiyā) saying;”The prince will become the eatable (bhakkha) tomorrow.” Слуги правителя по приказу пришли в то место, взяли его вместе с нянькой, в то время как мать принца и 16 тысяч женщин рыдали "завтра он станет едой для яккхи".
Taṃ divasañca bhagavā paccūsasamaye paccuṭṭhāya jetavanamahāvihāre gandhakuṭiyaṃ mahākaruṇāsamāpattiṃ samāpajjitvā puna buddhacakkhunā lokaṃ volokento addasa āḷavakassa kumārassa anāgāmiphaluppattiyā upanissayaṃ, yakkhassa ca sotāpattiphaluppattiyā upanissayaṃ desanāpariyosāne ca caturāsītiyā pāṇasahassānaṃ dhammacakkhupaṭilābhassāti. On that day as well, the Blessed One got up again (paccuṭṭhāya) at dawn (paccūsasamaye), entered upon (samāpajjitvā) mahākaruṇāsamāpatti (the right attainment of effective meditation known as great compassion) in his fragrant chamber (gandhakuṭi) at the massive monastery of jetavana, kept looking (volokento) at the world again, and saw the upanissaya (sufficing qualification) for attaining to the fruition of anāgāmi (the non-returner’s third stage of sanctification or stream-winning) of the baby-prince Āḷāvaka and the upanissaya sotāpatti (the first stage of sanctification or stream winning) of the ogre (yakkha) as well, and for the proper gain of spiritual eye (dhammacakkhu) of eighty four thousand living beings (pāṇa) at the end (pariyosāna) of his teaching of the truth (desanā). В тот день Благословенный находился в большом монастыре Джетавана в своей благоухающей келье. Он встал рано утром и войдя в медитацию великого сострадания начал осматривать мир глазом Будды. И он увидел возможность достижения плода невозвращения для принца алавакского, а для яккхи - возможность достижения плода вхождения в поток по окончании наставления по Дхамме, а также возможность для 84 тысяч живых существ обрести видение Дхаммы.
Tasmā vibhātāya rattiyā purebhattakiccaṃ katvā aniṭṭhitapacchābhattakiccova kāḷapakkhauposathadivase vattamāne oggate sūriye ekakova adutiyo pattacīvaramādāya pādagamaneneva sāvatthito tiṃsa yojanāni gantvā tassa yakkhassa bhavanaṃ pāvisi. Therefore, when the night dawned into day-break, after having done his forenoon duty (purebhattakicca), without having finished doing his afternoon duty even (aniṭṭhitapacchābhattakicco), when the Sabbath day (uposatha divasa) of the waning half (kāḷapakkha) was turning out to be (vattamāne), when the sun had gone down (oggate sūriye), took his bowl and robe all alone without any companion (adutiyo), went on foot even to a distance of thirty leagues from Sāvatthi and entered the dwelling (bhavana) of that ogre (yakkha). Когда начало светать, он, выполнив утренние дела, оставив невыполненными послеполуденные дела, в день упосатхи новолуния, когда солнце заходило, один, без сопровождения, взяв сосуд для подаяния и одеяние, пешком, выйдя из Саваттхи, прошёл 30 йоджан и вошёл в жилище того яккхи.
Tena vuttaṃ "āḷavakassa yakkhassa bhavane"ti. On that account it has been told thus:”Āḷavakassa yakkhassa bhavane (in the dwelling of the ogre Āḷavaka). ” По этому поводу и сказано "в жилище яккхи Алаваки".
Kiṃ pana bhagavā yasmiṃ nigrodhe āḷavakassa bhavanaṃ, tassa mūle vihāsi, udāhu bhavaneyevāti? 2.1. Should it be asked thus (vuccate): “what, however, was it? Did the Blessed One take up his residence at the foot (mūla) of that banyan tree, in which was the dwelling (bhavana) if Āḷavaka or in the very dwelling (bhavana) itself? [Если спросят] "Поселился ли Благословенный у подножия баньяна, в котором было жилище яккхи Алаваки, или же в самом этом жилище?"
Vuccate – bhavaneyeva. The answer is:– in the very dwelling (bhavana) itself. Сказано: в самом этом жилище.
Yatheva hi yakkhā attano bhavanaṃ passanti, tathā bhagavāpi. Indeed, even according as ogres (yakkhā) see their own dwelling (bhavana), likewise, did the Blessed One also. Как яккхи видят своё жилище, так и Благословенный (видел где оно).
So tattha gantvā bhavanadvāre aṭṭhāsi. The latter went there and stood at the door (dvāra) of the dwelling (bhavana). Он (Благословенный) подойдя туда встал у двери жилища.
Tadā āḷavako himavante yakkhasamāgamaṃ gato hoti. At that time, it so happened (hoti) that Āḷavaka had gone to the meeting (samāgama) of ogres (yakkha) in the Himavanta (Himalayas); В то время получилось так, что Алавака находился в гималаях на собрании яккхов.
Tato āḷavakassa dvārapālo gadrabho nāma yakkho bhagavantaṃ upasaṅkamitvā, vanditvā – "kiṃ, bhante, bhagavā vikāle āgato"ti āha. consequent upon that, the ogre (yakkha) named Gadrabha, the door-keeper (dvārapāla) of Āḷavaka, approached the Blessed One , whom he paid his homage, and asked thus: “Venerable sir! Why has the Blessed One come at the wrong time? Сторож Алаваки яккха Гадрабха подошёл к Благословенному, поклонился и сказал: "Почтенный, почему Благословенный пришёл в такое неположенное время?".
"Āma, gadrabha, āgatomhi. ” The reply was: “O Gadrabha! Yes, I have come; "Да, Гадрабха, я пришёл.
Sace te agaru, vihareyyāmekarattiṃ āḷavakassa bhavane"ti. if it is not troublesome to you (sace te agaru, if it does not inconvenience you), I would stay a night in the dwelling (bhavana) of Āḷavaka. Если тебе это не тягостно, я проведу одну ночь в жилище Алаваки."
"Na me, bhante, garu, apica kho so yakkho kakkhaḷo pharuso, mātāpitūnampi abhivādanādīni na karoti, mā rucci bhagavato idha vāso"ti. ” The door-keeper responded thus: “Venerable Sir! It is not troublesome (garu) to me; all the same (apica) indeed, that ogre (yakkha) is kakkhala (rough, harsh, cruel), pharusa (unkind, rough, harsh); he does not do the paving of homage (abhivādana) etc., even to his mother and father; do not set the mind (mā ruci) of the Blessed One on his stay (vāsa) here. "Почтенный, мне то не тягостно, но тот яккха свирепый и жестокий, он не оказывает почтение даже собственной матери и отцу, не стоит Благословенному желать остаться здесь."
"Jānāmi, gadrabha, tassa kakkhaḷattaṃ, na koci mamantarāyo bhavissati, sace te agaru, vihareyyāmekaratti"nti. ” Buddha’s reply was: “O Gadrabha! I know about the state of his being cruel (kakkhaḷa, pitiless); there will not be any danger (antarāya); if it does not inconvenience you, I would stay a night. "О Гадрабха, я знаю, что при всей его свирепости мне не будет нанесён вред, так что если тебе не тягостно, я проведу здесь одну ночь.".
Dutiyampi gadrabho yakkho bhagavantaṃ etadavoca – "aggitattakapālasadiso, bhante, āḷavako, 'mātāpitaro'ti vā 'samaṇabrāhmaṇā'ti vā 'dhammo'ti vā na jānāti, idhāgatānaṃ cittakkhepampi karoti, hadayampi phāleti, pādepi gahetvā parasamudde vā paracakkavāḷe vā khipatī"ti. 2.2. For the second time also, the ogre Gadrabha spoke thus to the Blessed One . “Venerable sir! Āḷavaka is similar to a kapāla (skull, bowl, potsherd) heated by fire (aggitatta); he does not understand whether one is his mother or his father, or a monk, or a brahmin, nor, does he understand what the truth (dhamma) is; he makes cittakkhepa (derangement of the mind, madness) of those who had come here; he breaks their heart (hadayaṃ phāleti, he has their hearts splitted); after having seized them by their legs also, he throws them either to the other ocean or another universe (cakkavāḷa). Второй ряз яккха Гадрабха обратился к Благословенному: "Почтенный, Алавака подобен раскалённой сковородке, для него нет понятия "родители", "отшельники и брахманы" или "справедливость", пришедшим сюда, он путает ум, разбивает сердце надвое, взяв за ногу бросает в океан или в другой мир."
Dutiyampi bhagavā āha – "jānāmi, gadrabha, sace te agaru, vihareyyāmekaratti"nti. ” For the second time also, the Blessed One spoke thus: “O Gadrabha! I do know of it; should it not trouble you, I would stay a night. Второй раз Благословенный ответил: "Я знаю, о Гадрабха, если тебе не тягостно, я проведу здесь одну ночь.".
Tatiyampi gadrabho yakkho bhagavantaṃ etadavoca – "aggitattakapālasadiso, bhante, āḷavako, 'mātāpitaro'ti vā 'samaṇabrāhmaṇā'ti vā 'dhammo'ti vā na jānāti, idhāgatānaṃ cittakkhepampi karoti, hadayampi phāleti, pādepi gahetvā parasamudde vā paracakkavāḷe vā khipatī"ti. ” For the third time also, the ogre Gadrabha spoke of this to the Blessed One : “Venerable Sir! Āḷavaka resembles a kapāla (skull bowl) heated by fire; whether she is his mother, or whether he is his father, or whether he is a monk or a brahmin, or whether it is the truth (dhamma), he does not understand; he makes madness also of those who have arrived here; he has their hearts broken also; after having held them by their legs, he throws them away to a different ocean (parasamudda) or to another universe (cakkavāḷa). В третий ряз яккха Гадрабха обратился к Благословенному: "Почтенный, Алавака подобен раскалённой сковородке, для него нет понятия "родители", "отшельники и брахманы" или "справедливость", пришедшим сюда, он путает ум, вырывает сердце, взяв за ногу бросает в океан, в другой мир."
Tatiyampi bhagavā āha – "jānāmi, gadrabha, sace te agaru, vihareyyāmekaratti"nti. For the third time also, the Blessed One said thus: “O Gadrabha! I know about it; if it does not inconvenience you, I would stay a night. В третий раз Благословенный ответил: "Я знаю, о Гадрабха, если тебе не тягостно, я проведу здесь одну ночь.".
"Na me, bhante, garu, apica kho so yakkho attano anārocetvā anujānantaṃ maṃ jīvitā voropeyya, ārocemi, bhante, tassā"ti. ” Gadrabha replied thus: “It is no trouble to me; all the same, indeed, that ogre (yakkha) would deprive me, giving you permission without having informed him, of my life; venerable sir! I am going to inform him. "Почтенный, мне то не тягостно, но да будет вам известно, что он лишит меня жизни, если я соглашусь на ваше нахождение здесь без его разрешения. Поэтому, о почтенный, я пойду и сообщу ему.".
"Yathāsukhaṃ, gadrabha, ārocehī"ti. ” Buddha responded saying: “O Gadrabha! According as you are happy (yathā sukhaṃ) you should do so (ārocehi). "Как будет тебе угодно, Гадрабха, сообщи"
"Tena hi, bhante, tvameva jānāhī"ti bhagavantaṃ abhivādetvā himavantābhimukho pakkāmi. ” Gadrabha reacted saying: “Venerable Sir! Well then, you yourself should understand;” after having paid his homage to the Blessed One, (the door-keeper Gadrabha) took his departure in the direction of (abhimukho) Himavanta (Himalayas). "Раз так, о почтенный, вы знали что делали" сказал он и поклонившись, от отправился к району Гималаев.
Bhavanadvārampi sayameva bhagavato vivaramadāsi. The door of the dwelling (bhavana) also, even by itself gave an opening for ingress (vivarṃ) to the Blessed One. Дверь жилища в то время открылась перед Благословенным.
Bhagavā antobhavanaṃ pavisitvā yattha abhilakkhitesu maṅgaladivasādīsu nisīditvā āḷavako siriṃ anubhoti, tasmiṃyeva dibbaratanapallaṅke nisīditvā suvaṇṇābhaṃ muñci. The Blessed One entered the inside of the dwelling (antobhavana), sat down on that very divinely gem-decorated pedestal (dibbaratanapallaṅka) where Ālavaka took his seat (usually) and enjoyed himself the glory (siriṃ anubhoti) on the specially ear-marked (abhilakkhita) auspicious days (maṅgaladivasa), and released his gold radiance (suvaṇṇāhā). Благословенный вошёл внутрь жилища и воссел на украшенный драгоценными камнями божественный трон, на котором Алавака восседал, наслаждаясь великолепием по особо благоприятным дням. И Благословенный начал излучать своё золотое сияние.
Taṃ disvā yakkhassa itthiyo āgantvā, bhagavantaṃ vanditvā, samparivāretvā nisīdiṃsu. After having seen that splendour (taṃ), the ladies of the ogre (yakkhassa itthiyo) came over, paid their homage to the Blessed One and sat themselves down after having surrrounded the Blessed One. Увидев это, пришли жёны Алаваки, поклонились Благословенному и окружив его сели.
Bhagavā "pubbe tumhe dānaṃ datvā, sīlaṃ samādiyitvā, pūjaneyyaṃ pūjetvā, imaṃ sampattiṃ pattā, idānipi tatheva karotha, mā aññamaññaṃ issāmacchariyābhibhūtā viharathā"tiādinā nayena tāsaṃ pakiṇṇakadhammakathaṃ kathesi. The latter made a miscellanious (pakiṇṇaka) teaching to them in such a manner as starting with :–“Formerly (pubbe), after offering charity, having taken upon yourselves the observance of moral precepts (sīlaṃ samādiyitvā), made respectful offering to those who were worthy of honour (pūjaneyyaṃ pūjetvā) you have achieved (pattā) this prosperity (sampatti); now also, you should do in that very manner; do not dwell having been overwhelmed by issā (ill-will) and macchariya (jealousy) mutually.” Благословенный прочёл им разные наставления по Дхамме: "в прошлом вы давали подношения, приняли нравственные принципы, почитали заслуживающих почитания - и вы достигли этого процветания, вам следует и дальше так поступать, избегайте моментов, когда ненависть и жадность друг к другу одолевает вас" и др.
Tā ca bhagavato madhuranigghosaṃ sutvā, sādhukārasahassāni datvā, bhagavantaṃ parivāretvā nisīdiṃsuyeva. After having heard the sweet speech (nigghosa, clear voice) of the Blessed One, they as well kept themselves seated even, after having offered their thousands of thankful congratulations (sādhukāra) to the Blessed One, whom they kept surrounded; Они, услышав сладкие речи Благословенного, оставаясь на своих местах высказали тысячи одобрительных слов в отношении Благословенного, вокруг которого они находились.
Gadrabhopi himavantaṃ gantvā āḷavakassa ārocesi – "yagghe, mārisa, jāneyyāsi, vimāne te bhagavā nisinno"ti. Gadrabha also reached Himavanta and informed to Āḷavaka (about what had happened) thus: “O dear friend (mārisa)! yagghe (surely, you ought to know) and you would know (jāneyyāsi); in your dwelling (vimāna), the Blessed One has been seated. Гадрабха, прибыв в Гималаи сообщил Алаваке: "Да будет известно почтенному господину, что в его дворце сидит Благословенный".
So gadrabhassa saññamakāsi "tuṇhī hohi, gantvā kattabbaṃ karissāmī"ti. ” Āḷavaka (so) showed his gesture (saññamakāsi) to Gadrabha thus:– “Be silent (tuṇhī hohi); I shall go and do what should be done. Он (Алавака) сделал Гадрабхе следующий жест: "Замолчи! Я вернусь и сделаю что должно".
Purisamānena kira lajjito ahosi, tasmā "mā koci parisamajjhe suṇeyyā"ti vāresi. ” It is said that Āḷavaka became embaressed (lajjito) owing to his manly pride (purisamāna); therefore, he made that prohibition (vāresi) thus: “Do not let anyone hear in the midst of the audience (parisamajjhe). ” Якобы он застыдился из-за уязвлённой мужской гордости, поэтому он сделал такой запрет "пусть никто из собравшихся об этом не услышит".
Tadā sātāgirahemavatā bhagavantaṃ jetavaneyeva vanditvā "yakkhasamāgamaṃ gamissāmā"ti saparivārā nānāyānehi ākāsena gacchanti. 2.3. At that time, Sātāgira and himavata, after having paid their homage to the Blessed One, at Jetavana even went through the sky on different varieties of vehicles along with their retinue (saparivārā), saying to themselves: “We shall go to the meeting (samāgama) of the ogres (yakkha). В то время [яккхи] Сатагира и Хемавата выразив Благословенному почтение, ещё в Джетаване пролетали по воздуху со свитой на всевозможных колесницах, думая "мы пойдём на собрание яккхов".
Ākāse ca yakkhānaṃ na sabbattha maggo atthi, ākāsaṭṭhāni vimānāni pariharitvā maggaṭṭhāneneva maggo hoti. ” In the sky as well, there does not exist for the ogres (yakkha) a road everywhere; after having taken care of (pariharitvā) the vimāna (heavenly mansions of ākāsaṭṭha (devatā living in the sky), there is right of way (magga) only at the region for road (maggaṭṭhāna). В небе у яккхов не везде есть дорога, можно ездить только в месте где есть дорога, обходящая небесные дворцы.
Āḷavakassa pana vimānaṃ bhūmaṭṭhaṃ suguttaṃ pākāraparikkhittaṃ susaṃvihitadvāraṭṭālakagopuraṃ, upari kaṃsajālasañchannaṃ mañjūsasadisaṃ tiyojanaṃ ubbedhena. One the other hand, the dwelling (vimāna) was one which stood on the earth (bhūmaṭṭha), well watched (sugutta), surrounded by a wall, well furnished with gateways (susaṃvihitadvāra) watch-towers (aṭṭālaka) and city-gates (gopura) well-covered (sañchannaṃ) above (upari) with bronze nets (kaṃsajāla) similar to a mañjūsā (casket), three leagues in height; Но дворец Алаваки стоял на земле, хорошо охранялся, был окружён стеной, хорошо оборудован дверьми, сторожевыми башнями и городскими воротами, а сверху он был покрыт бронзовой сетью, развешанной в форме четырёхугольника высотой в 3 йоджаны.
Tassa upari maggo hoti. above it was the road. Там сверху проходила дорога.
Te taṃ padesamāgamma gantuṃ asamatthā ahesuṃ. Those (two) were not able to go after having reached (āgamma) that region (padesa). Они, проходя через ту местность, не могли проехать.
Buddhānañhi nisinnokāsassa uparibhāgena yāva bhavaggā, tāva koci gantuṃ asamattho. Indeed, no one is able to go above the seated site of Buddhas, until the highest heaven is reached, till then. Но пространство сверху над местом сидения Будд подобно высшему уровню существования во вселенной, и никто не может пройти над ним.
Te "kimida"nti āvajjetvā bhagavantaṃ disvā ākāse khittaleḍḍu viya oruyha vanditvā, dhammaṃ sutvā, padakkhiṇaṃ katvā "yakkhasamāgamaṃ gacchāma bhagavā"ti tīṇi vatthūni pasaṃsantā yakkhasamāgamaṃ agamaṃsu. After having reflected upon (āvajjetvā) thus: “Why is this,? ” they sighted the Blessed One, descended from the sky similar to dropping down of a clod of earth (lēḍdu) which had been thrown up into the sky, paid their homage to Buddha whose teaching of the truth (dhamma) they listened to and whom they circumambulated and proceeded to the meeting (samāgama) of ogres (yakkha) praising Buddha with three vatthu (objects) and saying:”O Blessed One! We are going to the meeting of ogres (yakkhasamāgama). Те, подумав "почему это?" и увидев Благословенного в небе как брошенный комок земли спустились вниз и поклонились, послушали проповедь Дхаммы, почтительно обошли вокруг него, высказали троекратную хвалу Будде и сказав "мы пойдём на собрание яккхов, о Благословенный", продолжили свой путь к собранию.
Āḷavako te disvā "idha nisīdathā"ti paṭikkamma okāsamadāsi. ” Āḷavaka met the two of them and made room for them (okāsamadāsi) after having moved back (paṭikkamma) saying: “You should sit here. Алавака встретил их, освободил для них место, подвинувшись назад и сказал: "садитесь сюда".
Te āḷavakassa nivedesuṃ "lābhā te, āḷavaka, yassa te bhavane bhagavā viharati, gacchāvuso bhagavantaṃ payirupāsassū"ti. They communicated (nivedesuṃ) to Ālavaka thus:– “Gain is to you, O Āḷavaka! In that dwelling (bhavana) of yours, the Blessed One is staying (viharati); O friend! You should go and attend upon (payirupāsassu) the Blessed One. Они сообщили Алаваке: "повезло тебе, о Алавака, что в твоём жилище Благословенный пребывает, пойди же, друг и повстречайся с ним".
Evaṃ bhagavā bhavaneyeva vihāsi, na yasmiṃ nigrodhe āḷavakassa bhavanaṃ, tassa mūleti. ” in this way the Blessed One stayed in the dwelling (bhavana) even; not at the foot (mūla) of that nigrodha (banyan tree) which was the residence (bhavana) of Āḷavaka; . Вот как Благословенный находился именно в жилище, а не просто у корней баньяна, где пребывал Алавака.
Tena vuttaṃ "ekaṃ samayaṃ bhagavā āḷaviyaṃ viharati āḷavakassa yakkhassa bhavane"ti. therefore, it has been stated thus: “Ekaṃ samayaṃ Bhagavā Āḷaviyaṃ viharati Āḷāvakassa yakkhassa bhavane ( At one time, the Blessed One was staying in the dwelling of the ogre Ālavaka in Āḷavī) Вот почему сказано: "Однажды Благословенный находился в Алави, в жилище яккхи Алаваки."
Atha kho āḷavako - pe - bhagavantaṃ etadavoca "nikkhama samaṇā"ti. 2.4. Then, indeed, Āḷavaka … said this to the Blessed One: “Nikkhama samaṇa (come out, O monk!) ; И тогда Алавака обратился к Благословенному "выйди, отшельник".
"Kasmā panāyaṃ etadavocā"ti? if asked (vuccate) : “Why, however, did this one (ayaṃ) say this (etadavoca)? "Почему он так сказал?" -
Vuccate – rosetukāmatāya. ” ----- The answer is:– owing to the condition of the ogre’s desire to make (Him) angry (rosetukāma). можно спросить. [Ответ будет]: желая разозлить.
Tatrevaṃ ādito pabhuti sambandho veditabbo – ayañhi yasmā assaddhassa saddhākathā dukkathā hoti dussīlādīnaṃ sīlādikathā viya, tasmā tesaṃ yakkhānaṃ santikā bhagavato pasaṃsaṃ sutvā eva aggimhi pakkhittaloṇasakkharā viya abbhantarakopena taṭataṭāyamānahadayo hutvā "ko so bhagavā nāma, yo mama bhavanaṃ paviṭṭho"ti āha. There, in this way, starting (pabhuti) from the beginning (ādito) sambandha (the conjunction or connection) should be understood. Indeed, since this saddhākathā (speech of pious faith) is dukkathā (bad or difficult speech) to one who is without pious faith (assaddha) similar to sīlādikathā (teaching of moral precepts, atc., to those of bad moral habit, etc. (dussīlādīnaṃ); therefore, after having heard of the praise of the Blessed One from the presence of those (two) ogres, Āḷavaka became one whose heart was in a state of frenzy (taṭataṭāyamāna, grinding his teeth in fury) owing to his internal (abbhantara, right inside) anger (kopa), similar to salt (loṇa) and sugar (sakkhara) which have been thrown into the fire, and asked (them) thus:– “Who is he, known as the Blessed One (bhagavā), who had entered my dwelling (bhavana)?” Вот таким способом нужно понимать связь с тем, что было в самом начале: для того, кто не обладает убеждённостью, речь об убеждённости является дурной речью (=грубостью), как и для безнравственного - речь о нравственности, поэтому услышав хвалу Благословенного из уст (досл. в присутствии) этих двух яккхов, сердце Алаваки охватило безумие из-за внутренней злобы, что подобно соли и сахару, брошенным в огонь. И он спросил: "Кто такой этот Благословенный, что вошёл в моё жилище?".
Te āhaṃsu – "na tvaṃ, āvuso, jānāsi bhagavantaṃ amhākaṃ satthāraṃ, yo tusitabhavane ṭhito pañca mahāvilokanāni viloketvā"tiādinā nayena yāva dhammacakkappavattanaṃ kathentā paṭisandhiādinā dvattiṃsa pubbanimittāni vatvā "imānipi tvaṃ, āvuso, acchariyāni nāddasā"ti codesuṃ. Those (two) made their reply thus: “O friend! Do you not know our Master, the Blessed One? It was He who, after having abided (ṭhito) in the Tusita mansion, took five types of great look (mahāvi-lokanāni viloketvā),” in the manner starting thus, after having spoken about the thirty-two foreshadowing signs (pubbanimittāni) starting with conception (paṭisandhi) until his teaching of Dhammacakkappavattana (the turning of the wheel of truth), the two of them urgingly enquired (codesuṃ) Āḷavaka after it thus: “O friend! Did you not see these wonders (acchariya) also?” Они ответили: "Друг, разве ты не знаешь нашего учителя - Благословенного. Именно он проживая в мире богов Тусита сделал пять больших наблюдений" и т.д. по тому же принципу рассказали о 32 предвестниках, начная с перерождения и кончая наставлением о повороте колеса Дхаммы. Двое яккхов расспросили Алаваку об этом так: "друг, разве ты не видел всех этих выдающихся событий?".
So disvāpi kodhavasena "nāddasa"nti āha. Although he had seen them, Āḷavaka replied: “I did not see,” under the influence of anger (kodha). Хотя он видел, но под влиянием злости Алавака ответил "я вне видел".
Āvuso āḷavaka passeyyāsi vā tvaṃ, na vā, ko tayā attho passatā vā apassatā vā, kiṃ tvaṃ karissasi amhākaṃ satthuno, yo tvaṃ taṃ upanidhāya calakkakudhamahāusabhasamīpe tadahujātavacchako viya, tidhāpabhinnamattavāraṇasamīpe bhiṅkapotako viya, bhāsuravilambakesaraupasobhitakkhandhassa migarañño samīpe jarasiṅgālo viya, diyaḍḍhayojanasatappavaḍḍhakāyasupaṇṇarājasamīpe chinnapakkhakākapotako viya khāyasi, gaccha yaṃ te karaṇīyaṃ, taṃ karohīti. The two made their remark thus: “O friend Āḷavaka! Whether you have seen or not, what is the matter (attha) with you, either by seeing or by not seeing? What will you do to our Master? You, who are, compared with (upanidhāya) him, seem to be (khāyasi) similar to a recently born calf (tadahujātavacchako) near a big bull which has a quivering hump (calakkakudha), similar to a young of an elephant (bhiṅkapotako) near an enormous elephant, which has three types of breaches to be in rut (tidhāpabhinnamatta); resembling an aged (jara) jackal (siṅgāla) in the vicinity of king of beasts (migarañño) who has bright (bhāsura) hanging down (vilamba) mane (kesara) and beautified (upasobhita) back (khandha, the bulk of the body) similar to a small son of a crow with its wings cut off close to a well-winged bird-king with its well-developed body (pavāḍdhakāya) of the size of one hundred and fifty (diyāḍdhasata) leagues; go and do that which should be done by you. "Друг Алавака, видел ты или не видел - какой тебе разница видел или не видел? Что ты сможешь сделать нашему учителю, который по сравнении с тобой подобен огромному горбатому быку по сравнению с новорождённым телёнком; как разбушевавшийся слон по сравнению с маленьким слонёнком; как царь зверей (=лев) с прекрасной светлой гривой и разукрашенной спиной по сравнению со старым шакалом; как супанна, обладающий совершенным телом высотой в полторы сотни йоджан по сравнению с птенцом вороны с обрезанными крыльями. Cтупай и делай что задумал."
Все комментарии (1)
Evaṃ vutte kuddho āḷavako uṭṭhahitvā manosilātale vāmapādena ṭhatvā "passatha dāni tumhākaṃ vā satthā mahānubhāvo, ahaṃ vā"ti dakkhiṇapādena saṭṭhiyojanamattaṃ kelāsapabbatakūṭaṃ akkami, taṃ ayokūṭapahaṭo niddhantaayopiṇḍo viya papaṭikāyo muñci. ” On having been told in this way, the angered (kuddho) Āḷavaka rose up, stood on the surface of manosilā (arsenic rock) on his left leg, and trod upon (akkami) the peak of Kelāsa hill, which was sixty leagues in height by means of his right foot, saying: “You should see now whether your Master is greatly powerful (ānubhāva) or I am. ” That hill released (muñci) its splinters like lumps of iron which had been blown off (niddhanta) having been hit (pahaṭa) by an iron hammer (ayokūṭa). Когда так было сказано разозлённый Алавака встал поставив левую ногу на красную поверхность, наступив правой ногой на вершину горы Келаса высотой в 60 йоджан, сказал: "увидите кто сильнее - ваш учитель или я". С этой горы полетели обломки, подобно кускам железа, разлетевшимся, когда по ним ударили железным молотом.
So tatra ṭhatvā "ahaṃ āḷavako"ti ghosesi, sakalajambudīpaṃ saddo phari. He stood there and proclaimed (ghosesi) thus: “I am Āḷavaka:” the sound spread over (phari) the entire island of Jambu (Eugenia). Он встав там и воскликнул "я Алавака" - и этот звук распространился по всей Джамбудипе.
Cattārokira saddā sakalajambudīpe suyyiṃsu – yañca puṇṇako yakkhasenāpati dhanañcayakorabyarājānaṃ jūte jinitvā apphoṭetvā "ahaṃ jini"nti ugghosesi, yañca sakko devānamindo kassapassa bhagavato sāsane parihāyamāne vissakammaṃ devaputtaṃ sunakhaṃ kāretvā "ahaṃ pāpabhikkhū ca pāpabhikkhuniyo ca upāsake ca upāsikāyo ca sabbeva adhammavādino khādāmī"ti ugghosāpesi, yañca kusajātake pabhāvatihetu sattahi rājūhi nagare uparuddhe pabhāvatiṃ attanā saha hatthikkhandhaṃ āropetvā nagarā nikkhamma "ahaṃ sīhassarakusamahārājā"ti mahāpuriso ugghosesi, yañca āḷavako kelāsamuddhani ṭhatvā "ahaṃ āḷavako"ti. 2.5. Cattāro kira saddā, It is said that four sorts of sounds were heard in the entire island of Jambu (Eugenia tree). ---- the sound which Puṇṇaka, the commander-in-chief of the army of ogres (yakkhasenāpati), after having defeated (jinitvā) the king known as Dhanañcayakorabya in the playing at dice (jūta) shouted out thus: “Ahaṃ jini (I won)” after having clapped his hands (apphoṭetvā); the sound which Sakka, the sovereign of divine beings, at the time when the sāsana (dispensation) of the Blessed One Kassapa was waning all round (parihāyamāna) made the young divine-being (devaputta) Vissakamma (to ) assume the appearance of a dog and had him shouted out thus: “I am devouring evil monks and bad bhikkhunīs as well as wiched male and female devotees and those adhammavādī (speakers of what is not righteous) also; “ the sound which the great man (mahāpurisa) shouted out thus: “Ahaṃ Sīhassarakusa mahārājā (I am the great king Kusa who possesses the roaring voice of a lion),” in Kusajātaka (the birth – story of King Kusa) when the city was beseiged (uparuddha) by seven sovereigns who came to claim (hetu) Pabhāvatī, after he had come out of the city along with Pabhāvatī whom he brought making her ride on the back of his elephant; the sound which Āḷavaka (shouted out) after having stood on the top (muddhani, the head) of Kelāsa hill thus: “I am Āḷavaka. Говорят, что четыре звука распространяются по всей Джамбудипе: (1) командир яккхов Пуннака, победив при игре в кости короля Дхананчаякорабья, издаёт звук "Я победил!" хлопнув в ладоши (2) когда Сакка, правитель богов, во время повсеместного упадка учения Будды Кассапы велит Виссакамме - сыну божества принять образ собаки и прокричать: "Я пожираю порочных монахов и плохих монахинь, а также падших мирян и мирянок, и также тех, кто произносит ложное учение" (3) звук, изданный великим человеком, прокричавшим: "Я - великий правитель Куса, обладающий рычащим голосом, подобным львиному" в Кусаджатаке когда город был осаждён семью правителями, пришедшими забрать Пабхавати, и когда он вышел из города вместе с Пабхавати, приведённой туда на спине слона (4) когда Алавака, наступив на вершину горы Келаса восклицает "Я Алавака".
Tadā hi sakalajambudīpe dvāre dvāre ṭhatvā ugghositasadisaṃ ahosi, tiyojanasahassavitthato ca himavāpi saṅkampi yakkhassa ānubhāvena. ” Indeed, at that time, it looked like that the shouting out had been made (ugghosita) after having stood at every doorway in the entire island of Jambu (Eugenia tree). Even himavā hill (the himalayas) which had a height of three thousand yojamas as well shook owing to the power (ānubhāva) of the ogre (āḷavaka). В то время восклицание распространилось, побывав в каждой двери во всей Джамбудипе. Из-за силы яккхи сотряслись даже Гималаи, чья высота - три тысячи йоджан.
So vātamaṇḍalaṃ samuṭṭhāpesi – "eteneva samaṇaṃ palāpessāmī"ti. 3.1. That ogre Āḷavaka (so) raised (samuṭṭhāpesi) Vātamaṇḍalaṃ (whirl wind, tornado) saying: “By means of this even, I shall make the monk run away (palāpeti). Он запустил ураган с мыслью "этим я прогоню отшельника".
Te puratthimādibhedā vātā samuṭṭhahitvā aḍḍhayojanayojanadviyojanatiyojanappamāṇāni pabbatakūṭāni padāletvā vanagaccharukkhādīni ummūletvā āḷavīnagaraṃ pakkhantā jiṇṇahatthisālādīni cuṇṇentā chadaniṭṭhakā ākāse bhamentā. ” Those (stormy) winds classified (bhedā) as the east wind, etc., rose, broke asunder (padāleti) such hill-peaks as were half a league a full league, two leagues and three leagues in height (pamāṇa) , rooted out (ummūleti) forests of bushy shrubs, trees etc., went (pakkhanta) to the city of Āḷavī, kept on crushing into powder (cuṇṇenta) worn-out (jiṇṇa) elephent sheds (sālā), etc., and made the roof-tiles (chadaniṭṭhaka) roll (bhamenta) in the sky. И с четырёх сторон света подули такие ветры, которые срывали вершины гор высотой с йоджану, две йоджаны, три йоджаны, вырывали с корнем леса из кустарников, деревьев и прочего, достигнув города Алави стирали в порошок ветхие слоновьи стойла и прочее, поднимали в воздух черепицу на крышах.
Bhagavā "mā kassaci uparodho hotū"ti adhiṭṭhāsi. The Blessed One made his resolution (adhiṭṭhāti) thus: “Let there be no uparodha (destruction, obstacle) to any and every one;” Благословенный зародил устремление "путь ни для кого это не станет помехой".
Te vātā dasabalaṃ patvā cīvarakaṇṇamattampi cāletuṃ nāsakkhiṃsu. Those whirlwinds (vāta), after having reached Dasabala (possessor of ten types of strength) were not able to have the mere mergin (kaṇṇamatta, to the extent of the edge) of the robe (cīvara) even. Эти ветры, достигнув обладателя 10 сил (Будды) не смогли поколебать даже край его одеяния.
Tato mahāvassaṃ samuṭṭhāpesi "udakena ajjhottharitvā samaṇaṃ māressāmī"ti. Thereafter, the ogre Āḷavaka raised mahāvassaṃ (great rainfall) saying: “I shall kill the monk by submerging him in rainwaters (udaka). Тогда он запустил сильнейший ливень с намерением "я затоплю его водой и погублю".
Tassānubhāvena uparūpari satapaṭalasahassapaṭalādibhedā valāhakā uṭṭhahitvā vassiṃsu, vuṭṭhidhārāvegena pathavī chiddā ahosi, vanarukkhādīnaṃ upari mahogho āgantvā dasabalassa cīvare ussāvabindumattampi temetuṃ nāsakkhi. ” Owing to his ānubhāva (power) rain-clouds (valāhaka) classified as a hundred sheets (paṭala, covering, lining film) a thousand linings (paṭala).one above the other (uparūpari) rose up and poured down the rain-shower (vassiṃsu); with the speed of the showers of rain (vuṭṭhidhārā), there became erosions (chidda, rent, fissure, perforation) of earth; the formidable flood (mahogho) which (rose) above forests of trees, etc., did come, but was not able to moistem (temetuṃ) even to the extent of a dew-drop (ussāvabindu) in the robe (cīvara) of Dasabala Buddha. И благодаря его силе собрались тысячеслойные и тысячеполосные тучи одна над одной, испуская дождь и под обрушенными на неё потоками земля размякла. И огромное наводнение, выше лесов из деревьев, приблизившись к обладателю 10 сил, не смогло намочить его одеяние даже на размер одной капли.
Tato pāsāṇavassaṃ samuṭṭhāpesi, mahantāni mahantāni pabbatakūṭāni dhūmāyantāni pajjalantāni ākāsenāgantvā dasabalaṃ patvā dibbamālāguḷāni sampajjiṃsu. Thereafter, the ogre Āḷavaka raised (or promoted, samuṭṭhāpesi) pāsānavassaṃ (rain-shower of stones); big and massive mountain-peaks which kept on sending out smoke (dhūmayantā) and burning ablaze (pajjalantā) came through the sky, reached Dasabala Buddha and became a divine cluster of garlands (mālāguḷa, bouquet). Тогда он запустил дождь из камней: огромные и массивные горные вершины падали с неба, испуская пламя и дым. Но достигнув обладателя 10 сил, они превратились в небесные гирлянды.
Tato paharaṇavassaṃ samuṭṭhāpesi, ekatodhārāubhatodhārā asisattikhurappādayo dhūmāyantā pajjalantā ākāsenāgantvā dasabalaṃ patvā dibbapupphāni ahesuṃ. Thereafter, the ogre Āḷavaka promoted paharaṇavassaṃ (striking shower); shower from one and shower from both (ubhato dhārā) of smoking and blazing swords, spears, razors, arrows, etc., came through the sky, reached Dasabala and became divine flowers. Тогда он запустил дождь из смертельного оружия: с неба падали мечи с одним и двумя лезвиями, копья и стрелы, испускавшие пламя и дым. Но достигнув обладателя 10 сил они превращались в небесные цветы.
Tato aṅgāravassaṃ samuṭṭhāpesi, kiṃsukavaṇṇā aṅgārā ākāsenāgantvā dasabalassa pādamūle dibbapupphāni hutvā vikiriṃsu. Thereafter, the ogre promoted aṅgāra vassaṃ (shower of embera); burning embers bearing the (red) colour of the flame-of-the-forest flowers (kiṃsuka) came through the sky and scattered themselves (vikiriṃsu) after having become divine flowers at the base of the feet (pādamūle) of the Dasabala. Тогда он запустил дождь из углей: с неба падали угли, подобные красным цветам "кимсука". Но достигнув обладателя 10 сил они превращались в разбросанные у его ног небесные цветы.
Tato kukkulavassaṃ samuṭṭhāpesi, accuṇho kukkulo ākāsenāgantvā dasabalassa pādamūle candanacuṇṇaṃ hutvā nipati. Thereafter, the ogre promoted the Kukkulavassaṃ (shower of hot ashes); excessively hot ash came through the sky and fell down (nipati) at the base of the feet of Dasabala after having become sweet-scented sandal powder. Тогда он запустил дождь из пепла: с неба падал раскалённый пепел цветом как огонь. Но достигнув обладателя 10 сил он падал к его ногам, превращаясь в сандаловый порошок.
Tato vālukāvassaṃ samuṭṭhāpesi, atisukhumā vālukā dhūmāyantā pajjalantā ākāsenāgantvā dasabalassa pādamūle dibbapupphāni hutvā nipatiṃsu. Thereafter, (the ogre) promoted vālukāvassaṃ (shower of sand); extremely subtle sand-grains, smoking and blazing, came through the sky, and fell down at the base of the feet of Dasabala after having become celestial flowers. Тогда он запустил дождь из песка: с неба падал тончайший песок, испуская пламя и дым. Но достигнув обладателя 10 сил он превращался в небесные цветы, падавшие к его ногам.
Tato kalalavassaṃ samuṭṭhāpesi, taṃ kalalavassaṃ dhūmāyantaṃ pajjalantaṃ ākāsenāgantvā dasabalassa pādamūle dibbagandhaṃ hutvā nipati. Thereafter (the ogre) promoted kalalavassaṃ (shower of mud); that smoking and blazing shower of mud came through the sky and fell down at the base of the feet of Dasabala after having become heavenly perfume (gandha). Тогда он запустил дождь из грязи: с неба падала грязь, испуская пламя и дым. Но достигнув обладателя 10 сил она превращалась в [косметическую] мазь, падавшую к его ногам.
Tato andhakāraṃ samuṭṭhāpesi "bhiṃsetvā samaṇaṃ palāpessāmī"ti. Thereafter, (the ogre) promoted andhakāraṃ (darkness) saying; “After having frightened (bhiṃsetvā) him I shall make the monk run away. Тогда он запустил темноту с намерением "страхом прогоню отшельника".
Taṃ caturaṅgasamannāgatandhakārasadisaṃ hutvā dasabalaṃ patvā sūriyappabhāvihatamivandhakāraṃ antaradhāyi. “ That darkness became similar to that sort of darkness which was endowed with four characteristic (aṅga), reached Dasabala and the dardness disappeared as if it was dispelled (vihata) by the bright light (pabhā) of the sun. И тьма эта была четырёхфакторной, но когда она достигла обладателя 10 сил, она исчезла как тьма исчезает от света Солнца.
Evaṃ yakkho imāhi navahi vātavassapāsāṇapaharaṇaṅgārakukkulavālukakalalandhakāravuṭṭhīhi bhagavantaṃ palāpetuṃ asakkonto nānāvidhapaharaṇahatthāya anekappakārarūpabhūtagaṇasamākulāya caturaṅginiyā senāya sayameva bhagavantaṃ abhigato. 3.2. In this way, the ogre, not being able to make the Blessed One run away, by means of these nine sorts of showers: wind, rain, stone, hit, ember, ash, sand, mud and darkness, went forward (abhigato) himself even, with an army of four divisions (angini) jumbled together with (samākula) hordes (gaṇa) of super-human beings (bhūta) with many a manner of visible forms (rūpa), holding different varieties of striking weapons (paharaṇa), to the Blessed One. Так яккха не сумев обратить Благословенного в бегство этими девятью катаклизмами - ураганом, дождём из воды, дождём из камней, дождём из оружия, дождём из углей, дождём из пепла, дождём из песка, дождём из грязи - вместе с чётырёхчастной армией, смешанной с полчищами нелюдей, имеющих разнообразные облики, несущих всевозможные виды оружия, приблизился к Благословенному.
Te bhūtagaṇā anekappakāre vikāre katvā "gaṇhatha hanathā"ti bhagavato upari āgacchantā viya honti, apica te niddhantalohapiṇḍaṃ viya makkhikā, bhagavantaṃ allīyituṃ asamatthā evaṃ ahesuṃ. Those hordes of bhūta (super-human beings) after having made many manners of changes (vikāra) were as if they had been coming above the Blessed One saying: “You should seize, you should slaughter (hanatha); “ moreover (apica) they looked like flies (makkhikā) (of the size of) blown off (niddhanta) iron balls (lohapinda); but they were not able even to adhere to (allīyituṃ) the Blessed One. Эти полчища нелюдей, многократно менявшихся, спускались над Благословенным со словами "хватайте, убивайте", и также они выглядели подобно мухам размером с надутые железные шары, но они не смогли даже приблизиться к Благословенному.
Evaṃ santepi yathā bodhimaṇḍe māro āgatavelāyameva nivatto, tathā anivattitvā upaḍḍharattimattaṃ byākulamakaṃsu. In spite of being in this way, according as Māra made his retreat (nivatta) even by the time he reached bodhimaṇḍa (the terace of the bodhi tree), in that manner the did not turn back, but made themselves perplexed (byākula) to the extent of half a night. Несмотря на всё это, как Мара отступил к моменту подхода к территории дерева Бодхи, так он (Алавака) не повернул назад, но оставался в замешательстве половину ночи.
Evaṃ upaḍḍharattimattaṃ anekappakāravibhiṃsanadassanenapi bhagavantaṃ cāletumasakkonto āḷavako cintesi – "yaṃnūnāhaṃ kenaci ajeyyaṃ dussāvudhaṃ muñceyya"nti. Not being able to make the Blessed One shake even by showing many a manner of definitely dreadful objects (vibhiṃsana) to the extent of half a night Āḷavaka thought thus:–“What if I were to release dussāvudha (weapon of woven fabric ) which is unconquerable (ajeyya) by any one? “ Не сумев в течение половины ночи потрясти Благословенного доподлинно страшными образами Алавака подумал: "давай-ка я запущу своё непобедимое оружие "Дуссавудха" (оружие из ткани)".
Cattāri kira āvudhāni loke seṭṭhāni – sakkassa vajirāvudhaṃ, vessavaṇassa gadāvudhaṃ, yamassa nayanāvudhaṃ, āḷavakassa dussāvudhanti. 3.3. It is said that four (forms of ) weapons, Cattāri kira āvudhāni, are the most excellent in the world:–the diamond weapon (vajirāvudha) of Sakka (divine monarch), the iron club (gadā) weapon of Vessavaṇa (the supreme sovereign of ogres), the eye (nayana) weapon of Yama (king of the realm of the dead), and the woven textile (dussa) weapon of Āḷavaka. Говорят, что в этом мире есть четыре самых сильных оружия: оружие Сакки "Ваджиравудха", оружие Вессаваны "Гадавудха", оружие Ямы "Наянавудха" и оружие Алаваки "Дуссавудха". Странно, почему не описано оружие Мары "Чаккавудха" - колесо-оружие.
Все комментарии (1)
Yadi hi sakko kuddho vajirāvudhaṃ sinerumatthake pahareyya aṭṭhasaṭṭhisahassādhikayojanasatasahassaṃ sineruṃ vinivijjhitvā heṭṭhato gaccheyya. Indeed, if Sakka, the angered (kuddho) would hit his diamond weapon at the top of mount Meru (Sineru), it would peircingly penetrate (vinivijjhitvā) into mount Meru (Sineru) which is sixty-eight thousand over and above (adhika) a hundred thousand leagues (in height) and go in the direction below (heṭṭhato); Воистину если Сакка разбушевавшись запустит своё оружие в вершину горы Синеру, она проникнет в гору Синеру, которая 68 тысяч йоджан в окружности, сто тысяч йоджан высотой и на такую же высоту в глубину.
Vessavaṇassa puthujjanakāle vissajjitagadā bahūnaṃ yakkhasahassānaṃ sīsaṃ pātetvā puna hatthapāsaṃ āgantvā tiṭṭhati. the released iron club (gadā) of Vessavaṇa, at the time when he was a puthujjana (a common individual who had not become a stream-winner yet ) usually stood within hand-reach (hatthapāsa, vicinity, close at hand), having come back again, after having beheaded (sīsaṃ pātetvā) many thousands of ogres; Оружие Вессаваны "Гадавудха" запущенное когда он был обычным (неблагородным) существом, обычно находилось на расстоянии вытянутой руки, вернувшись туда, отрубив головы многим сотням яккхов.
Yamena kuddhena nayanāvudhena olokitamatte anekāni kumbhaṇḍasahassāni tattakapāle tilā viya vipphurantāni vinassanti. on being merely looded at by enraged (kuddha, angered) Yama with his eye-weapon, many a thousand of Kumbhaṇḍa (genii) who would be vibrating (vipphuranta, trembling) get destroyed (vinassanti) similar to sesame seeds (tilā) in a heated (tatta) frying pan (kapāla); Когда разозлённый Яма запускает своё оружие "наянавудха", многие тысячи трясущихся кумбандов оказываются уничтожены как горчичные зёрна на раскалённой сковородке.
Āḷavako kuddho sace ākāse dussāvudhaṃ muñceyya, dvādasa vassāni devo na vasseyya. should Āḷavaka in his fury (kuddha) release his weapon of woven ware (dussa, cloth) into the sky, there would be no fall of rain-shower for twelve years: Если бы Алавака в ярости запустил Дуссавудху в небо, 12 лет не было бы дождей.
Sace pathaviyaṃ muñceyya, sabbarukkhatiṇādīni sussitvā dvādasavassantaraṃ na puna ruheyyuṃ. should he release it on to the earth, all trees, reeds and grass, etc., would dry up and would not grow again within twelve years; Если бы пустил по земле, все деревья и прочая растительность иссхлась бы и в течение следующих 12 лет не росла бы.
Sace samudde muñceyya, tattakapāle udakabindu viya sabbamudakaṃ susseyya. should he release it in to the ocean, all the water would evaporate like a drop of water in a heated frying pan (kapāla); Если бы запустил в океан, то до последней капли вся вода исчезла бы как капля воды на раскалённой сковородке.
Sace sinerusadisepi pabbate muñceyya, khaṇḍākhaṇḍaṃ hutvā vikireyya. should he release it on to a mountain resembling mount Meru (Sineru) even that mountain would break into pieces (khaṇḍākhaṇḍaṃ hutvā) and scatter (vikireyya). Если бы пустил в гору подобную Синеру, она рассыпалась и рассеялась бы на части.
So evaṃ mahānubhāvaṃ dussāvudhaṃ uttarīyakataṃ muñcitvā aggahesi. That ogre Āḷavaka took off (muñcitvā) his thus highly powerful weapon of woven ware (dussa, cloth) which he had converted to be his cloak (uttarīya, upper garment) and collected it (aggahesi). Он (Алавака) снял это могучее оружие "Дуссавудха", которое обычно было обращено в плащ на нём, и взял его в руку.
Yebhuyyena dasasahassilokadhātudevatā vegena sannipatiṃsu – "ajja bhagavā āḷavakaṃ damessati, tattha dhammaṃ sossāmā"ti. Generally the divine beings (devatā) if ten thousand lokadhātu (world element) speedily assembled together, saying: “Today, the Blessed One will subdue (dameti, tame) Āḷavaka; we should listen to the teaching of the truth (dhamma) there. По большей части божества десяти тысяч мировых систем быстро собралась [говоря]: "Сегодня Благословенный укротит Алаваку, мы должны послушать Дхамму здесь".
Yuddhadassanakāmāpi devatā sannipatiṃsu. ” The divine-beings (devatā) who were desirous of seeing the fighting (yuddha, battle) also assembled together. Также собрались божества, которые любят наблюдать за битвами.
Evaṃ sakalampi ākāsaṃ devatāhi puripuṇṇamahosi. In this way, the entire sky also was all-round full with divine-beings (devatā). И так всё небо стало переполнено божествами.
Atha āḷavako bhagavato samīpe uparūpari vicaritvā vatthāvudhaṃ muñci. 3.3. Then (the ogre) Āḷavaka, after having wandered about higher and higher above (uparūpari) in the vicinity of the Blessed One, released his weapon of wearing apparel (vattha, attire); И вот Алавака подступая выше и выше вблизи Благословенного, запустил своё оружие из одеяния.
Taṃ asanivicakkaṃ viya ākāse bheravasaddaṃ karontaṃ dhūmāyantaṃ pajjalantaṃ bhagavantaṃ patvā yakkhassa mānamaddanatthaṃ pādamuñchanacoḷakaṃ hutvā pādamūle nipati. that weapon (taṃ) kept on making frightening (bherava) noise (sadda, sound) smoking and blazing in the sky, similar to lightning (asanivicakka) and after having reached the Blessed One, dropped down (nipati) at the base of the feet of the Blessed One, after having become a torn piece of cloth (colaka, a rag) for wiping feet, for the purpose of crushing (maddana) the pride of the ogre. Оно порождало наводящий ужас грохот, испуская дым и вспышки в небе подобные молнии. Но когда оно достигло Благословенного, то к разочарованию Алаваки оружие упало к ногам [Будды] превратившись в коврик у его ног, чтобы сокрушить гордость яккхи.
Āḷavako taṃ disvā chinnavisāṇo viya usabho, uddhaṭadāṭho viya sappo, nittejo nimmado nipatitamānaddhajo hutvā cintesi – "dussāvudhampi samaṇaṃ nabhibhosi, kiṃ nu kho kāraṇa"nti? After having noticed it, Āḷavaka became devoid of splendour (teja) and deprived of intoxication (mada) with his flag of pride fallen down (nipatita) like a bovine bull (usabha) whose horns have been cut off (chinnavisāṇa), and similar to a snake whose fangs had been pulled out (or removed, uddhaṭadāṭha), and thought thus: “Even my weapon of wearing attire did not overwhelm (abhibhosi) the monk; what indeed is the cause (kāraṇa)? Когда Алавака увидел это, его великолепие поблекло, он был лишён своего опьянения с упавшим флагом гордости, как бык без рогов, как змея без клыков, подумал: "даже Дуссавудха не может победить отшельника, в чём причина этого?.
Idaṃ kāraṇaṃ, mettāvihārayutto samaṇo, handa naṃ rosetvā mettāya viyojemīti. ” This (must be) the reason (kāraṇa); “The monk is devoted to dwelling with loving kindness (mettā) ; now, I am going to adequately apply (viyojemi) with loving kindness (mettāya) after having made him angry (rosetvā). Вот в чём причина: отшельник пребывает в состоянии дружелюбия. Тогда давай-ка я разозлив, разъединю его с дружелюбием." mettāya - не факт, что творительный падеж, может и быть и отделительный. то, что написано на англ-странно.
Все комментарии (1)
Iminā sambandhenetaṃ vuttaṃ – "atha kho āḷavako yakkho yena bhagavā - pe - nikkhama samaṇā"ti. ” By means of this sambandha (conjunction) this statement has been made:– “Atha kho Āḷavako yakkho yena Bhagavā … nikkhama samaṇa (then, indeed the ogre Āḷavaka (approached) where the Blessed One was … O monk! Do come out). В этой связи и было сказано: "И тогда яккха Алавака к Благословенному... выйди, отшельник".
Tatrāyamadhippāyo – kasmā mayā ananuññāto mama bhavanaṃ pavisitvā gharasāmiko viya itthāgārassa majjhe nisinnosi, nanu ayuttametaṃ samaṇassa yadidaṃ adinnapaṭibhogo itthisaṃsaggo ca, tasmā yadi tvaṃ samaṇadhamme ṭhito, nikkhama samaṇāti. There, this is the significance--- Why do you enter my dwelling without having had my permission and have been seated in the midst of my harem (itthāgāra, ladies’ apartment) as if you were the owner of my house, without having been approved of by me? Is this not befitting (ayutta) for a monk, this , namely, enjoyment of (paribhoga) what has not been offered (adainna), as well as mixing (saṃsagga) with ladies? Therefore, you, who are established in the performance of monk’s duties (dhamma) should come out, O monk! Вот какое в то время было намерение: зачем ты вошёл в моё жилище без разрешения и сидишь как хозяин дома посреди женских комнат без моего согласия? Для отшельника ведь не является допустимым использование неданного ему, а также путаться с женщинами? Поэтому, тот, кто укрепился в исполнении отшельнического долга должен выйти, о отшельник!
Eke pana "etāni aññāni ca pharusavacanāni vatvā evāyaṃ etadavocā"ti bhaṇanti. Some scholars on the other hand which constitute pharusa (harsh, cruel, rude) words, (the ogre) made this statement. ” Но некоторые исследователи утверждают, что яккха сказал это вместе с другими грубыми словами.
Atha bhagavā "yasmā thaddho paṭithaddhabhāvena vinetuṃ na sakkā, so hi paṭithaddhabhāve kariyamāne seyyathāpi caṇḍassa kukkurassa nāsāya pittaṃ bhindeyya, so bhiyyoso mattāya caṇḍataro assa, evaṃ thaddhataro hoti, mudunā pana so sakkā vinetu"nti ñatvā "sādhāvuso"ti piyavacanena tassa vacanaṃ sampaṭicchitvā nikkhami. 3.5. Then, after having understood thus: “Since it is not possible to discipline (vinetuṃ) an obdurate one (thaddho) by means of retaliatory obduracy (paṭithaddhabhāva)---- indeed when the retaliatory obduracy is being done---- just as for example (seyyathāpi), if one were to break (bhindeyya) the pitta (bile, gall) at the nose (nāsa) of a quick-tempered (caṇḍa) dog, it would become all the more fierce (caṇḍatara) to a greater extent (bhiyyosomatta) ---- in the same manner, he (the ogre) is going to be more obdurate (thaddhatara); with mildness (mudunā) however, it is possible to discipline him,” the Blessed One came out after having accepted (sampaṭicchitvā) his word by saying sweetly (piyavacanena) thus: “very well (sādhu), O friend!” Поняв следующее: "Поскольку упрямого невозможно обуздать упрямством в отместку, ведь когда упрямо ведут себя в отместку, например когда ломают пузырь (?) близ носа бешеной собаки, она станет ещё более бешеной. Поэтому яккха станет ещё более упрямым. Однако мягкостью его можно обуздать." любезным ответом "хорошо, друг", Благословенный удовлетворил его просьбу и вышел.
Tena vuttaṃ "sādhāvusoti bhagavā nikkhamī"ti. Therefore, it has been told thus: “Sādhāvuso ti bhagavā nikkhami (saying: “O friend! Well and good.’ the Blessed One went out). Поэтому сказано:" 'хорошо, друг' и так Благословенный вышел".
Tato āḷavako "suvaco vatāyaṃ samaṇo ekavacaneneva nikkhanto, evaṃ nāma nikkhametuṃ sukhaṃ samaṇaṃ akāraṇenevāhaṃ sakalarattiṃ yuddhena abbhuyyāsi"nti muducitto hutvā puna cintesi "idānipi na sakkā jānituṃ, kiṃ nu kho suvacatāya nikkhanto, udāhu kodhena, handa naṃ vīmaṃsāmī"ti. 4.1. Consequent upon that, Āḷavaka became mild-minded (mudu citta) saying to himself thus: “Affable (suvaco), indeed, is this monk; he has come out even with my single saying (ekavacana); in this way, however, it is easier (sukhaṃ) to make him come out; even without any rhyme or reason. (akaraṇena), I attacked him the whole night (sakalarattiṃ abbhuyyāsiṃ) by giving him battle (yuddha);” again the ogre thought thus:– “Presently for the time being, it is not possible to understand as to whether he has come out owing to his being affable (suvacatāya) or because of his anger (kodhena); I am going to test (vīmaṃsāmi) him now. Тогда Алавака подумал: "Смиренный этот отшельник. В ответ на одно моё высказывание он вышел. Однако таким образом проще выпроводить его даже без какой-либо причины. Всю ночь я нападал на него" и подобрев подумал дальше: "Сейчас невозможно узнать, из смирения он вышел или из-за гнева, испытаю-ка я его". Потому что проигравший битву должен подчиниться победителю.
Все комментарии (1)
Tato "pavisa samaṇā"ti āha. ” Consequent upon that the ogre said: “Pavisa samaṇa (O monk! You should enter). Поэтому он сказал "войди, отшельник".
Atha "suvaco"ti mudubhūtacittavavatthānakaraṇatthaṃ punapi piyavacanaṃ vadanto sādhāvusoti bhagavā pāvisi. ” Then, again also, the Blessed One entered, saying sweetly thus: “Sādhāvuso (very well, my friend!),” for the purpose of making decision (vavatthānakaraṇa) on his mild-mindedness (mudubhūtacitta) as “Suvaco (affable). И тогда Благословенный вошёл, любезно сказав "хорошо, друг" чтобы тот, подобрев, решил, что он является смиренным.
Āḷavako punappunaṃ tameva suvacabhāvaṃ vīmaṃsanto dutiyampi tatiyampi "nikkhama pavisā"ti āha. ” Testing again and again that very condition of being affable, Āḷavaka, for the second and third time also said thus:– “Nikkhama pavīsa (you should come out, you should enter). Алавакa, чтобы вновь и вновь испытать его смирение, во второй и третий раз сказал ему "выйди", "войди".
Bhagavāpi tathā akāsi. ” The Blessed One also did likewise. Благословенный поступал как и раньше.
Yadi na kareyya, pakatiyāpi thaddhayakkhassa cittaṃ thaddhataraṃ hutvā dhammakathāya bhājanaṃ na bhaveyya. If the Blessed One would not do, the mind of the ogre which was normally (pakatiyā) obdurate (thaddha), after having become worse in obduracy (thaddhatara) and would not turn out to be a receptacle (bhājana, pot, vessel) for the teaching (kathā) of the truth (dhamma); Если бы он так не сделал, ум яккхи, обычно бывшего упрямым, стал бы ещё более упрямым и не смог бы превратиться в сосуд для наставления по Дхамме.
Tasmā yathā nāma mātā rodantaṃ puttakaṃ yaṃ so icchati, taṃ datvā vā katvā vā saññāpeti, tathā bhagavā kilesarodanena rodantaṃ yakkhaṃ saññāpetuṃ yaṃ so bhaṇati, taṃ akāsi. according as a mother appeases (saññāpeti) her crying child after having given of done that which the latter desires, in that manner, in order to appease the ogre, who had been weeping with the cry of kilesa (depravity) the Blessed One did that which he spoke of. Поэтому как мать, когда ребёнок плачет, успокаивает его тем, что даёт или делает что он желает, так и Благословенный успокаивал яккху, заплаканного рыданиями умственных загрязнений, делая что он просит.
Yathā ca dhātī thaññaṃ apivantaṃ dārakaṃ kiñci datvā upalāḷetvā pāyeti, tathā bhagavā yakkhaṃ lokuttaradhammakhīraṃ pāyetuṃ tassa patthitavacanakaraṇena upalāḷento evamakāsi. Again, according as a wet nurse makes a child who refuses to have itself nourished with her breast feeding to suckle her breat-milk after having coaxed (upalāḷetvā) the child by having given it something (the child likes), likewise, in order to make the ogre during the supramundane spiritual milk (lokuttara­dhammakhīra), the Blessed One did in this way, winning him over (upalāḷento) by doing according to his wishful word (patthitavacana) in this way. Как няня ребёнка, который отказывается сосать её грудное молоко, задабривает его дав ему что-либо что он любит, и кормит грудью, так и Благословенный, чтобы напоить яккху надмирским молоком, делал то, что было выражено в просьбе, обращая его на свою сторону.
Yathā ca puriso lābumhi catumadhuraṃ pūretukāmo tassabbhantaraṃ sodheti, evaṃ bhagavā yakkhassa citte lokuttaracatumadhuraṃ pūretukāmo tassa abbhantare kodhamalaṃ sodhetuṃ yāva tatiyaṃ nikkhamanapavesanaṃ akāsi. Again, according as a man, who is desirous of keeping (pūretukāmo) his catu-madhura (sweetness (syrup) of four ingredients such as honey, molasses, etc.) in alābu (gourd fruit holowed and dried to become a container) cleanses its inner inside (abbhantara), in the same manner, in order to keep (pūretuṃ) the sweet (syrup) of four ingredients (catumadhurā) , in the same manner, the Blessed One made his exit (nikkhamana) and entrance (pavesana) up to the third time in order to cleanse (sodhetuṃ) by getting rid of the impurity (mala) of anger (kodha) right inside (abbhantara) of that ogre (tassa) being desirous of putting in to the full (pūretukāmo) the supramundane (lokuttara) catumadhura (the sweet (syrup) of four ingredients including honey and molasses) in the mind of the ogre (yakkha). Как человек, желая хранить четыре сладости в сосуде из тыквы промывает её внутренности, так и Благословенный, в третий раз вошёл и вышел, чтобы очистить скверну гнева внутри этого яккхи, желая наполнить ум яккхи четырьмя надмирскими сладостями до краёв.
Atha āḷavako "suvaco ayaṃ samaṇo, 'nikkhamā'ti vutto nikkhamati, 'pavisā'ti vutto pavisati, yaṃnūnāhaṃ imaṃ samaṇaṃ evamevaṃ sakalarattiṃ kilametvā, pāde gahetvā, pāragaṅgāya khipeyya"nti pāpakaṃ citaṃ uppādetvā catutthavāraṃ āha – "nikkhama samaṇā"ti. 4.2. Then Āḷavaka said thus: “Nikkhama samaṇa” (do come out, O monk!)” for the fourth time, after having caused an evil (pāpaka) intention (citta) to arise (uppādetvā) thus: “Affable (suvaco) is this monk; on having been told to come out, he did so; on having been told to enter, he did accordingly; what if I were to make this monk tired in this and that manner throughout the whole night, seize him by his feet and throw him to the further shore of the river (pāragaṅgā). И тогда у Алаваки возникла дурная мысль: "этот отшельник смиренный. когда ему говорят "выйди" он выходит, когда "войди" он входит, давай-ка я этого отшельника измотаю, гоняя его туда-сюда всю ночь, взяв за ногу на другую сторону Ганга переброшу" и так он в четвёртый раз сказал "выйди, отшельник".
Taṃ ñatvā bhagavā "na khvāhaṃ ta"nti āha. ” After having found (ñatvā) it out, the Blessed One replied thus:– “Na khwāhaṃ taṃ (Indeed, I am not going to do it). Поняв это Благословенный ответил: "я не выйду" и т.д..
"Evaṃ vutte taduttariṃ karaṇīyaṃ pariyesamāno pañhaṃ pucchitabbaṃ maññissati, taṃ dhammakathāya mukhaṃ bhavissatī"ti ñatvā "na khvāhaṃ ta"nti āha. ” Also having come to know thus also:– “On having been told in reply in this way, seeking what should be done (karanīyaṃ pariyesamāno), he (the ogre) will think of a question which is to be asked; that question (taṃ) will become the mukha (mouth, cause, reason) of teaching (kathā) of the truth (dhamma),” the Blessed One said thus:–“Na khvāhaṃ taṃ (indeed, I am not (going to do) that). Поняв "Получив такой ответ, пытаясь понять что же нужно сделать, яккха подумает о вопросе, который нужно задать. Это будет "мостиком" к объяснению Дхаммы", поэтому он сказал "я не выйду".
Tattha naiti paṭikkhepe, khoiti avadhāraṇe. ” There ‘na’ is thus, in the sense of rejection (paṭikkhepa); Kho is thus in the sense of avadhāraṇa (affirmation, emphasis). Здесь na употреблено в смысле отказа, kho используется для усиления.
Ahanti attanidassanaṃ, nti hetuvacanaṃ. Ahaṃ is thus in the sense of attanidassana (an attribute or sign of self); taṃ is thus, in the sense of hetu (cause of reason). Ahaṃ - местоимение 1 лица, taṃ употреблено в смысле причины или основания.
Tenettha "yasmā tvaṃ evaṃ cintesi, tasmā ahaṃ āvuso neva nikkhamissāmi, yaṃ te karaṇīyaṃ, taṃ karohī"ti evamattho daṭṭhabbo. By that, here, the meaning should be seen in this nammer, as follows:– “Since you have planned (cinteti) in this way, therefore, O friend! I shall not come out even; you should do that which should be done by you. Поэтому смысл следует понимать так: "раз ты это задумал, тогда, о друг, я не выйду, делай что должно".
Tato āḷavako yasmā pubbepi ākāsenāgamanavelāyaṃ "kiṃ nu kho, etaṃ suvaṇṇavimānaṃ, udāhu rajatamaṇivimānānaṃ aññataraṃ, handa naṃ passāmā"ti evaṃ attano vimānaṃ āgate iddhimante tāpasaparibbājake pañhaṃ pucchitvā vissajjetumasakkonte cittakkhepādīhi viheṭheti. 4.3. Consequent upon that, since Āḷavaka, formerly also, used to be hostile (viheṭheti) to ascetics (tāpasa) and paribbājaka (wandering philosophers) who were possessed of magical powers, when they came to his mansion (vimāna) in this way: at the time of their coming through the sky, they said to themselves thus: “How is it? Is this, indeed, a gold mansion or else one or other mansion of silver or of gems; come, now (handa), we are going to see it (naṃ),” by asking them a question and when they were unable to answer it, by doing cittakkhepa (derangament of their minds). Ведь раньше Алавака враждебно обращался с обладавшими сверхсилами аскетами и странниками, приходившими к его дворцу, которые, думая: "что же это - золотой дворец или какой-то дворец из серебра и драгоценных камней, давайте посмотрим" и спускались с неба вниз. Алавака задавал вопрос и не получив ответа путал их ум и т.д.
Kathaṃ? How? Как это получалось?
Amanussā hi bhiṃsanakarūpadassanena vā hadayavatthuparimaddanena vāti dvīhākārehi cittakkhepaṃ karonti. Indeed, non-human-beings either by showing frightening forms, (bhimsanakarūpadassana) or by all-round crushing (parimaddana) the hadayavatthu (the substance of the heart); thus, by means of two manners (ākāra) their madness (cittakkhepa) was created (karonti); Нелюди с помощью наводящих ужас образов или сдавливая сердечную основу - таковы два способа, которыми они приводят к помешательству. hadayavatthu видимо в этом значении: (2) "heart -- basis," the heart as basis of mind, sensorium commune
Все комментарии (1)
Ayaṃ pana yasmā "iddhimanto bhiṃsanakarūpadassanena na tasantī"ti ñatvā attano iddhippabhāvena sukhumattabhāvaṃ nimminitvā, tesaṃ anto pavisitvā hadayavatthuṃ parimaddati, tato cittasantati na saṇṭhāti, tassā asaṇṭhamānāya ummattakā honti khittacittā. this ogre (ayaṃ), on the other hand, since he had come to know thus: “Those who are possessors of magical powers (iddhi) do not shiver (tasanti) at the sight (dassanena) of frightful forms (bhiṃsanakarūpa), used to create himself (nimminitvā) by means of his own magical powers (iddhi) of mignt (pabhāva) into a subtly minute body (sukhumattabhāva), enter their inside (anta) and crush (parimaddati) their hadayavatthu (the substance of the heart); consequent upon that the cittasantati (continuity of consciousness of the mind of the victim) does not become settled (na saṇṭahāti); on it’s being unsettled (asaṇṭhamāna), they become mad men (ummattaka) and khittacitta (out of their minds or demented); Алавака же, если понимал что "обладающий сверхсилами от наводящих ужас образов не дрожит" то с помощью сверхсил он принимал утончённую форму, в ней входил внутрь, сдавливал сердечную основу, от этого спокойствие ума не могло устоять, из-за этого у жертвы начиналось помешательство и сумасшествие.
Evaṃ khittacittānaṃ etesaṃ urampi phāleti, pādepi ne gahetvā pāragaṅgāya khipati "māssu me puna evarūpā bhavanamāgamiṃsū"ti, tasmā te pañhe saritvā "yaṃnūnāhaṃ imaṃ samaṇaṃ idāni evaṃ viheṭheyya"nti cintetvā āha "pañhaṃ taṃ samaṇā"tiādi. in this way, he sued to split open (phāleti) the chest (ura) also of these demented individuals; after having seized them by their legs (pāda), he used to throw (khipati) them to the other bank of the river (pāragaṅgā) saying : “Do not be again such people as had come to my dwelling (bhavana);” therefore, after having remembered those questions, the ogre Āḷavaka, after having thought thus:– “What if I were to be hostile (viheṭheti) to this monk, now, in this way,” said thus starting with “Pañhaṃ taṃ samaṇa (Question to you, O monk!). Когда ум [жертвы] был спутан он разрубал жертве грудь, взяв за ногу на другую сторону Ганга бросал с мыслью "больше ты никогда не зайдёшь в моё жилище", поэтому вспомнив о вопросах он подумал "давай-ка я сделаю этому отшельнику такую пакость" и сказал "отшельник, я задам тебе...". Странно
Все комментарии (1)
Kuto panassa te pañhāti? 4.4. From where, however, are those questions of his? Откуда взялись эти вопросы?
Tassa kira mātāpitaro kassapaṃ bhagavantaṃ payirupāsitvā aṭṭha pañhe savissajjane uggahesuṃ. It is said that his mother and father, after having attended upon the Blessed One, acquired by learning (uggahesuṃ) eight questions along with their answers (savissajjane). Якобы его родители услышали эти 8 вопросов с ответами, встречаясь с Буддой Кассапой.
Te daharakāle āḷavakaṃ pariyāpuṇāpesuṃ. At the time of his boyhood, they made Āḷavaka learn (those questions and answers) thoruoghly (pariyāpuṇāpesuṃ); Когда Алавака был ребёнком, родители сделали, чтобы Алавака как следует запомнил их.
So kālaccayena vissajjanaṃ sammussi. with the lapse of time (kālaccayena) he forgot (sammussi) the answer. Со временем он забыл ответы.
Tato "ime pañhāpi mā vinassantū"ti suvaṇṇapaṭṭe jātihiṅgulakena likhāpetvā vimāne nikkhipi. Consequent upon that, he (Āḷavaka) said to himself thus: “Let not these questions also fall into oblivion (vinassantu, get into ruin), “ had them written on gold plates (patta) with (natural) vermilion (jātihiṅgula) and deposited it (nikkhipi) in his mansion. Поэтому с мыслью "пусть эти вопросы не пропадут" на золотом листе их красной краской написал и положил в своём дворце.
Evamete buddhapañhā buddhavisayā eva honti. In this way, these Buddha pañhā (questions to be put to Buddha by Āḷavaka) are Buddha visaya (sphere (of wonder) or power) even. Вот так эти вопросы для Будды относятся только к сфере Будд.
Bhagavā taṃ sutvā yasmā buddhānaṃ pariccattalābhantarāyo vā jīvitantarāyo vā sabbaññutaññāṇabyāmappabhānaṃ paṭighāto vā na sakkā kenaci kātuṃ, tasmā taṃ loke asādhāraṇaṃ buddhānubhāvaṃ dassento āha "na khvāhaṃ taṃ, āvuso, passāmi sadevake loke"ti. After having heard him (Āḷavaka) the Blessed One said thus:– “Na khvāhaṃ taṃ Āvuso passāmi sadevakeloke,” in order to show him the unique power (asādhāraṇa ānubhāva) of Buddha in the world, owing to which no one, whosoever, is able to do such things as antarāya (danger or obstacle either to paricattalābha (all-round given-up-gain) or to the life (jīvita) of Buddhas, neither can they make any paṭithāta (repulsion or resentment) of the Omniscient knowledge (sabbaññutañāṇa) and of the fathom-length radiating rays (byāmapabhā) of Buddhas. Благословенный услышав это [угрозы], чтобы показать уникальную силу Будды в этом мире, благодаря которой никто не может создать угрозу для его повсеместных доходов, опасность для его жизни, умалить знание всеведения и лучи длиною в сажень, сказал "друг, я не вижу никого в этом мире с его божествами..".
Tattha "sadevakavacanena pañcakāmāvacaradevaggahaṇa"ntiādinā nayena etesaṃ padānaṃ atthamattadassanena saṅkhepo vutto, na anusandhiyojanākkamena vitthāro. 4.5. There, the meaning of these words in this way, starting with “Sadevakavacanena pañcakāmāvacaradevaggahanaṃ (by means of the expression (vacana) Sadevaka (along with the divine world), there is taking (gahana) of the five sensual spheres (kāmāvacara)), that which is in brief (saṅkhepo) has been spoken of (vutto); it is not the statement at length (vitthāro) by means of such series (kamena) as: anusandhi (connection or logical conclusion) and yojanā (interpretation). Там по принципу "фразой 'с божествами' и т.д. охватывается мир страсти" и т.д. даётся краткое объяснение, не являющееся подробным, в котором описываются связи и интерпретация. Видимо в кавычках здесь отсылка на место, где есть подробное объяснение.
Все комментарии (1)
Svāyaṃ vuccati – sadevakavacanena hi ukkaṭṭhaparicchedato sabbadevesu gahitesupi yesaṃ tattha sannipatite devagaṇe vimati ahosi "māro mahānubhāvo chakāmāvacarissaro vasavattī paccanīkasāto dhammadessī kururakammanto, kiṃ nu kho, sopissa cittakkhepādīni na kareyyā"ti, tesaṃ vimatipaṭibāhanatthaṃ "samārake"ti āha. This is that which has been said:– Indeed, by the expression (vacana) of Sadevaka (including the divine world,) although when the whole divine world has been taken (sabbadevesugahitesu) from the point of view of the highest all-round limit (ukkaṭṭhaparicchedato); for the purpose of removing (paṭibāhana) the doubt of those divine-beings (tesaṃ) who had assembled there and who had such uncertainty, when the crowd of devas had met together, as saying to themselves:– “Māra is of great power (ānubhāvo), the sovereign ruler (issaro) of the six sensual spheres (cha kāmāvacara), a wielder of power (vasavattī), capable (sāko) of being an enemy (paccanīka), demonstrator of deeds (dhammadessī), one who keeps himself occupied (kammanto) with cruelities (kuruma); how is it, indeed, that the Māra (so) also would not make the derangement of his mind?” The Blessed One said thus: “Samārake. Вот что было сказано: сказано слово "с божествами" хотя весь мир богов был охвачен с точки зрения высшей границы, чтобы устранить сомнение тех божеств, собравшихся там и сказавших "Мара обладает большой силой, он владыка шести миров мира страсти, правитель, способный быть врагом, презирающий Дхамму, занятый жестокими делами. неужели он не может спутать ум и т.д.", поэтому он сказал "с Марой". Видимо по той причине, что Мара является высшим из божеств "мира страсти".
Все комментарии (1)
Tato yesaṃ ahosi – "brahmā mahānubhāvo ekaṅguliyā ekacakkavāḷasahasse ālokaṃ karoti, dvīhi - pe - dasahi aṅgulīhi dasasu cakkavāḷasahassesu, anuttarañca jhānasamāpattisukhaṃ paṭisaṃvedeti, kiṃ sopi na kareyyā"ti, tesaṃ vimatipaṭibāhanatthaṃ "sabrahmake"ti āha. ” Over and above that (tato), for the purpose of warding away (paṭibāhana) the bewilderment of them, who were saying to themselves thus: “The brahmā is of great power (ānubhāvo); by means of a single finger he provides light (ta) (ālokaṃ karoti) to a thousand universes; with two (fingers) … and with ten fingers he can be the light supplier in ten thousand universes (cakkavāḷa); he appropriately enjoys (paṭisaṃvedeti) the unsurpassed (anuttara) bliss (sukha) of jhānasamāpatti (right attainment of effective meditation); how is it that that brahmā (so) also would not do?,” the Blessed One said thus:– “Sa brahmake, “ К тому же, чтобы устранить их сомнение: "Брахма обладает большой силой, одним пальцем он в тысяче вселенных свет зажигает, двумя... десятью пальцами - в десяти тысячах вселенных, непревзойдённое блаженство состояния медитативной поглощённости испытывает, неужели он не может...", поэтому, он сказал "с Брахмой".
Atha yesaṃ ahosi "puthu samaṇabrāhmaṇā sāsanassa paccatthikā paccāmittā mantādibalasamannāgatā, kiṃ tepi na kareyyu"nti, tesaṃ vimatipaṭibāhanatthaṃ "sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāyā"ti āha. Then, for the purpose of dispelling the doubt of those to whom there was this idea: “Many (puthu) monks and brahmins who are adverse (paccattikā, hostile) to the sāsana (dispensation), who are enemies (paccāmittā) and who are endowed with such vigorous strength (bala) as starting with manta (knowledge, charms); how is it, those brahmās also (te pi) would not do? ,” the Blessed One said thus:– “Sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya. И тогда чтобы рассеять возникшее у некоторых [сомнение]: "некоторые отшельники и брахманы - враги учения, противники, обладают сильными заклинаниями и прочим, неужели они не могут", он сказал "с отшельниками и брахманами, этим поколением".
Evaṃ ukkaṭṭhaṭṭhānesu kassaci abhāvaṃ dassetvā idāni sadevamanussāyāti vacanena sammutideve avasesamanusse ca upādāya ukkaṭṭhaparicchedavaseneva sesasattalokepi kassaci abhāvaṃ dassesīti evamettha anusandhiyojanākkamo veditabbo. In this way, after having shown the absence of any one in the most excellent (ukkaṭṭha) regions (ṭhāna), now, by means of the expressions:– Sadevamanussāya, the Blessed One pointed out (dasseti) the absence of any one in the remaining world of living-beings also even by way of the highest (ukkaṭṭha) all-round limit (pariccheda) with reference to those sammuti devas (divine-beings by common consent) as well as the remaining human-being thus, the meaning in its serial order (kama) of anusandhi (connection or logical conclusion) and yojanā (interpretation) should be understood here, in this way. Так показав в высочайших сферах отсутствие кого-либо [кто способен], словами "с правителями и простыми людьми" Благословенный объяснил отсутствие кого-либо в оставшейся совокупности живых существ используя высший уровень - охватив божеств по соглашению [правителей] и прочих людей. Так здесь следует понимать смысл с помощью объяснения связи и интерпретации.
Evaṃ bhagavā tassa bādhanacittaṃ paṭisedhetvā pañhapucchane ussāhaṃ janento āha "apica tvaṃ, āvuso, puccha yadākaṅkhasī"ti. 4.6. In this way, after having prevented (paṭisedhetvā, refused) his mind of affliction (bādhana) , the Blessed One said thus:– Api ca tvaṃ āvuso puccha yadā kaṅkhasi” in order to promote (janento) the effort (ussāha) of the ogre in the latter’s asking questions (pañhapucchana). Так Благословенный, избавив его ум от страданий, стимулируя усилие по заданию вопроса, сказал: "Но, друг, спрашивай что пожелаешь.".
Tassattho – puccha, yadi ākaṅkhasi, na me pañhavissajjane bhāro atthi. Its meaning is:– Do ask (me) should you so desire (ākaṅkhasi); there is no trouble (bhāro, burden) to me in answering question. Смысл здесь следующий: спрашивай что желаешь, для меня ответить на вопрос не будет тягостно.
Atha vā "puccha yaṃ ākaṅkhasi, te sabbaṃ vissajjessāmī"ti sabbaññupavāraṇaṃ pavāresi asādhāraṇaṃ paccekabuddhaaggasāvakamahāsāvakehi. In other words, “You should ask (me); I shall answer all those questions which you so eagerly desire (ākaṅkhasi);” thus the Blessed One made such an invitation (pavāresi) as said to be sabbaññu pavāraṇaṃ (the invitation of an Omniscient Buddha) , not shared by (asādhārana) silent Buddhas, chief disciples (aggasāvaka) and senior disciples (mahāsāvaka). Другими словами "Спрашивай, я тебе отвечу на все вопросы, которые ты желаешь задать" он пригласил обратиться к нему как к вседеведущему. Возможностью сделать такое приглашение не обладают ни паччекабудды, ни старшие ученики, ни великие ученики.
Te hi "pucchāvuso sutvā vedissāmā"ti vadanti. Indeed, they make their say thus: “O friend ! you should ask (us); after having heard (your question), we shall let you know. Они же говорят "друг, спрашивай, услышав твой вопрос, мы тебе сообщим".
Buddhā pana "pucchāvuso yadākaṅkhasī"ti (saṃ. ni. 1.237, 246) vā, ” Buddhas, however, say in other words thus:– “O friend! You should ask as and when you do desire (ākaṅkhasi) to do so. ” Но Будды говорят "спрашивай друг что пожелаешь" или
"Puccha vāsava maṃ pañhaṃ, yaṃ kiñci manasicchasī"ti vā. (dī. ni. 2.356); In other words, “O Vāsava (divine monarch)! You should ask me any such question as is desired (icchasi) in your mind (manasi).” "Задай, о царь богов, мне любой вопрос, что твой ум желает". Саккапаньха сутта - PTS D 2.264
"Bāvarissa ca tuyhaṃ vā, sabbesaṃ sabbasaṃsayaṃ; In other words, opportunities (avakāsā) have been made (katā) either for Bāvarī, the brahmin or for you as well; Все сомнения твои и сомнения Бавари
Katāvakāsā pucchavho, yaṃ kiñci manasicchathā"ti vā. (su. ni. 1036) – you should ask (pucchavho) about all the doubts of every one, whichever you desire (icchatha) in your minds (manasi). теперь, когда есть возможность, спрашивай что твой ум желает. Сутта Нипата 1036
Evamādinā nayena devamanussānaṃ sabbaññupavāraṇaṃ pavārenti. By means of the method which begins in this way, Buddhas make their invitations (known as ) sabbaññupavāraṇā ( the invitation of an Omniscient Buddha) to divine and human beings. Этим способом божеств и людей Будды приглашают обращаться к себе как к всеведущему. Сами всеведущие приглашают так к себе обратиться.
Все комментарии (1)
Anacchariyañcetaṃ, yaṃ bhagavā buddhabhūmiṃ patvā evaṃ pavāraṇaṃ pavāreyya, yo bodhisattabhūmiyaṃ padesañāṇe vattamānopi – This is not wonderful, namely, that the Blessed One, after having attained to Buddhabhūmi (the ground of the awakende One) would make his invitation, in this way; He who was happening to be (vattamāno) in padesañāṇa (knowledge within a certain range or limited knowledge) upon Bodhisattatabhūmi (the ground of an embryo awakened One) Это не удивительно, что Благословенный, достигший уровня Будды, пригласил обращаться таким образом, ведь даже обладая ограниченным знанием на уровне бодхисатты, когда к нему обратились:
"Koṇḍañña pañhāni viyākarohi, yācanti taṃ isayo sādhurūpā; “O koṇḍañña! You should answer (viyākarohi) the questions; hermits who are sādhurūpā (look well or appear to be good) make their request (yācanti) to you (taṃ). Конданья, тебе отвечать на вопрос, отшельники с приличным обликом спрашивают вас
Koṇḍañña eso manujesu dhammo, yaṃ vuddhamāgacchati esa bhāro"ti. (jā. 2.17.60) – O Koṇḍañña! This dhamma (deed) towards those who have been born as human-beings (manuja) which comes (āgacchati) having increased (vuddha); is this troublesome (bhāro)? Конданья, это дело для тех, кто родился человеком, вырос и пришёл. Разве это трудно? Сарабханга джатака (522) http://www.sacred-texts.com/bud/j5/j5015.htm#fn_52
Все комментарии (1)
Evaṃ isīhi yācito – Having been requested by the hermits in this way, Мудрец ответил так:
"Katāvakāsā pucchantu bhonto, yaṃ kiñci pañhaṃ manasābhipatthitaṃ; “Opportunities have been made for you (katāvakāsā); let the good people put questions ( to me), any such question as is specially wished for (abhipatthita) mentally (manasā); Я разрешаю спросить тебе, любой вопрос, который пришёл тебе на ум
Ahañhi taṃ taṃ vo viyākarissaṃ, ñatvā sayaṃ lokamimaṃ parañcā"ti. – indeed I shall answer whatever may be your question, since I have myself understood this world as well as the other (paraṃ):– Я тебе обо всём отвечу, ведь я познал и этот мир и тот.
Evaṃ sarabhaṅgakāle sambhavajātake ca sakalajambudīpe tikkhattuṃ vicaritvā pañhānaṃ antakaraṃ adisvā jātiyā sattavassiko rathikāya paṃsukīḷikaṃ kīḷanto suciratena brāhmaṇena puṭṭho – thus at the time when the Blessed One was a hermit, named Sarabhaṅga, in this way; in the Sambhava jātaka as well, after having thrice wandered about (vicaritvā) in the entire Jambudīpa (the island of Eugenia), the brabmin Sucirata could not discover any one who could put an end (antakara) to (his) questions; (our Bodhisatta) was then seven years of age, a grown up child (jātiyā sattavassiko) who was seen as keeping on playing (kīḷanto) the children’s game of soft earth (paṃsukīḷika); on having been asked by that brahmin (questions to that playing child) at the side of the road for vehicular traffic (rathikāya) В то время Благословенный был отшельником по имени Сарабханга. В Самбхава джатаке также говорится, что трижды обойдя всю Джамбудипу (Индию) брахман Сучирата не мог найти никого, кто мог бы положить конец его вопросам. Бодхисатте было 7 лет, он был подросшим ребёнком, когда его увидели играющим в детскую игру с песком. Когда брахман спросил его у края проезжей дороги:
"Taggha te ahamakkhissaṃ, yathāpi kusalo tathā; “Surely (taggha, truly) I would tell (akkhissaṃ) you (te), according as also I am clever (kusalo), in that manner; Конечно я скажу тебе, раз я умён, в такой манере
Rājā ca kho naṃ jānāti, yadi kāhati vā na vā"ti. (jā. 1.16.172) – the king as well knows it whether he will do or not. ” правитель также знает это, неважно сделает он это или не сделает. Самбхава джатака (515) http://www.sacred-texts.com/bud/j5/j5008.htm
Все комментарии (1)
Evaṃ sabbaññupavāraṇaṃ pavāresi. Thus, (the future Awakened One) made such an invitation (pavāresi) as sabbaññupavāraṇaṃ (the invitation of an Omniscient Buddha) in this way. Так бодхисатта сделал приглашение обращаться к себе с вопросом, которое делают всеведущие.
Evaṃ bhagavatā āḷavakassa sabbaññupavāraṇāya pavāritāya atha kho āḷavako yakkho bhagavantaṃ gāthāya ajjhabhāsi "kiṃ sūdha vitta"nti. Atha kho Āḷavako yakkho Bhagavantaṃ gāthāya ajjhabhāsi “Kiṃ sūdha vittaṃ (Then, indeed, the ogre Āḷavaka specially spoke to the Blessed One by means of a stanza, starting with: “What wealth here);” when the sabbaññupavāraṇā (the invitation of an Omniscient Buddha) has been made by the Blessed One to Āḷavaka. Так Алавака в ответ Благословенного обращаться к нему с вопросом как к всеведущему обратился к нему следующей строфой: "что ценно в этом мире".
183.Tattha kinti pucchāvacanaṃ. 183. There, Kiṃ; thus, is the expression for question (pucchāvacanaṃ). Здесь kiṃ является вопросительным словом.
Sūti padapūraṇamatte nipāto. Su; thus, is a nipāta (particle) for mere padapūraṇa (word that fills up). sū несклоняемое вставное слово.
Idhāti imasmiṃ loke. Idha; thus,is in this world (imasmiṃ loke). Idha означает "в этом мире".
Vittanti vidati, pītiṃ karotīti vittaṃ, dhanassetaṃ adhivacanaṃ. Vittaṃ ; thus is: vidati (he knows, he finds) he makes what is much beyond (vīti); thus, vittaṃ (wealth); this is the adhivacana (terminology) of dhana (wealth). Vittaṃ - vidati (он знает, он находит) - он делает многое потом, поэтому "ценность", синоним богатства.
Suciṇṇanti sukataṃ. Suciṇṇaṃ; thus, is sukataṃ (has been done well). Suciṇṇо - хорошо сделанное.
Sukhanti kāyikacetasikaṃ sātaṃ. Sukhaṃ; that is sata (pleasure of joy) physical (kāyīka) or mental (cetasika). Sukhaṃ - телесное или умственное удовольствие (радость).
Āvahātīti āvahati, āneti, deti, appetīti vuttaṃ hoti haveti daḷhatthe nipāto. Āvahāti; thus, is āvahati (he brings). āneti (he brings), deti (he gives); appeti (he fixes, puts on to) ; thus, it is what has been stated. Have; thus, is a nipāta (particle) in the sense of daḷha (being firm, strong, solid, steady). Āvahāti - приводит, приносит, даёт, то есть скрепляет; have - несклоняемая усилительная частица.
Sādutaranti atisayena sāduṃ. Sādutaraṃ; thus, is excessively (atisayena) sweet or pleasant (sādu). Sādutaraṃ - крайне сладкий (приятный).
"Sādhutara"ntipi pāṭho. Thus, is such a reading (pāṭho) as “Sādhuteraṃ,” (better) also. "Наилучшая" (Sādhutara) также как вариант прочтения.
Rasānanti rasasaññitānaṃ dhammānaṃ. Rasānaṃ means of the things (dhammānaṃ) which have been named tastes (rasasaññita). Rasānaṃ - среди феноменов называемых вкусами.
Kathanti kena pakārena, kathaṃjīvino jīvitaṃ kathaṃjīvijīvitaṃ, gāthābandhasukhatthaṃ pana sānunāsikaṃ vuccati. Kathaṃ means: how, in what manner (kena pakārena)?; Kathaṃ jīvijīvitaṃ means: to one who is living (jīvino) him is life (jīvitaṃ) ; for the purpose (attha) of convenience (sukha) in composing (bandhana) the stanza (gāthā), however, sānunāsika (the ridge, belonging to the nose has been stated. Kathaṃ - каким образом, Kathaṃ jīvijīvitaṃ - для того, кто проживает свою жизнь; в строфе с целью облегчения композиции строфы это слово записано с анусварой в конце.
"Kathaṃjīviṃ jīvata"nti vā pāṭho. There is an alternative reading (pāṭho) as: “ Kathaṃjīviṃ jīvataṃ;” Или текст может быть "Kathaṃjīviṃ jīvata".
Tassa jīvantānaṃ kathaṃjīvinti attho. its meaning is: “How is the leading of life (kathaṃ jīviṃ) of those who are living (jīvantānaṃ)? В этом случае смысл "какой образ жизни живущих".
Sesamettha pākaṭameva. ” The rest here is but clear (pākaṭa). Остальное и так ясно.
Evamimāya gāthāya "kiṃ su idha loke purisassa vittaṃ seṭṭhaṃ, kiṃ su suciṇṇaṃ sukhamāvahāti, kiṃ rasānaṃ sādutaraṃ, kathaṃjīvino jīvitaṃ seṭṭhamāhū"ti ime cattāro pañhe pucchi. In this way, by means of this stanza, Āḷavaka asked thses four questions: “ Kiṃ su idha loke purisassa vittaṃ seṭṭhaṃ (Here, in this world, which wealth of a man is the best)? , Keṃ su suciṇṇaṃ sukhamāvaha (what is that pleasure which it brings to one who has done well)? , kiṃ rasānaṃ sādutaraṃ (Of the types of tastes, which one is the sweetest)? , Kathaṃ jāvino jīvitaṃ seṭṭhamāhau (How is the life of one who is living said to be the best)?” Так с помощью этой строфы он задал четыре вопроса: "что в этом мире самое ценное для человека, что хорошо практикуемое, приносит счастье, что имеет самый сладкий вкус, какую жизнь живущего ты называешь наилучшей". Здесь вторую часть строфы предлагается понимать как связанную с первой - какое благо это богатство приносит тому, кто хорошо сделал. Но Будда в своём ...
Все комментарии (1)
184.Athassa bhagavā kassapadasabalena vissajjitanayeneva vissajjento imaṃ gāthamāha "saddhīdha vitta"nti. 184. Then, the Blessed One spoke this stanza thus: “Saddhīdha vittaṃ” in order to answer to that ogre (tassa) even in the same manner as had been answered by the Dasabala Kassapa Тогда Благословенный объяснив тем же способом, что объяснил Будда Кассапа, изрёк эту строфу: "убеждённость в этом мире - ценное". Варианты перевода этого слова: доверие, уверенность, убеждённость, приверженность. Исходя из А 2.66: «Katamā ca, gahapati, saddhāsampadā? Idha, gahapa...
Все комментарии (1)
Tattha yathā hiraññasuvaṇṇādi vittaṃ upabhogaparibhogasukhaṃ āvahati, khuppipāsādidukkhaṃ paṭibāhati, dāliddiyaṃ vūpasameti, muttādiratanapaṭilābhahetu hoti, lokasanthutiñca āvahati, evaṃ lokiyalokuttarā saddhāpi yathāsambhavaṃ lokiyalokuttaravipākasukhamāvahati, saddhādhurena paṭipannānaṃ jātijarādidukkhaṃ paṭibāhati, guṇadāliddiyaṃ vūpasameti, satisambojjhaṅgādiratanapaṭilābhahetu hoti. There according as the wealth (vittaṃ) starting with hirañña (gold) and suvaṇṇa (gold) brings (āvahati) the bliss (sukha) of upabhoga (enjoyment) and paribhoga (use or material for enjoyment); it wards off (paṭibāhati) the misery (dukkha) of hunger and thirst (khuppipāsa), etc.; it makes the cessation (vūpasameti) of poverty (dāliddiya); it become the cause of the proper gain (paṭilābha) of gems and jewels beginning with pearl (muttā); it gives (āvahati) worldly (loka) familiarity (santhuti), as well; in the same manner, mundane (lokiya) and supramundane (lokuttarā) pious faith (saddhā) also brings (āvahati) the bliss of the mundane and supramundane fruition (vīpāka) according as the latter comes into being (sambhava); it wards off (paṭibāhati) the misery (dukkha) of birth and old age, etc., of those who have made proper performance (paṭipannānaṃ) with the load (dhura) of saddhā (pious faith); it causes the cessation (vūpasameti) of the paucity (dāliddiya) of good quality (guṇa); it becomes the cause (hetu) of the proper gain (paṭilābha) such jewel gems (ratana) as begun with satisambojjhaṅga (awareness as the element of enlightenment). Здесь, как золото разных видов и прочие ценности приносят счастье от обладания и использования, утоляют страдание от голода и жажды, устраняют бедность, становятся причиной приобретения драгоценностей, начинающихся с жемчуга, ведут к знакомствам (известности) в мире, так и мирская и надмирская убеждённость (доверие), когда она зарождается, ведёт к счастью от мирских и надмирских плодов, с помощью проявления массы убеждённости устраняется страдание от рождения, старости и прочего, она избавляет от бедности благими качествами, она является средством приобретения драгоценности памятования как фактора постижения и прочих. В PED dāḷiddiya
Все комментарии (1)
"Saddho sīlena sampanno, yaso bhogasamappito; “He who is of pious faith, endowed with moral precepts, well reputed, endowed with belongings Убеждённый и обладающий нравственностью, наделённый славой и богатством
Yaṃ yaṃ padesaṃ bhajati, tattha tattheva pūjito"ti. (dha. pa. 303) – is honoured here and there even, whichever region he approaches. в какую бы страну он ни пошёл - его повсюду почитают. Дхаммапада 303
Vacanato lokasanthutiñca āvahatīti katvā "vitta"nti vuttā. Thus, owing to this word of Buddha (vacanato) it beings intimacy (santhuti) with the world (loka) as well; thus, after having done, it has been told as “Vittaṃ (wealth). Из этого изречения следует, что оно ведёт к мирским знакомствам, и раз так, то она зовётся ценностью.
Yasmā panetaṃ saddhāvittaṃ anugāmikaṃ anaññasādhāraṇaṃ sabbasampattihetu, lokiyassa hiraññasuvaṇṇādivittassāpi nidānaṃ. ” Since, however, this wealth of pious faith (saddhāvittaṃ) is anugāmika (one which accompanies the possessor), not shared by others (anaññasādhāraṇa, is unique), is the cause (hetu) of every properity (sampatti); it is the nidāna (source, origin) of such wealth (vitta) also as hirañña (gold) suvaṇṇa (gold), etc., which is mundane (lokiya). Поскольку эта убеждённость является тем, что следует за её обладателем, - это богатство отличается от других, также она является причиной всего процветания, это источник также и такого богатства как различные виды золота и др., являющиеся мирскими богатствами.
Saddhoyeva hi dānādīni puññāni katvā vittaṃ adhigacchati, assaddhassa pana vittaṃ yāvadeva anatthāya hoti, tasmā "seṭṭha"nti vuttaṃ. Indeed, One who is with pious faith (saddho) even, after having performed such acts of merit as beginning with dāna (charitable offering). achieves (adhigacchati) wealth (vitta); the wealth of one who is without saddhā (pious faith), becomes as much as it is (yāvadeva) non-beneficial (anattha); therefore, it has been spoken of as “seṭṭhaṃ (the best). Обладающий убеждённостью человек, совершив благодеяния, такие как дарение и прочее, обретает богатство, а для не обладающего убеждённостью богатства идут только во вред, поэтому сказано "лучшая". В Дхаммападе 355 об этом сказано. hananti bhoga
Все комментарии (1)
Purisassāti ukkaṭṭhaparicchedadesanā; tasmā na kevalaṃ purisassa, itthiādīnampi saddhāvittameva seṭṭhanti veditabbaṃ. Purisassa; thus, is the desanā (pointing out) the zenith (ukkaṭṭha) of the limit (pariccheda). Therefore, not wholly (kevalaṃ) of the male man but also of the woman, etc., also, the wealth of pious faith (saddhā vitta) is the best (seṭṭha); thus, it should be understood. "Для человека" (purisassa - для мужчины) - это указание на вершину границы, поэтому не исключительно для мужчин, а также для женщин и прочих ценность убеждённости следует понимать как высшую. Так это следует понимать.
Dhammoti dasakusalakammapathadhammo, dānasīlabhāvanādhammo vā. 1.1. Dhammo means:– the ten kusalakammapathadham (merito-rious deeds according to their way of performance); in other words, the deed (dhammo) of charitable offering (dāna) moral precepts (sīla) and the developing of meditation (bhāvanā). Dhammo: практика десяти благих поступков согласно пути их совершения, или практика дарения, нравственности и медитации. В тике к ДН1 прямо сказано, что dhammo здесь в значении "заслуга" (поступок, приносящий благо) https://tipitaka.theravada.su/view.php?ContentID=32245...
Все комментарии (2)
Suciṇṇoti sukato sucarito. Suciṇṇo means: well-done (sukato). well conducted (or well practised, sucarito). Suciṇṇo - хорошо сделанное, хорошо практикуемое.
Sukhamāvahātīti soṇaseṭṭhiputtaraṭṭhapālādīnaṃ viya manussasukhaṃ, sakkādīnaṃ viya dibbasukhaṃ, pariyosāne ca mahāpadumādīnaṃ viya nibbānasukhañca āvahatīti. Sukhamāvahāti means: it gives (āvahati, brings) human happiness, similar to that of Sona, the son of a millionaire and Raṭṭhapāla, etc, divine bliss of Sakka (celestial sovereign), etc., the immortal bliss (nibbānasukha) similar to Ņahāpaduma as well at the end (pariyosāne). Sukhamāvahāti (ведёт к счастью) - человеческое счастье Соны - сына богача, Раттхапалы и прочих, божественное счастье Сакки и прочих, и наконец счастье Ниббаны как у Махападумы.
Saccanti ayaṃ saccasaddo anekesu atthesu dissati. 1.2. Saccaṃ; thus, this grammatical expression (sadda) of sacca is seen in many a meaning. Saccaṃ - это слово sacca имеет несколько значений.
Seyyathidaṃ – "saccaṃ bhaṇe na kujjheyyā"tiādīsu (dha. pa. 224) vācāsacce. What is this for example? (seyyathidaṃ?) It is in the sense of vācā sacca (truth in speech) in such a context as: “Saccaṃ bhaṇena kujjheyya (one should speak the truth; one should not be angry), etc. А именно: в таких местах как "говори правду и не гневайся" - словесная правда.
"Sacce ṭhitā samaṇabrāhmaṇā cā"tiādīsu (jā. 2.21.433) viratisacce. It is in the sense of virati sacca (the truth of abstinence) in such a context as “Sacce ṭhitā samaṇabrāhmaṇa ca (monks and brahmins who have abided by the truth),”etc. "Отшельники и брахманы пребывают в правде" - правда как воздержание (от лжи). Объяснено в подкомментарии
Все комментарии (1)
"Kasmā nu saccāni vadanti nānā, pavādiyāse kusalāvadānā"tiādīsu (su. ni. 891) diṭṭhisacce. It is in the sense of diṭṭhisacca (the truth of view-point) in such a context as: “Kasmā nu saccāni vadanti nānā, pavādiyāse kusalāvadānā (why do they speak of different varieties of truth?They are taken by disputing in connection with instructions on acts of merit),”etc. В смысле истины взгляда в таких фрагментах как "почему они говорят об различных видах истины? Они увлеклись спором в связи с наставлениями о благих поступках" и т.д.
"Cattārimāni, bhikkhave, brāhmaṇasaccānī"tiādīsu (a. ni. 4.185) brāhmaṇasacce. "Монахи, таковы четыре истины брахманов" истина брахманов.
"Ekañhi saccaṃ na dutīyamatthī"tiādīsu (su. ni. 890) paramatthasacce. It is in the sense of paramatthasacca (absolute truth) in such a context as:– “Ekaṃ hi saccaṃ na dutīyamatthi (Indeed, single one is the truth; there does not exist a second),” etc. В смысле абсолютной истины в таких контекстах как: "Действительно истина одна и нет другой".
"Catunnaṃ saccānaṃ kati kusalā"tiādīsu (vibha. 216) ariyasacce. It is in the sense of ariyasacca (noble truth) in such a context as: “Catunnaṃ saccānaṃ kati kusalā (Of the four noble truths how many are acts of merit?) etc. В смысле действительности для благородных в таких контекстах как: "Из четырёх действительностей сколько представляют собой приносящие благо поступки?".
Idha pana paramatthasaccaṃ nibbānaṃ, viratisaccaṃ vā abbhantaraṃ katvā vācāsaccaṃ adhippetaṃ, yassānubhāvena udakādīni vase vattenti jātijarāmaraṇapāraṃ taranti. Here, however, it is paramatthasaccaṃ (the absolute truth) nibbānaṃ (immortality); in otherwords it is viratisaccaṃ (the truth of abstinence) which after having been made to be right inside (abbhantaraṃ) vācāsaccaṃ (the truth of speech) is what has been signified (adhippetaṃ), that verbal (assertion of) truth by which power (ānubhāva), water, etc., are made to turn out to be (vattenti) under its imfluence (vase), and people cross over (taranti) to further shore of the sea of rebirths, old age and death (jātijarāmaraṇapāraṃ); Здесь подразумевается абсолютная истина (высшая реальность) - ниббана, или здесь подразумевается правда как воздержание, которая была привнесена внутрь - подразумевая словесную правду. Это словесное произнесение того, что истинно, силой которой вода и прочее становятся подвластны ей и люди достигают другого берега океана перерождений, старости и смерти.
Yathāha – According as Buddha had said“ Согласно сказанному:
"Saccena vācenudakampi dhāvati, visampi saccena hananti paṇḍitā; “Even the water runs away owing to the assertion of truth; Wise people kill (hananti, destroy) poison also by means of speaking the truth. "Даже вода уходит благодаря произнесению того, что истинно, также мудрые люди обезвреживают яд путём произнесения истинного. Интересно откуда эта строфа - в джатаке её нет.
Все комментарии (1)
Saccena devo thanayaṃ pavassati, sacce ṭhitā nibbutiṃ patthayanti. Over the declaration of truth (saccena) the rain pours down its shower resounding with thunder (thanayanto); having abided by the truth people wish for immortal peace (nibbuti). При произнесении истинного дождь проливается с громом, придерживаясь правды люди желают бессмертного покоя.
"Ye kecime atthi rasā pathabyā, saccaṃ tesaṃ sādutaraṃ rasānaṃ; Speaking the truth is sweeter than some of these tastes which exist as being delicious in this world (pathabyā, on this earth); "Какие бы ни были вкусы земные, правда/истина из них - сладчайший вкус
Sacce ṭhitā samaṇabrāhmaṇā ca, taranti jātimaraṇassa pāra"nti. (jā. 2.21.433); monks as well as brahmins, who have abided by the truth, cross over to the further shore of the sea of rebirths, old age and death. Отшельники и брахманы правды/истины придерживаются, пересекают старость и смерть." Махасутасома джатака (537)
Sādutaranti madhurataraṃ, paṇītataraṃ. Sādutaraṃ means sweeter (madhuratara) and more exalted (paṇītatara). Sādutaraṃ - сладчайший, вкуснейший (более сладкий, более вкусный).
Rasānanti ye ime "mūlaraso, khandharaso"tiādinā (dha. sa. 628-630) nayena sāyanīyadhammā, ye cime "anujānāmi, bhikkhave, sabbaṃ phalarasaṃ (mahāva. 300) arasarūpo bhavaṃ gotamo, ye te, brāhmaṇa, rūparasā, saddarasā (a. ni. 8.11; pārā. 3), anāpatti rasarase (pāci. 607-609), ayaṃ dhammavinayo ekaraso vimuttiraso (a. ni. 8.19; cūḷava. 385), bhāgī vā bhagavā attharasassa dhammarasassā"tiādinā (mahāni. 149; cūḷani. ajitamāṇavapucchāniddesa 2) nayena vācārasūpavajjā avasesabyañjanādayo dhammā "rasā"ti vuccanti, tesaṃ rasānaṃ saccaṃ have sādutaraṃ saccameva sādutaraṃ, sādhutaraṃ vā seṭṭhataraṃ, uttamataraṃ. Rasānaṃ means: such sorts of savoury (sāyanīyadhammā) as these in the manner starting with “Mūla raso (root-taste) khandharaso (trunk taste),” such types (dhammā) as blameworthy (upavajja) talk taste (vācārasa) and the rest of letters (byañjana), etc; in the manner beginning with: “Anujānāmi bbikkhave sabbaṃ phalarasaṃ (O monks! I allow you to enjoy the taste of all the fruits); arasarūpo bhavaṃ Gotamo (Lord Glotama appears (rūpo) to be lasteless (arasa); Ye te brahmaṇa rūparasā saddarasā ( O brahmin! Those tastes which are the tastes of visible forms and the tastes of sounds) anāpatti rasarase (in the tasting of taste there is no disciplinary offence); ayaṃ dhammavinayo ekaraso vimuttiraso (these teachings of the truth and the discipline of the dispensation is of one single taste of clear escape from saṃsāra); bhāgīvā bhagavā attarasassa dhammarasassa (in other words, the Blessed One is the shareholder of the taste of meaning and the taste of the text of his teaching), are spoken of as “Rasā (tastes); “ saccaṃ have sādhutaraṃ means: among those tastes, the (taste of ) truth even is sweeter; in other words, the latter is sādhutara (better) seṭṭhatara (better) and uttamatara (more excellent). Rasānaṃ - разные виды вкусов, такие как "вкус корней, вкус стебля"; такие заслуживающие порицания виды вкусов, как вкус болтовни и букв и прочего; вкусы, объясняемые как "монахи, я разрешаю пробовать на вкус все фрукты"; "Почтенный Готама по-видимому не испытывает вкусов; "О брахман, те вкусы, которые являются вкусами видимых форм и звуков", "в ощущении вкуса нет нарушения", эта доктрина и дисциплина имеет один вкус - вкус свободы", "другими словами, Благословенный является держателем вкуса смысла и вкуса благого учения". В этой строфе строка означает: "среди этих вкусов вкус высшей реальности - самый сладкий", то есть он наилучший, наивысший, самый превосходный.
Mūlarasādayo hi sarīraṃ upabrūhenti, saṃkilesikañca sukhamāvahanti. Indeed, tastes of roots, etc., (mūlarasādayo) make the body expand (or increase, upabrūhenti); they give (āvahanti, bring) such bliss (sukha) as is stainful (saṃkilesika,) soiled. Вкус корней и прочего способствует полноте тела, ведёт к загрязняющему счастью (удовольствию).
Saccarase viratisaccavācāsaccarasā samathavipassanādīhi cittamupabrūhenti, asaṃkilesikañca sukhamāvahanti, vimuttiraso paramatthasaccarasaparibhāvitattā sādu, attharasadhammarasā ca tadadhigamūpāyabhūtaṃ atthañca dhammañca nissāya pavattitoti. In the case of the taste of truth, the taste of the truth of abstinence (virati) and that of the truth of speech (vācāsaccarasā) make the mind develop (upabrūhenti, expand, increase) by means of samatha (calm composure) and vipassanā (developing of spiritual insight), etc., they give (āvahanti, bring) such bliss as is stainless (asaṃkilesika, unsoiled); the taste of clear escape (vimutti,, emancipation) is sweet (sādu) owing to the condition of paribhāvita (having been trained by, compounded of, fostered by, treated with) the taste of absolute benefit of truth (paramatthasaccarasa); also owing to the fact that the attharasa (taste of meaning) and dhammarasa (taste of the text of teachings) have been turned out to be depending upon (nissāya) the meaning (attha) and the text (dhamma) which had become (bhūta) the means (upāya) of achieving (adhigama) it. Во вкусе высшей реальности вкус воздержания и вкус правдивости, успокоением, прозрением и прочим ум развивают (расширяют), приводят к незагрязняющему счастью (удовольствию), вкус освобождения сладок благодаря тому, что он выращен вкусом абсолютной истины, вкус смысла и вкус благого учения зависят от смысла и благого учения, которые стали способом достижения его.
Paññājīvinti ettha pana yvāyaṃ andhekacakkhudvicakkhukesu dvicakkhupuggalo gahaṭṭho vā kammantānuṭṭhānasaraṇagamanadānasaṃvibhāgasīlasamādānauposathakammādigahaṭṭhapaṭipadaṃ, pabbajito vā avippaṭisārakarasīlasaṅkhātaṃ taduttaricittavisuddhiādibhedaṃ vā pabbajitapaṭipadaṃ paññāya ārādhetvā jīvati, tassa paññājīvino jīvitaṃ, taṃ vā paññājīviṃ jīvitaṃ seṭṭhamāhūti evamattho daṭṭhabbo. 1.3. Paññājāviṃ means: here, however, the living (jīvitaṃ) of thet leader of the life of wisdom (paññājīvino) who is an individual with two types of eyes (dvicakkhupuggalo) out of such categories of individuals as : andha (the blind), ekacakkhu (one eyed) and dvicakkhu (two-eyed) who is either a householder or a monk, the former who lives (jīvati) after having accomplished (ārādhetvā) the mode of progress (paṭipadaṃ) of householders, starthing with occupation (kammanta), inactivity (anuṭṭhāna), going (to the three’gems’) as refuge, distribution of charitable offering (dānasamvibhāga), taking upon oneself the observance of moral precepts (sīlasamādāna), the making of fast (uposathakamma, observance of Sabbath), the latter who lives after having been successful in the mode of progress of a monk classified (bheda) as beginning with the perfect purity (visuddhi) of the mind (citta) beyond that reckoned as (saṅkhāta) avippaṭisārakarasīla (such moral precepts as would make no remorse), by means of wisdom (paññā); in other words, that leader of the life of wisdom (paññājīviṃ) has been spoken of as the best of the leaders of life (jivataṃ); in this way, the meaning should be seen. Paññājīviṃ - здесь это образ жизни того, кто ведёт мудрую жизнь. Здесь это означает человека с двумя глазами среди следующих видов людей: слепой, одноглазый и двуглазый, который может бить как мирянином, так и монахом. Такой мирянин живёт, исполнив принцип продвижения мирянина: будучи не ленив в работе, принял прибежище, принял нравственные принципы, соблюдает день особых предписаний. В случае оставившего мирскую жизнь он живёт, исполнив принцип продвижения монаха, начинающийся с совершенной чистоты ума, под которой подразумеваются такое соблюдение правил, которое не вызывает угрызений совести, с помощью мудрости. Другими словами, живущий мудрой жизнью был описан как лучший из тех, кто проводит свою жизнь. Так нужно понимать здесь смысл. Что означает слепой, одноглазый и двуглазый - см. в подкомментарии.
Все комментарии (2)
185. Evaṃ bhagavatā vissajjite cattāropi pañhe sutvā attamano yakkho avasesepi cattāro pañhe pucchanto "kathaṃ su tarati ogha"nti gāthamāha. 185-6. After having heard the four questions answered by the Blessed One, in this way, the ogre came to be in his own elements (attamano, delighted) and spoke the stanza, starting with “Kathaṃ su tarati oghaṃ,” in order to ask the remaining four questions also. Услышав объяснённые таким образом четыре вопроса, обрадованный яккха изрёк строфу "как пересечь поток", задав ещё четыре вопроса.
Athassa bhagavā purimanayeneva vissajjento "saddhāya taratī"ti gāthamāha. Then, the Blessed One spoke the stanza starting with “Saddhāya tarati” in order to answer his (questions) even in the same manner as before (purima). И тогда Благословенный, объясняя по тому же что и ранее принципу, изрёк строфу "убеждённостью пересекают".
Tattha kiñcāpi yo catubbidhaṃ oghaṃ tarati, so saṃsāraṇṇavampi tarati, vaṭṭadukkhampi acceti, kilesamalāpi parisujjhati, evaṃ santepi pana yasmā assaddho oghataraṇaṃ asaddahanto na pakkhandati, pañcasu kāmaguṇesu cittavossaggena pamatto tattheva sattavisattatāya saṃsāraṇṇavaṃ na tarati, kusīto dukkhaṃ viharati vokiṇṇo akusalehi dhammehi, appañño suddhimaggaṃ ajānanto na parisujjhati, tasmā tappaṭipakkhaṃ dassentena bhagavatā ayaṃ gāthā vuttā. There, even inspite of the fact that he, who crosses over the four forms of flood, is going to cross over the ocean of rounds of repeated rebirth, goes beyond (acceti) the misery (dukkha) of cycle of repeated rebirths (vaṭṭa), all round cleanses (parisujjhati) the filth (mala) of depravity (kilesa); even if it be (sante) also in this way, since one who lacks in pious faith (asaddho), does not spring forward (pakkhandati , jump on) to the crossing of the flood having no belief (asaddahanto); he does not (actually) cross the ocean of the rounds of repeated rebirtjs (saṃsāra) having been intoxecated in the five strands of sensual plesures (kāmaguṇa) with his mental relaxation (cittavosagga), owing to the condition of being attached to (satta) and entangled in (visatta) there even; being indolent (kusito) he lives (viharati) miserably (dukkhaṃ), having been mixed up (vokiṇṇo) with sinful (akusala) deeds (dhamma); being devoid of wisdom (apañño), he does not all round cleanse (parisujjhati) himself, not knowing the path (magga) of purity (suddhi); therefore, this stanza has been spoken by the Blessed One by showing its opposite (paṭipakkha). В ней несмотря на факт, что пересекающий четыре потока пересечёт океан сансары, выходит за рамки страдания сансары повсюду очищает скверну умственных загрязнений, но даже пусть всё это так, поскольку человек с отсутствием убеждённости не устремляется вперед к пересечению потока из-за отсутствия убеждённости, он в реальности не пересекает океан сансары, будучи опьянён пятью видами чувственных удовольствий с умственной расслабленностью благодаря привязанности и связанности [сансарой]. Ленивый он живёт в страдании, путаясь с порочными поступками, лишённый мудрости он не очищает себя всемерно, не зная пути чистоты. Поэтому данная строфа была сказана Благословенным, путём демонстрации её противоположности. В словаре М.К. ogha объясняется как быстрое течение воды.
Все комментарии (1)
Evaṃ vuttāya cetāya yasmā sotāpattiyaṅgapadaṭṭhānaṃ saddhindriyaṃ, tasmā "saddhāya tarati ogha"nti iminā padena diṭṭhoghataraṇaṃ sotāpattimaggaṃ sotāpannañca pakāseti. When this had been told as well in this way, that the controlling faculty of pious faith (saddhindriyaṃ) is the proximate cause (padaṭṭhāna) , basic cause of sotāpattiyaṅga (membership of stream-winning) therefore, by means of this clause (pada) saddhāya tarati oghaṃ (one crosses over the flood) by means of *******(Pg. 410) the Blessed One made manifest the crossing of (taraṇa) the flood (ogha) of heresy (diṭṭhi), which is the right path of stream-winning (sotāpattimagga) and becoming a stream winner (sotāpanna) as well. Когда так было рассказано, что способность убеждённости является производящей, основной причиной факторов "вхождения в поток", поэтому словами "убеждённостью пересекают поток" Благословенный показал пересечение потока ложных взглядов, которое является правильным путём вхождения в поток, и также чтобы стать вошедшим в поток. получается дублирование потоков :-(
Все комментарии (1)
Yasmā pana sotāpanno kusalānaṃ dhammānaṃ bhāvanāya sātaccakiriyāsaṅkhātena appamādena samannāgato dutiyamaggaṃ ārādhetvā ṭhapetvā sakideva imaṃ lokaṃ āgamanamattaṃ avasesaṃ sotāpattimaggena atiṇṇaṃ bhavoghavatthuṃ saṃsāraṇṇavaṃ tarati, tasmā "appamādena aṇṇava"nti iminā padena bhavoghataraṇaṃ sakadāgāmimaggaṃ sakadāgāmiñca pakāseti. Since, however, a stream-winner (sotāpanno) who is endowed with diligence (apamāda) reckoned as (saṅkhāta) persevering performance (sātaccakiriyā) by means of bhāvanā (developing by meditation) of meritorious (kusala) deeds (dhamma) after having attained (ārādhetvā) the second noble right path, crosses over the ocean of rounds of repeated rebiths (saṃsāra), the site (vatthu) of the flood of existence (bhavogha) which has not been crossed over (atiṇṇa) by the noble right-path of a stream-winner and what is left (avasesa) which comprises the mere coming to this world once only after having had it as an exception (ṭhapetvā), therefore, “Appamādena aṇṇavaṃ (by means of diligence, the ocean);” by means of this phrase, the Blessed One made manifest the crossing (taraṇa) of the flood of existence (bhavogha), the noble right – path of once – returner (sakadāgāmimagga) as well as the winner of the path of once – returner (sakadāgāmī). Когда вошедший в поток, обладающий небеспечностью (старательностью), называемой также усердием, путём развития с помощью медитации благих поступков (качеств?), достигнув пути однократного возвращения, пересекает океан сансары в месте потока бывания, который не был пересечён вхождением в поток. Ему остаётся однократное возвращение в этот мир в качестве исключения, поэтому "небеспечностью пересекают океан". С помощью этой фразы Благословенный объяснил пересечение потока бывания - благородный путь однократно возвращающегося, а также невозвращающегося.
Yasmā sakadāgāmī vīriyena tatiyamaggaṃ ārādhetvā sakadāgāmimaggena anatītaṃ kāmoghavatthuṃ; kāmoghasaññitañca kāmadukkhamacceti, tasmā "vīriyena dukkhamaccetī"ti iminā padena kāmoghataraṇaṃ anāgāmimaggaṃ anāgāmiñca pakāseti. Since the once – returner (sakadāgāmī), after having attained (ārādhetvā) the third noble right – path (magga) by means of exertion (vīriya) goes beyond (acceti) sensual suffering (kāmadukkha) so called (saññita) the flood of sensual desires (kāma), the site (vatthu) of the flood (ogha) of sensual pleasures (kāma), which has not been made a thing of the past (anatīta) by the right path (magga) of a once-returner (sakadāgāmi); therefore, “Vīriyena dukkamacceti ( By means of exertion, one goes beyond suffering (dukkha);” thus, by means of this clause (pada), the Blessed One made manifest the right path of a non-returner (anāgāmī) and the one who is a non-returner (anāgāmī) as well (along with) the crossing of the flood of sensual pleasures (kāmogha). Когда возвращающийся однажды достиг невозвращения с помощью усилия уходит за пределы страданий от чувственности, называемых потоком чувственных желаний, в месте потока чувственных желаний, что не было пройдено путём однократно возвращаюшегося. Поэтому "Усердием преодолевают страдание". С помощью этой фразы Благословенный объяснил путь невозвращающегося, а также того, кто достиг невозвращения вместе с пересечением потока чувственных желаний.
Yasmā pana anāgāmī vigatakāmapaṅkatāya parisuddhāya paññāya ekantaparisuddhaṃ catutthamaggapaññaṃ ārādhetvā anāgāmimaggena appahīnaṃ avijjāsaṅkhātaṃ paramamalaṃ pajahati, tasmā "paññāya parisujjhatī"ti iminā padena avijjoghataraṇaṃ arahattamaggaṃ arahantañca pakāseti. Since, however, after having attained (ārādhetvā) the wisdom of the fourth noble right-path, which is definitely (ekanta) all-round pure, by means of all-round pure (parisuddha) wisdom, owing to having been devoid of (vigata) the mud (paṅka) of sensual pleasure (kāma), a non-returner (anāgāmī) forsakes (pajahati) the absolutely filthy impurity (parama mala) reckoned as (saṅkhāta) ignorance (avijjā) which has not (yet) been forsaken by means of the path of non-returning (anāgāmimagga); therefore, “ Paññāya parisujjhati (one purifies himself all_round by means of wisdom);” thus, by means of this clause, (the Blessed One ) made manifest the crossing over the flood of ignorance (avijjogha), the path of Arahantship as well as the Arahant (himself). Когда достигнута мудрость четвёртого пути, которая является всемерно чистой, с помощью всемерно чистой мудрости, благодаря свободе от грязи чувственных желаний, невозвращающийся отбрасывает абсолютно мерзкую грязь, называемую невежеством, которая не была отброшена путём невозвращения. Поэтому сказано "Мудростью всемерно очищаются". С помощью этой фразы Благословенный объяснил пересечение потока невежества, путь Архатства и Араханта.
Imāya ca arahattanikūṭena kathitāya gāthāya pariyosāne yakkho sotāpattiphale patiṭṭhāsi. At the end of this stanza, which had been taught (kathita) with Arahantship as its climax (nikūṭa, peak, zenith), the ogre became established in the fruition of a stream-winner (sotāpattiphala). Когда эта увенчанная состоянием араханта строфа была произнесена, яккха укрепился в плоде вхождения в поток.
187.Idāni tameva "paññāya parisujjhatī"ti ettha vuttaṃ paññāpadaṃ gahetvā attano paṭibhānena lokiyalokuttaramissakaṃ pañhaṃ pucchanto "kathaṃ su labhate pañña"nti imaṃ chappadagāthamāha. 187. Now, after having taken that very wisdom word (paññāpada) which had been told here thus: “One purifies oneself all round by means of wisdom” (paññāya parisujjhati), (the ogre ) spoke this stanza of six feet (pada), thus: “Kathaṃ sulabhate paññaṃ “ in order to ask a question mingled with (missaka) what is mundane (lokiya) and supramundane (lokuttara) with his own ready wit (paṭibhāṇa, speaking in reply ). Взяв слово "мудрость" из фразы "мудростью очищаются", он (Алавака) с помощью собственной сообразительности задал вопрос, имеющий мирское и надмирское значение, сказав эту шестистрочную строфу: "как обрести мудрость" и т.д.
Tattha kathaṃ sūti sabbattheva atthayuttipucchā hoti. There, Kathaṃ su means: it was a question connected with (yutta) benefit (attha) every where even. В этой строфе kathaṃ su везде означает, что этот вопрос связан с пользой.
Ayañhi paññādiatthaṃ ñatvā tassa yuttiṃ pucchati "kathaṃ kāya yuttiyā kena kāraṇena paññaṃ labhatī"ti. Indeed, after having understood the advantage (attha) of wisdom (paññā) etc., he asked about its (logical) fitness (yutti) thus: “Kathaṃ kāyayuttiyā kena kāraṇena paññaṃ labhati (By what fitness and for what reason is wisdom gained)?” Так поняв преимущество мудрости и прочего, он спросил об их применении (?): "С помощью какой готовности и по какой причине обретают мудрость". kāya yuttiyā - не уверен
Все комментарии (1)
Esa nayo dhanādīsu. In wealth (dhana), etc., this is the manner (naya, method). По тому же принципу нужно понимать вопрос о богатстве и остальном.
188.Athassa bhagavā catūhi kāraṇehi paññālābhaṃ dassento "saddahāno"tiādimāha. 188. Then, the Blessed One spoke the stanza starting with “Saddahāno” in order to show to that ogre (assa) the gaining of wisdom by four causes (kāraṇa). Тогда Благословенный, чтобы показать ему четыре причины обретения мудрости сказал "убеждённость..." и т.п.
Tassattho – yena pubbabhāge kāyasucaritādibhedena, aparabhāge ca sattatiṃsabodhipakkhiyabhedena dhammena arahanto buddhapaccekabuddhasāvakā nibbānaṃ pattā, taṃ saddahāno arahataṃ dhammaṃ nibbānappattiyā lokiyalokuttaraṃ paññaṃ labhati. Its meaning is:– Saddahāno believing it by which Arahants, Buddhas and silent Buddhas attained nibbāna on account of such a deed (dhamma) as classified in the past (pubbabhāge) to be bodily good conduct (sucarita) and as classified in future (or later, aparabhāge) to be the thirty seven bodhipakkhiya (qualities contributary to enlightenment) paññaṃ labhati (he gains) the mundane and supramundane (wisdom) for Arahantaṃ dhammaṃ nibbānapattiyā (the accomplishment of Arahantship for the attainment of immortal bliss (or peace)). Его смысл: убеждённость в том, с помощью чего архаты, будды и паччекабудды достигли Ниббаны, благодаря такому поступку, который считается совершённым в прошлом благим поступком и который считается в будущем 37 "крыльями постижения" он обретает мирскую и надмирскую мудрость для достижения архатства, которое в свою очередь необходимо для достижения блаженства бессмертия.
Tañca kho na saddhāmattakeneva, yasmā pana saddhājāto upasaṅkamati, upasaṅkamanto payirupāsati, payirupāsanto sotaṃ odahati, ohitasoto dhammaṃ suṇāti, tasmā upasaṅkamanato pabhuti yāva dhammassavanena sussūsaṃ labhati. That, again, is not by mere pious faith (saddhā) even; since however, he who has promoted pious faith (suddhājāto) makes his approach (upasaṅkamati); making his approach, he renders his service (payirupāsati); making his attending upon, he lends his ears (sotaṃ odahati), with his ears fixed (ohitasoto) he listens to the teaching of the truth (dhamma); therefore, originating (pabhuti, beginning) from making the approach up to (yāva) with the listening to the teaching of the truth sussūsaṃ labhati (he gains the desire to hear). Однако это происходит не благодаря одной лишь убеждённости. Тот, кто зародил убеждённость приходит, придя встречается (помогает), встретившись прислушивается, прислушавшись слышит благое учение, поэтому начиная с прихода и вплоть до слушания Учения он "обретает желание слушать".
Ki vuttaṃ hoti – taṃ dhammaṃ saddahitvāpi ācariyupajjhāye kālena upasaṅkamitvā vattakaraṇena payirupāsitvā yadā payirupāsanāya ārādhitacittā kiñci vattukāmā honti. What is that which has been told? ---- After having also believed that truth (dhamma) which has been taught, he approaches his teachers and preceptors (upajjhāya) at the proper time (kālena), attends upon them by doing his duty (vattakaraṇa) and when their minds have been pleased, they become desirous of speaking on something; Что было этим сказано: обретя убеждённость в объяснённом учении в подходящее время придя к учителю или наставнику, исполнив обязанности [по отношению к нему], благодаря ухаживанию учитель становится довольным и хочет что-либо рассказать. Ki - что это? может хотели сказать Kiṃ?
Все комментарии (1)
Atha adhigatāya sotukāmatāya sotaṃ odahitvā suṇanto labhatīti. then he gains the same as he keeps on listening after having become attentive (sotaṃ odahitvā). Затем он обретает это же [знание] по мере внимательного слушания.
Evaṃ susūsampi ca satiavippavāsena appamatto subhāsitadubbhāsitaññutāya vicakkhaṇo eva labhati, na itaro. In this way, he gains the same even, having been appamatto (diligent) owing to the presence (avippavāsa) of awareness (sati) over his desire to hear (sussāsaṃ) also, and being (attentive) vicakkhaṇo, owing to the condition of his knowledge of what is well spoken (subhāsita) or otherwise (dubbhāsita); not any other individual (itaro). Таким образом он обретает то же, будучи небеспечным, благодаря присутствию памятования в процессе желания слушать и будучи внимательным, благодаря знанию что хорошо сказано, а что плохо. Всё это достаётся ему, а не кому-нибудь другому.
Tenāha "appamatto vicakkhaṇo"ti. Therefore, the Blessed One said thus: “Appamatto vicakkhaṇo: Поэтому сказано "небеспечный и сообразительный".
Evaṃ yasmā saddhāya paññālābhasaṃvattanikaṃ paṭipadaṃ paṭipajjati, sussūsāya sakkaccaṃ paññādhigamūpāyaṃ suṇāti, appamādena gahitaṃ na sammussati, vicakkhaṇatāya anūnādhikaṃ aviparītañca gahetvā vitthārikaṃ karoti. In this way since he is intent on the mode of progress (paṭipadaṃ paṭipajjati), conducive towards (saṃvattanika the gain of wisdom (paññā) on account of pious faith (saddhā) and since he listens respectfully (sakkaccaṃ) to the means (upāya) of attainment to wisdom (paññādhigama) because of his desire to hear, since he does not forget (sammussati) what has been collected (gahita) with diligence (appamāda) and since he makes to be at length (vitthārika) after having collected (gahetvā) that which is without deficiency and superfluity (anūnādhika) and without being equivocal (aviparita) owing to the condition of his desire to hear. Таким образом, поскольку он устремлён к продвижению, ведущему к обретению мудрости на основе убеждённости и поскольку он слушает с уважением к способам достижения мудрости благодаря его желанию слушать, поскольку он не забывает что было приобретено с помощью небеспечности и поскольку он делает большим, приобретя то, что лишено недостатка, излишеств и двусмысленности благодаря его желанию слушать.
Sussūsāya vā ohitasoto paññāpaṭilābhahetuṃ dhammaṃ suṇāti, appamādena sutvā dhammaṃ dhāreti, vicakkhaṇatāya dhatānaṃ dhammānaṃ atthamupaparikkhati, athānupubbena paramatthasaccaṃ sacchikaroti, tasmāssa bhagavā "kathaṃ su labhate pañña"nti puṭṭho imāni cattāri kāraṇāni dassento imaṃ gāthamāha – "saddahāno - pe - vicakkhaṇo"ti. In other words, he listen to the teaching of the truth (dhamma) which constitutes the cause of gaining properly (paṭilābha) the wisdom (paññā), with his attentive ears (ohitasoto) because of his desire to hear (sussusāya); after having heard with diligence he bears in his memory (dhāreti) the truth taught (dhamma); owing to the condition of being attentive (vicakkhaṇatā) he makes his investigation (upaparikkhati) of the meaning of the truths (dhamma) which he has known by heart (dhata); then, in due course, he visualises (sacchikaroti) the absolute meaning (paramattha) of the truth (saccaṃ), therefore, on having been asked: “How does he gain the wisdom? ” , the Blessed One spoke this stanza; “Saddahāno; P: Vicakkhaṇo” in order to show these four causes (kāraṇāni). Другими словами, он слушает благое учение, которое представляет собой причину должного обретения мудрости, прислушиваясь из-за своего желания слушать. Слушая с небеспечностью он запоминает преподанное ему благое учение. Благодаря внимательности он исследует смысл истин, которые запомнил. Затем со временем он постигает высшую реальность. Поэтому, будучи спрошен "Как обретают мудрость" Благословенный ответил "Убеждённостью... внимательностью" чтобы показать эти причины.
189.Idāni tato pare tayo pañhe vissajjento "patirūpakārī"ti imaṃ gāthamāha. 189. Now, (the Blessed One ) spoke this stanza (starting with )”Patirūpakārī “ in order to answer the other three questions thereafter. После всего этого, отвечая ещё на три вопроса, он изрёк строфу "исполнитель того, что должно".
Tattha desakālādīni ahāpetvā lokiyassa lokuttarassa vā dhanassa patirūpaṃ adhigamūpāyaṃ karotīti patirūpakārī. There, he does suitable (patirūpa) means for the achievement (adhigama) of either mundane or super mundane wealth without having avoided (ahāpetvā) place, time, etc., thus, patirūpakārī (proper performer). В этой строфе "место, время и прочее не упустив, совершает подходящие дела для достижения мирского и надмирского богатства" - [это смысл] "исполнитель того, что должно".
Dhuravāti cetasikavīriyavasena anikkhittadhuro. Dhuravā means: he who has not freed himself of the responsibility (anikkhittedhuro) by way of mental exertion. Dhuravā (несущий бремя, ответственный): с помощью умственного качества усердия не отлынивает от ответственности.
Uṭṭhātāti "yo ca sītañca uṇhañca, tiṇā bhiyyo na maññatī"tiādinā (theragā. 232; dī. ni. 3.253) nayena kāyikavīriyavasena uṭṭhānasampanno asithilaparakkamo. Uṭṭhātā means he who makes hard (asithila) effort (parakkama), and is endowed with exertion (utthāma, standing up) by way of physical exertion (kāyikavīriya) in the manner beginning with; “Whoever considers cold (sīta) as well as heat (uṇha) as nothing more than grass (tiṇa). Uṭṭhāta (прилагающий усилия, энергичный): "тот, кто обращает на холод или жару не больше внимания, чем на стебелёк травы" и т.д. по той же схеме с помощью телесного усердия обладает энергичностью и без лени старается.
Vindatedhananti ekamūsikāya na cirasseva dvesatasahassasaṅkhaṃ cūḷantevāsī viya lokiyadhanañca, mahallakamahātissatthero viya lokuttaradhanañca labhati. ” Vindate dhanaṃ means: he gains mundane wealth similar to (the richman) cūlantevāsī to the tune of two hundred thousand but before long with a single rat (to start with us his capital outlay) and the supramundane wealth also resembling the thera Mahallake Mahā Tissa (the aged great Tissa). Обретаешь богатство: обретаешь мирское богатство как 200 000 "маленького казначея", полученные с помощью одной мыши, обретает надмирское богатство подобно пожилому монаху Махатиссе. история про мышь тут в конце: http://www.sacred-texts.com/bud/j1/j1007.htm
Все комментарии (1)
So hi "tīhi iriyāpathehi viharissāmī"ti vattaṃ katvā thinamiddhāgamanavelāya palālacumbaṭakaṃ temetvā, sīse katvā, galappamāṇaṃ udakaṃ pavisitvā, thinamiddhaṃ paṭibāhento dvādasahi vassehi arahattaṃ pāpuṇi. The latter, Indeed attained Arahantship in twelve years, warding off (paṭibāhanto) sloth and drowsiness, after having entered the throat-deep (galappamāṇaṃ)-water, after having made it his duty saying to himself:– “I shall dwell with three departments (iriyāpatha)” and after having moistened (temetvā) his straw-pillow (palālacumbaṭaka) and kept it on his head (sīse katvā), at the time when sloth and drowsiness camce to him. Он достиг архатства за 12 лет, изгоняя лень и сонливость [следующими способами?], (1) входя в воду по горло, (2) сделав своей обязанностью нахождение в трёх позах, (3) намочив свою подушку и нося её на голове, когда лень и сонливость нападали.
Saccenāti vacīsaccenāpi "saccavādī bhūtavādī"ti, paramatthasaccenāpi "buddho paccekabuddho ariyasāvako"ti evaṃ kittiṃ pappoti. Saccena “Saccavādī (a teller of truth) bhūtavādī (a speaker of truth);” by means of the truth of absolute meaning (paramatthasaccena) also: “Buddha, silent Buddha and a noble disciple:” thus, it attains to (pappoti) to popularity (kitti, fame). Saccena (правдивостью): "говорящий правду, говорящий что есть", и также путём высшей реальности: "Будда, паччекабудда, последователь благородных", так он достигает славы. Вторая часть не совсем ясно. Обретает славу, став Буддой (и др.), познав высшую реальность?
Все комментарии (1)
Dadanti yaṃkiñci icchitapatthitaṃ dadanto mittāni ganthati, sampādeti karotīti attho. Dadaṃ; thus, giving some thing or other which has been desired (icchita) and wished for (patthita), mittāni ganthati (he ties his friends) he procures (sampādeti) and he makes (karoti); thus , is the meaning. Dadaṃ (дарение): дав что-либо, что попросили и пожелали "привязывает друзей", делает, создаёт [друзей].
Duddadaṃ vā dadaṃ ganthati, dānamukhena vā cattāripi saṅgahavatthūni gahitānīti veditabbāni. In other words, either giving what is difficult to give (duddada) or also the four objects signifying sympathy (saṅgahavatthu) which have been taken in the direction of charitable offering; thus, they should be understood. Другими словами, привязывает дарением трудно отдаваемого или четыре объекта сочувствия, которые были переданы в направлении дарения - так это следует понимать. The 4 sangaha -- vatthūni or objects (characteristics) of sympathy are: dāna, peyyavajja, atthacariyā, samānattatā, or liberality, kindly speech, a li...
Все комментарии (1)
Tehi mittāni karotīti vuttaṃ hoti. By means of them, he makes friends; thus, it is what has been stated. Этим, как сказано, он делает людей друзьями.
190.Evaṃ gahaṭṭhapabbajitānaṃ sādhāraṇena lokiyalokuttaramissakena nayena cattāro pañhe vissajjetvā idāni "kathaṃ pecca na socatī"ti imaṃ pañcamaṃ pañhaṃ gahaṭṭhavasena vissajjento āha "yassete"ti. 190. After having answered the four questions in such a manner as is common to householders and monks with what is mundane and supramundane mutually mixed in this way, now, the Blessed One spoke (a stanza starting with “Yassete” in order to answer this fifth question by way of a householder. Так ответив на четыре вопроса, общих для мирян и оставивших мирскую жизнь по принципу совмещения мирского и надмирского, он, отвечая на 5 вопросов, заканчивающихся словами "как после смерти не печалиться" сказал строфу, начинающуюся с "в ком эти" с точки зрения мирянина.
Tassattho – yassa "saddahāno arahata"nti ettha vuttāya sabbakalyāṇadhammuppādikāya saddhāya samannāgatattā saddhassagharamesino gharāvāsaṃ pañca vā kāmaguṇe esantassa gavesantassa kāmabhogino gahaṭṭhassa "saccena kittiṃ pappotī"ti ettha vuttappakāraṃ saccaṃ, "sussūsaṃ labhate pañña"nti ettha sussūsapaññānāmena vutto dhammo, "dhuravā uṭṭhātā"ti ettha dhuranāmena uṭṭhānanāmena ca vuttā dhīti, "dadaṃ mittāni ganthatī"ti ettha vuttappakāro cāgo cāti ete caturo dhammā santi. Its meaning is:– Saddhassa gharamesino (of one (or to one) who has pious faith and who seeks a house) owing to the condition of having been endowed with saddhā (pious faith), because of all good deeds (dhamma) of whom which has been told here thus “saddahāno Arahantaṃ (believing the Arahants), have come into existence (uppādita), of (or to) the householder, the enjoyer (bhogī) of sensual pleasures (kāma) who seeks and makes his quest either for a household life or of five strands of sensual pleasures (kāṃaguṇa) saccaṃ (the truth) which is in the manner spoken of here thus: “Saccena Kittiṃ pappoti (one attains to fame by means of the truth); dhammo which has been spoken of by the name of the wisdom of the man who desires to hear thus: “Sussūsaṃ labhate paññaṃ ( a man who desires to hear gains wisdom); dhiti (firmness) spoken of by the name of zeal (uṭṭhāna, activity, industry) as well as by the name of responsibility (dhura, burden) here, thus: “Dhuravāuṭṭhātā (the possessor of responsibility who shows energy); cāgo (giving at a sacrifice) in the manner spoken of here thus:– “Dadaṃ mittāni ganthati (making gifts he ties (ganthati, knots, fastens) his friends), “ there are these four qualities (dhamma), Её смысл: тот, кто обладает убеждённостью и ищет дом (мирянин?) благодаря условию обладания убеждённостью, благодаря всем благим поступкам, о которых здесь было сказано "убеждённый в арахантах", родившийся мирянином, наслаждающийся чувственными удовольствиями и ищущий или устремляющийся к мирской жизни или к пяти видам чувственных удовольствий - для него правда, о которой здесь сказано "правдой обретает славу", для него dhamma, о которой здесь говорилось под именем мудрости человека, желающего слушать как сказано "желающий слушать обретает мудрость", для него твёрдость, о которой было сказано "неся своё ярмо и прикладывая усилия", для него щедрость, объяснённая здесь как "дарением привязывает друзей". Это его четыре качества.
Sa ve pecca na socatīti idhalokā paralokaṃ gantvā sa ve na socatīti. sa ve pecca na socati (he does not grieve hereafter), after having gone from this world to the other world he certainly is not to worry (socati, grieves, is sorry or sad). "Он после смерти не горюет вовсе": перейдя из этого в тот мир он поистине не печалится.
191.Evaṃ bhagavā pañcamampi pañhaṃ vissajjetvā taṃ yakkhaṃ codento āha – "iṅgha aññepī"ti. 191. After having answered also the fifth question, in this way, the Blessed One spoke (the stanza, starting with) “Iṅgha aññe pi,” in order to urge (codento) the ogre. Так Благословенный, ответив на пятый вопрос, изрёк строфу "давай, спроси" с целью побудить яккху.
Tattha iṅghāti codanatthe nipāto. There iṅgha is an indeclinable particle (nipāta) in the sense of urge (codana). В ней iṅgha является побудительной частицей.
Aññepīti aññepi dhamme puthū samaṇabrāhmaṇe pucchassu, aññepi vā pūraṇādayo sabbaññupaṭiññe puthū samaṇabrāhmaṇe pucchassu. Aññepi means: you should ask multitudes of monks and brahmins in other faiths (dhamma); in other words you should ask also many monks and brahmins beginning with Purāṇa Kassapa who claim themselves (paṭiññe) to be all-knowing individuals (sabbaññū); Aññepi (других): спроси множество отшельников и брахманов других религий, другими словами спроси многих отшельников и брахманов таких как Пурана Кассапа и прочих, заявляющих об обладании всеведением.
Yadi amhehi "saccena kittiṃ pappotī"ti ettha vuttappakārā saccā bhiyyo kittippattikāraṇaṃ vā, "sussūsaṃ labhate pañña"nti ettha sussūsanapaññāpadesena vuttā damā bhiyyo lokiyalokuttarapaññāpaṭilābhakāraṇaṃ vā. whether there exists here any other cause (kāranaṃ) for the attainment to fame (kitti) over and above (bhiyyo) saccā (the truth) in the manner spoken of here by us thus: “Ssaccena kittiṃ pappoti (one attains to fame by means of the truth),” or the cause of properly gaining mundane and supramundane wisdom over and above damā (dhammā?) which has been spoken of here (by us) with the indication (padesena, within the range) of wisdom (paññā) of one who desires to hear (sussūsana) thus: “Sussūsaṃ labhate paññaṃ (one who desires to hear gains wisdom),” [Есть ли] какая лучшая причина для обретения славы чем упомянутая здесь "правда" в "правдой достигнешь славы", какая-то лучшая причина для обретения мирской и надмирской мудрости чем самоконтроль (возможно dhammā - истины) о котором здесь говорилось под именем мудрости в том, кто желает слушать: "желанием слушать обретают мудрость".
"Dadaṃ mittāni ganthatī"ti ettha vuttappakārā cāgā bhiyyo mittaganthanakāraṇaṃ vā, "dhuravā uṭṭhātā"ti ettha taṃ taṃ atthavasaṃ paṭicca dhuranāmena uṭṭhānanāmena ca vuttāya mahābhārasahanaṭṭhena ussoḷhībhāvappattāya vīriyasaṅkhātāya khantyā bhiyyo lokiyalokuttaradhanavindanakāraṇaṃ vā, "saccaṃ dhammo dhiti cāgo"ti evaṃ vuttehi imeheva catūhi dhammehi bhiyyo asmā lokā paraṃ lokaṃ pecca asocanakāraṇaṃ vā idha vijjatīti ayamettha saddhiṃ saṅkhepayojanāya atthavaṇṇanā. or the cause of fastening friends (mittaganthana, tie or knot of friendship), further than (bhiyyo) cāgā (gift with sacrifice) in the manner spoken of here thus: “Dadaṃ mittāni ganthati (making gifts, one ties (or fastens) friends), or the cause of acquiring (vindana, obtaining) the mundane and super-mundane wealth more than (bhiyyo, beyond) khantyā (dhityā?) reckoned as exertion (vīriya) for the attainment (patta) of the state of effort (ussoḷhī, exertion) with the standing meaning of bearing (sahana, carrying) a heavy responsibility (bhāra, burden) according as has been spoken of (vuttāya) by the name of responsibility (dhura, load) as well as by the name of activity (uṭṭhāna, zeal) depending upon (paṭicca) the influence (vasaṃ) of this and that meaning (attha) here, thus:– “Dhuravā uṭṭhātā (possessor of responsibility and the condition of having zeal) or the cause (kāraṇā) of absence of sadness (asocana, grieflessness) after having gone (pecca) from this world to the other world, more than (bhiyyo, beyond) indeed, these four qualifications (dhamma) which have been spoken of in this way:”Saccaṃ dhammo dhiti cāgo (truth, wisdom, zeal and gift); thus, this is the atthavaṇṇanā (elucidation of meaning) by means of brief interpretation (saṅkhepayojanā); Что-то лучше для привязки друзей, чем щедрость в "дарением привяжешь друзей", что-то лучше для обретения мирского и надмирского богатства, чем приложение усилий для достижения состояния усилия, со смыслом перенесения тяжёлого бремени, как это было описано под именем несения ярма, а также приложения усилий, опирающегося на то и другое значение здесь: "несущий ярмо и прикладывающий усилие" или как причина отсутствия грусти, перейдя из этого мира в следующий мир. Есть ли здесь что-то лучше четырёх качеств "правда, мудрость, усердие и щедрость". Таково объяснение смысла путём краткой интерпретации.
Vitthārato pana ekamekaṃ padaṃ atthuddhārapaduddhāravaṇṇanānayehi vibhajitvā veditabbā. from the point of view of commenting at length (vitthārato), however, it should be understood after having analysed (vibhajitvā) each and every word (pada) by the method (naya) of elucidating (vaṇṇanā, commenting upon), the synopsis (uddhāra) of the meaning and that (uddhāra) of the word (pada). Что касается подробного комментария, его следует понимать после анализа каждого слова методом комментария, анализа смысла и анализа слова.
192.Evaṃ vutte yakkho yena saṃsayena aññe puccheyya, tassa pahīnattā "kathaṃ nu dāni puccheyyaṃ, puthū samaṇabrāhmaṇeti vatvā yepissa apucchanakāraṇaṃ na jānanti, tepi jānāpento "yohaṃ ajja pajānāmi, yo attho samparāyiko"ti āha. 192. On having been urged (vutta) in this way, the ogre spoke (the stanza starting with) “Yo’ haṃ ajja pajānāmi, yo attho samparāyiko, in order to let those who did not know the reason (kāraṇa) of his not asking also to understand (jānāpento) after having told thus: “Kathaṃ nu dāni puccheyyaṃ, puthūsamaṇabrāhmaṇe” owing to the condition of obviating (pahīnattā) it by which uncertainty he would ask others. Когда так было сказано, яккха прочёл строфу "Теперь я знаю причину [отсутствия печали] в будущей жизни" чтобы те, кто не знали причину, по которой он не стал спрашивать, сказав "зачем мне спрашивать многих", уклонившись от того, чтобы спрашивать.
Tattha ajjāti ajjādiṃ katvāti adhippāyo. There, ajja means:– after having made today the beginning; thus, is the significance. В этой строфе ajja означает сделав сегодня началом (начав с сегодняшнего дня). Таково здесь намерение.
Pajānāmīti yathāvuttena pakārena jānāmi. Pajānāmi means: I comprehend according to the stated manner (pakāra); Pajānāmi - я понимаю согласно объяснённой манере.
Yo atthoti ettāvatā "sussūsaṃ labhate pañña"ntiādinā nayena vuttaṃ diṭṭhadhammikaṃ dasseti samparāyikoti iminā "yassete caturo dhammā"ti vuttaṃ pecca sokābhāvakaraṃ samparāyikaṃ. Yo attho means to this extent (ettāvatā), it shows what is pertaining to the present existence (diṭṭhadhammika) which has been told in the manner beginning with “Sussūsaṃ labhate paññaṃ (he who has the desire to hear gains wisdom);” samparāyiko; by means of this what belongs to the future existence (samparāyikaṃ), putting and end (abhāvakara the making of absence) to sorrow (soka) after death (pecca, after having gone past) having been told thus:”Yass’ ete caturo dhammā (to whom these four qualifications).” Yo attho означает "в этой мере", это показывает относящееся к этой жизни, объяснённое как "желающий слушать обретает мудрость", с помощью этого [объяснено?] что относится к будущей жизни, как покончить с печалью после смерти, что было объяснено как "в ком эти четыре качества". Не совсем понял
Все комментарии (1)
Atthoti ca kāraṇassetaṃ adhivacanaṃ. Attho means: this is the adhivacana (terminology) for circumstantial cause (kāraṇā). Attho является синонимом причины.
Ayañhi atthasaddo "sātthaṃ sabyañjana"nti evamādīsu (pārā. 1; dī. ni. 1.255) pāṭhatthe vattati. Indeed, this grammatical expression attha turns out to be (vattati) in the sense of reading (pāṭha) in such a context as:–”Sātthaṃ sabyañjanaṃ (along with the reading together with the letter); Это выражение может означать смысл в таких фрагментах как "смысл и буква".
"Attho me, gahapati, hiraññasuvaṇṇenā"tiādīsu (dī. ni. 2.250; ma. ni. 3.258) kiccatthe "hoti sīlavataṃ attho"tiādīsu (jā. 1.1.11) vuḍḍhimhi. in the sense of what should be done in such contexts as has begun with: Attho me gahapatihiraññasuvaṇṇena (O lord of the house I am in need of good-coloured gold); in the sense of increase (vūḍdhi, growth) in such a context as begun with: “Hoti sīlavataṃ attho (is there any need to those who possess good moral precepts); “ В смысле "что нужно делать" в таких местах как "о домохозяин, мне нужно золото", в смысле роста в таких местах как "есть ли какая нужда для обладающих нравственностью". интересно какая разница между kiccatthe и kāraṇe.
Все комментарии (1)
"Bahujano bhajate atthahetū"tiādīsu (jā. 1.15.89) dhane. in the sense of wealth in such a context as has begun with: “Bahujano bhajate atthahetu (many men give their service for the sake of wealth); В значении богатства в таких местах как "многие люди работают ради богатства".
"Ubhinnamatthaṃ caratī"tiādīsu (jā. 1.7.66; saṃ. ni. 1.250; theragā. 443) hite. in the sense of welfare (hita) in such a context as: “Ubhinnamattahaṃ carati, (he conducts himself for the benefit of both); etc. В смысле блага в таких местах как "он ведёт себя во благо обоих".
"Atthe jāte ca paṇḍita"ntiādīsu (jā. 1.1.92) kāraṇe. in the sense of cause (kāraṇā) in such a context as has begun with” Atthe jāte ca paṇḍitaṃ (when any cause or matter) arises, a wiseman); В смысле вопроса (темы) в таких местах как "когда появился вопрос - нужен мудрец". В переводе этого стиха в Джатаке похоже смысл пострадал: http://www.sacred-texts.com/bud/j1/j1095.htm For counsel sage sobriety, При этом ниже tassov...
Все комментарии (1)
Idha pana kāraṇe. here, however, it is in the sense of cause (or matter). Однако здесь оно употреблено в смысле причины.
Tasmā yaṃ paññādilābhādīnaṃ kāraṇaṃ diṭṭhadhammikaṃ, yañca pecca sokābhāvassa kāraṇaṃ samparāyikaṃ, taṃ yohaṃ ajja bhagavatā vuttanayena sāmaṃyeva pajānāmi, so kathaṃ nu dāni puccheyyaṃ puthū samaṇabrāhmaṇeti evamettha saṅkhepato attho veditabbo. This I, today, clearly comprehend personally even the cause (taṃ) which is pertaining to the present existence (diṭṭhadhammika) for the gain (lābha), etc. of wisdom (paññā), etc. and which also constitutes that cause (kāranaṃ) which is pertaining to future existence (samparāyikaṃ) for the absence (abhāva) of sorrow (soka, grief) hereafter (pecca) in the manner, spoken of by the /Blessed One ; how would that I now ask the many monks and brahmin?;” thus, the meaning should be understood bridfly here,In this way. Поэтому сегодня я лично понял причину относящуюся к нынешней жизни в части обретения мудрости и др., составляющую также причину отсутствия печали в будущей жизни в той манере как было объяснено Благословенным. Как я буду спрашивать многих отшельников и брахманов?. Так здесь следует вкратце понимать смысл.
193.Evaṃ yakkho "pajānāmi yo attho samparāyiko"ti vatvā tassa ñāṇassa bhagavaṃmūlakattaṃ dassento "atthāya vata me buddho"ti āha. 193. After having told in this way saying: “I clearly comprehend that which is the advantage (attho) pertaining to the futrue (samparāyiko) the ogre spoke (the stanza, starting with “Atthāya vata me Buddho,” in order to show the sublime Buddha (bhagavaṃ) being the source (mūlakatta) of that knowledge (ñāṇa) of his. Так яккха, сказав "понимаю причину [блага] в будущем" изрёк строфу, начинающуюся с "на благо мне Будда", чтобы показать как Благословенный является источником этого его знания.
Tattha atthāyāti hitāya, vuḍḍhiyā vā. There, atthāya means for the benefit (hitāya) in other words, for the increase (vūḍdhiyā, for the growth or development). Здесь atthāya означает "на благо" "ради процветания".
Yattha dinnaṃ mahapphalanti "yassete caturo dhammā"ti (jā. 1.1.97) ettha vuttacāgena yattha dinnaṃ mahapphalaṃ hoti, taṃ aggadakkhiṇeyyaṃ buddhaṃ pajānāmīti attho. Yattha dinnaṃ mahapphalaṃ means: I clearly comprehend Buddha as worthy of that topmost dedicatory offering (aggadakkhiṇeyyaṃ) where what has been given as charitable offering with the said gift at a sacrifice (cāga) here thus:”Yass’etc caturo dhammā (to whom there are these four qualifications) is conducive to great fruition (phalaṃ); thus,is the meaning. "Данное которому приносит большой плод" - означает "я ясно понял, что Будда достоин высшего подношения, где данное подношение, о котором сказано под именем "щедрость" во фразе "в ком эти четыре качества" - приносит большой плод. Таково значение.
Keci pana "saṅghaṃ sandhāya evamāhā"ti bhaṇanti. Some scholars say thus: “He said so with reference to (sandhāya) the saṅgha (the Order of monks). Некоторые исследователи говорят так: "Он так сказал в отношении монашеской общины". не ясно откуда цитата
Все комментарии (1)
194.Evaṃ imāya gāthāya attano hitādhigamaṃ dassetvā idāni parahitāya paṭipattiṃ dīpento āha "so ahaṃ vicarissāmī"ti. 194. After having shown his own attainment to advantage (hita, welfare) by means of this stanza, in this way, the ogre now spoke (the stanza starting with “So ahaṃ vicarissāmi (that I shall wander about)” in order to shed light on (dīpento) his proper performance (paṭipatti) for the welfare (hita) of others (para) . Так, с помощью этой строфы показав обретение собственного блага, он сказал строфу "я буду ходить...", объясняя практику на благо других.
Tassattho hemavatasutte vuttanayeneva veditabbo. Its meaning should be understood even in the same manner as has been told in the Hemavata Sutta. Его смысл следует понимать как объяснено в наставлении Хемавате.
Evamimāya gāthāya pariyosānañca rattivibhāyanañca sādhukārasadduṭṭhānañca āḷavakakumārassa yakkhassa bhavanaṃ ānayanañca ekakkhaṇeyeva ahosi. 1.1. In this way, the ending (pariyosāna) of this stanza, the shining (vibhāyana) daybreak (ratti), the uprising (uṭṭhāna) sound (sadda) of the sādhukāra (congratulation or thanks-giving) and the bringing of the child prince Āḷavaka kumāra to the mansion of the ogre happened (ahosi) in a single moment even. Вот так завершение (произнесения) данной строфы, начало рассвета, нарастающий звук одобрительных восклицаний, и принесение принца алавакского принесли в жилище яккхи произошло в одно время.
Rājapurisā sādhukārasaddaṃ sutvā "evarūpo sādhukārasaddo ṭhapetvā buddhe na aññesaṃ abbhuggacchati, āgato nu kho bhagavā"ti āvajjentā bhagavato sarīrappabhaṃ disvā, pubbe viya bahi aṭṭhatvā, nibbisaṅkā antoyeva pavisitvā, addasaṃsu bhagavantaṃ yakkhassa bhavane nisinnaṃ, yakkhañca añjaliṃ paggahetvā ṭhitaṃ. The royal retainers (rājapurisā), after having heard the sound (sadda) of congratulation (sādhukāra) said to themselves: “The sound of such a type (evarūpa) congratulation as this does not rise (abbhuggacchati, go forth) for others besides Buddha (ṭhapetvā Buddhe); has the Blessed One come, indeed?;” listening (āvajjanto, reflecting upon), they sighted Buddha’s bodily rays (sarīrappabhaṃ), did not remain outside as they had done before, became fearless (nibbisaṅka, undaunted), entered the inside even, and saw the Blessed One seated in the dwelling of the ogre, as well as the ogre himself, who kept himself standing after having lifted his clasped hands. Слуги правителя, услышав звук одобрительных восклицаний, предположили "такое одобрительное восклицание возносится только в отношении Будды и никого другого, неужели Благословенный пришёл", увидев свет, исходящий от тела Благословенного, они не остались снаружи как делали раньше, стали бесстрашными, вошли внутрь и увидели Благословенного, сидящего в жилище яккхи, а также самого яккху, стоящего с руками в жесте уважения.
Disvāna yakkhaṃ āhaṃsu – "ayaṃ te, mahāyakkha, rājakumāro balikammāya ānīto, handa naṃ khāda vā bhuñja vā, yathāpaccayaṃ vā karohī"ti. After having seen the ogre, they spoke thus to the ogre: “O great ogre! This royal child-prince has been brought for the balikamma (making of sacrificial offering) to you; now, you should either devour or eat; you should do according as the prince is your requisite (paccaya). Увидев яккху они сказали: "о великий яккха, этого принца принесли сюда для жертвоприношения тебе, давай - ешь или глотай его, поступай с ним как со своей вещью."
So sotāpannattā lajjito visesato ca bhagavato purato evaṃ vuccamāno, atha taṃ kumāraṃ ubhohi hatthehi paṭiggahetvā bhagavato upanāmesi – "ayaṃ bhante kumāro mayhaṃ pesito, imāhaṃ bhagavato dammi, hitānukampakā buddhā, paṭiggaṇhātu, bhante, bhagavā imaṃ dārakaṃ imassa hitatthāya sukhatthāyā"ti. ” Owing to his having become a stream winner (sotāpanna) the ogre became shameful (lajjito) because of being told in this way, in particular (visesato), before Buddha (Bhagavato purato); then, after having accepted (paṭiggahetvā) in both of his hands that tiny (or puisne) prince, the ogre placed the prince close to the Blessed One (upanāmeti, presented the prince) saying: “Venerable sir! This prince has been sent to me; I do make my offering of this royal baby boy to the Blessed One; Buddhas are sympathisers for the welfare (of every one); venerable sir! The Blessed One should accept (paṭigaṇhātu) this royal baby- boy for his benefit of welfare and weal (sukha). Яккха, застыдившись, будучи достигшим вхождения в поток, и в особенности находясь пред лицом Благословенного, когда к нему так обратились, взял крохотного принца обеими руками и поднёс Благословенному со мыслью: "этого принца ко мне принесли, его я отдаю Благословенному, Постигшие обладают состраданием во благо всех, примите, о почтенный Благословенный, этого ребёнка ради его блага и счастья".
Imañca gāthamāha – The ogre spoke also this stanza:– И сказал эту строфу:
"Imaṃ kumāraṃ satapuññalakkhaṇaṃ, sabbaṅgupetaṃ paripuṇṇabyañjanaṃ; “this royal baby boy with a hundred marks of merit (satapuññalakkhaṇaṃ), who is perfect in all limbs (aṅga) and all-round filled with excellent charateristics (byañjana); "Этого принца с признаками неизмеримых заслуг, обладающего всеми частями с абсолютно всеми знаками
Udaggacitto sumano dadāmi te, paṭiggaha lokahitāya cakkhumā"ti. Elation-minded (udaggacitto) and good hearted (sumano) I present to you. kindly accept the baby for the welfare of the world. O possessor of spiritual eye! С радостью в уме и довольством даю вам, прими его, о провидец, на благо мира".
Paṭiggahesi bhagavā kumāraṃ, paṭiggaṇhanto ca yakkhassa ca kumārassa ca maṅgalakaraṇatthaṃ pādūnagāthaṃ abhāsi. 1.2. The Blessed One accepted the royal baby boy; in the course of accepting also, the Blessed One spoke a stanza of deficient feet. (pādūna) (*) for the purpose of making maṅgala (auspiciousness) for the ogre as well as to the royal baby boy. Благословенный взял принца, когда он взял принца, то с целью благословить принца и яккху изрёк стих без одной строфы.
Taṃ yakkho kumāraṃ saraṇaṃ gamento tikkhattuṃ catutthapādena pūreti. The ogre made the stanza full by adding, thrice, the fourth foot (pāda) causing the royal baby boy go to the three ‘gems’ for his refuge (saraṇaṃ). Тогда яккха, чтобы это стало причиной принятия принцем прибежища в трёх драгоценностей, дополнил четвёртую строку, произнеся её трижды.
Seyyathidaṃ – That is according to this (seyyathidaṃ)--- А именно:
"Dīghāyuko hotu ayaṃ kumāro, “Let this royal baby boy have a long span of life (dīghāyuko); "Пусть этот принц живёт долго
Tuvañca yakkha sukhito bhavāhi; O ogre! May you also become peaceful (sukhito, happy); ” И вы, яккха будьте счастливы,
Abyādhitā lokahitāya tiṭṭhatha, without having any ailment (abyādhitā) you should stand (tiṭṭhatha) for the welfare of the world; Пребывайте в здравии на благо мира
Ayaṃ kumāro saraṇamupeti buddhaṃ - pe - dhammaṃ - pe - saṅgha"nti. this royal baby boy goes to (upeti, approaches) Buddha … the Truth (dhamma)… and the order of monks (saṅgha). Этот принц идёт к Будде как к прибежищу... к Дхамме... к Сангхе."
Bhagavā kumāraṃ rājapurisānaṃ adāsi – "imaṃ vaḍḍhetvā puna mameva dethā"ti. 1.3. The Blessed One gave the royal baby boy to the royal retainers (rājapurisa) saying: “After having him (imaṃ, this one) grown up, you should give him to me even again. Благословенный отдал принца слугам правителя со словами: "воспитав его ещё раз мне его доставьте".
Evaṃ so kumāro rājapurisānaṃ hatthato yakkhassa hatthaṃ yakkhassa hatthato bhagavato hatthaṃ, bhagavato hatthato puna rājapurisānaṃ hatthaṃ gatattā nāmato "hatthako āḷavako"ti jāto. Owing to the condition of his having reached the hands of the ogre from the hands of the royal retainers, the hands of the Blessed One from the hands of the ogre, the hands of the royal retainers again from the hands of the Blessed One, the royal baby boy became known as :”Hatthako Āḷavako. Так принца, переданного слугами в руки яккхи, из рук яккхи в руки Благословенного, из рук Благословенного снова в руки слуг, стали называть "Хаттхака алавакский". от слова "руки"
Все комментарии (1)
Taṃ ādāya paṭinivatte rājapurise disvā kassakavanakammikādayo "kiṃ yakkho kumāraṃ atidaharattā na icchatī"ti bhītā pucchiṃsu. ” After having sighted the royal retainers who had been returning (paṭinivatta) carrying (ādāya) the child prince (taṃ), field cultivators and forest workers, etc., became full of fear (bhītā) and asked thus: “How is it? Did the ogre not desire the child prince owing to the condition of his being too tiny (atidahara, excessively yound)? Увидев возвращающихся слуг правителя, несущих его (принца), крестьяне, лесные работники и другие в страхе спросили: "неужели яккха принца из-за малолетства не пожелал?".
Rājapurisā "mā bhāyatha, khemaṃ kataṃ bhagavatā"ti sabbamārocesuṃ. ” The royal retainers informed all of them thus: “Do not be afraid (Mā bhāyatha); security (khema) has been made by the Blessed One. Слуги правителя всем им отвечали: "Не бойтесь, Благословенный обеспечил безопасность".
Tato "sādhu sādhū"ti sakalaṃ āḷavīnagaraṃ ekakolāhalena yakkhābhimukhaṃ ahosi. ” Thereafter , the whole city of Āḷavī saying: “Sādhu sādhu (well done, good or excellent),” became facing forward (abhimukha) toward the ogre with a single shouting (kolāhala, uproar, excitement). И тогда город Алави в одном порыве стал в едином порыве восклицать "ура, ура" в сторону яккхи.
Yakkhopi bhagavato bhikkhācārakāle anuppatte pattacīvaraṃ gahetvā upaḍḍhamaggaṃ āgantvā nivatti. When the time for the wandering about for collecting almsfood of the Blessed One had duly arrived, the ogre also took hold of Buddha’s bowl and robe, (went along with the Blessed One ) and returned (home) after having reached (āgantvā) half the journey (upāḍdhamagga). Когда у Благословенного настало время сбора подаяния, яккха, неся его верхнюю одежду и сосуд для подаяния прошёл с ним полпути, после чего вернулся.
Atha bhagavā nagare piṇḍāya caritvā katabhattakicco nagaradvāre aññatarasmiṃ vivitte rukkhamūle paññattavarabuddhāsane nisīdi. 1.4. Then the Blessed One after having wandered about throughout the city, did his duty of partaking meal and sat down on the excellent seat prepared for Buddha at the base (mūla) of a certain tree, in seclusion, at the gate of the city. И тогда Благословенный собрав подаяние в городе, приняв пищу, сел в уединении на предназначенное для Будды превосходное сидение у подножия дерева у городских ворот.
Tato mahājanakāyena saddhiṃ rājā ca nāgarā ca ekato sampiṇḍitvā bhagavantaṃ upasaṅkamma vanditvā parivāretvā nisinnā "kathaṃ, bhante, evaṃ dāruṇaṃ yakkhaṃ damayitthā"ti pucchiṃsu. Thereafter, the king as well as the citizens together with a massive multitude of men united themselves together (sampiṇḍitvā) into a single crowd approached the Blessed One, paid their homage, surrounded, had themselves seated and made their enquiry thus:”Venerable sir! How, in this way have you tamed the cruel (dāruṇa) ogre? Правитель вместе с большой толпой народа из жителей города собравшись в одну группу подойдя к Благословенному, поклонились, сели вокруг него и спросили: "Почтенный, как вы смогли обуздать такого жестокого яккху?".
Tesaṃ bhagavā yuddhamādiṃ katvā "evaṃ navavidhavassaṃ vassi, evaṃ vibhiṃsanakaṃ akāsi, evaṃ pañhaṃ pucchi, tassāhaṃ evaṃ vissajjesi"nti tamevāḷavakasuttaṃ kathesi. ” To them, the Blessed One taught that very Āḷavaka sutta (discoures) after having made the battle as its beginning thus: “In this way the ogre rained down nine sorts of showers (of weapons), in this way he made himself obviously frightful (vibhiṃsanaka) in this way he asked (me) questions; to him I answered (his questions). Тогда Благословенный рассказал Алавака сутту, начав с битвы следующим образом: "Так шёл дождь 9 видов, таковы были наводящие ужас образы, так были заданы вопросы, так я на них ответил".
Kathāpariyosāne caturāsītipāṇasahassānaṃ dhammābhisamayo ahosi. ” At the end of the teaching (kathā), eightyfour thousand people (pāṇa) became dhammābhisamaya (those who had the full grasp of the truth). По окончании проповеди 84000 существ стали постигшими Дхамму.
Tato rājā ca nāgarā ca vessavaṇamahārājassa bhavanasamīpe yakkhassa bhavanaṃ katvā pupphagandhādisakkārūpetaṃ niccaṃ baliṃ pavattesuṃ. Thereafter, the king as well as the citizens made a dwelling (bhavana) for the ogre near the dwelling (bhavana) of the great king Vessavaṇa and made their permanent bali (oblation or religious offering) endowed with such respectful offering (sakkāra) as begun with flowers, fragrant toilet (gandha) were made the turning out to be (pavattesiṃ). Тогда правитель с жителями города сделали жилище яккхи близ жилища великого правителя Вессаваны, и постоянно совершали там подношения цветов, благоуханных масел и прочего.
Tañca kumāraṃ viññutaṃ pattaṃ "tvaṃ bhagavantaṃ nissāya jīvitaṃ labhi, gaccha, bhagavantaṃyeva payirupāsassu bhikkhusaṅghañcā"ti vissajjesuṃ. They released (visajjesuṃ) as well the young prince who had attained the age of intelligence (viññūta) saying: “You gained your life having depended upon the Blessed One; you should go and serve the Blessed One even, as well as the order of monks (bhikkhusaṅgha). Когда принц повзрослел его отправили со словами: "Ты выжил благодаря Благословенному, ступай, повидайся с Благословенным и общиной монахов".
So bhagavantañca bhikkhusaṅghañca payirupāsamāno na cirasseva anāgāmiphale patiṭṭhāya sabbaṃ buddhavacanaṃ uggahetvā pañcasataupāsakaparivāro ahosi. As he kept himself attending upon the Blessed One as well as on bhikkhusaṅgha, he became established in the fruition of a non-returner but before long, acquired the learning of all the teachings (vacana) of Buddha and after having been established in the fruition of a non-returner (anāgāmī) but before long, and was surrounded by five hundred lay devotees. Он повидавшись с Благословенными и общиной монахов спустя совсем немного времени укрепился в плоде невозвращения, услышал все учения Будды, и у него появилась свита из 500 домохозяев.
Bhagavā ca naṃ etadagge niddisi "etadaggaṃ, bhikkhave, mama sāvakānaṃ upāsakānaṃ catūhi saṅgahavatthūhi parisaṃ saṅgaṇhantānaṃ yadidaṃ hatthako āḷavako"ti (a ni. 1.251). The Blessed One (on his part) distinguished (niddisi, pointed out) him at this topmost position (etadagga) thus:– “O monks! This one is the chief (etadagga) among my disciples who treat kindly (saṅgaṇhanta) their retinue (parisaṃ) with objects of sympathy (saṅgahavatthu), this, who is Hatthaka Āḷavaka. И Благословенный объяснил его исключительность: "Монахи, это лучший из моих учеников-мирян использующих четыре основы привлечения для собирания свиты, а именно Хаттхака Алавакский." Делает подарки, разговаривает по-доброму, делает добрые дела, относится к людям с равенством
Все комментарии (1)
Paramatthajotikāya khuddaka-aṭṭhakathāya
Suttanipāta-aṭṭhakathāya āḷavakasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.
<< Назад