Что нового Оглавление Поиск Закладки Словарь Вход EN / RU
Адрес: Комментарии >> Комментарии к корзине наставлений >> Комментарии к собранию кратких наставлений >> Комментарий к джатакам >> 313 История рождения учителем терпения
Далее >>
Отображение колонок




313 История рождения учителем терпения Палийский оригинал

пали А.В. Парибок - русский Комментарии
Yo te hatthe ca pāde cāti idaṃ satthā jetavane viharanto ekaṃ kodhanabhikkhuṃ ārabbha kathesi. "Великий духом..." – это произнёс Учитель, пребывая в роще Джеты, по поводу одного гневливого монаха.
Vatthu heṭṭhā kathitameva.
Satthā pana taṃ bhikkhuṃ "kasmā, tvaṃ bhikkhu, akkodhanassa buddhassa sāsane pabbajitvā kodhaṃ karosi, porāṇakapaṇḍitā sarīre pahārasahasse patante hatthapādakaṇṇanāsāsu chijjamānāsu parassa kodhaṃ na kariṃsū"ti vatvā atītaṃ āhari. Учитель упрекнул его: "Как же это ты, находясь в монашестве под началом безгневного пробуждённого, даёшь волю гневу? Ведь в древности бывало, что мудрый человек не гневался, даже когда на его тело обрушивались тысячи ударов, даже когда ему рубили напрочь ноги и руки, нос и уши". И он рассказал о былом.
Atīte bārāṇasiyaṃ kalābu nāma rājā rajjaṃ kāresi. "Некогда в Варанаси правил царь царства Каши по имени Калабу.
Tadā bodhisatto asītikoṭivibhave brāhmaṇakule nibbattitvā kuṇḍalakumāro nāma māṇavo hutvā vayappatto takkasilaṃ gantvā sabbasippāni uggaṇhitvā kuṭumbaṃ saṇṭhapetvā mātāpitūnaṃ accayena dhanarāsiṃ oloketvā "imaṃ dhanaṃ uppādetvā mama ñātakā aggahetvāva gatā, mayā panetaṃ gahetvā gantuṃ vaṭṭatī"ti sabbaṃ dhanaṃ viceyyadānavasena yo yaṃ āharati, tassa taṃ datvā himavantaṃ pavisitvā pabbajitvā phalāphalena yāpento ciraṃ vasitvā loṇambilasevanatthāya manussapathaṃ āgantvā anupubbena bārāṇasiṃ patvā rājuyyāne vasitvā punadivase nagare bhikkhāya caranto senāpatissa nivāsanadvāraṃ sampāpuṇi. Бодхисаттва родился тогда в брахманской семье, где богатств было на восемьдесят миллионов. Нарекли его молодым брахманом Кундакой. Когда он подрос, он изучил в Такшашиле все искусства и стал кормильцем семьи. Но вот родители его скончались. Он посмотрел на кучу денег и подумал: "Родичи мои нажили всё это богатство, а теперь вот ушли и с собою забрать его не смогли. Я же хочу забрать своё богатство с собою". И он раздарил всё своё состояние, с разбором давая каждому то, чего тот был достоин, ушёл в Гималаи и стал отшельником. Там он долго прожил, питаясь дикими плодами леса, а затем за солью и за уксусом спустился в населённые места и добрался до Варанаси. Переночевал он в царском парке, а на следующий день, выйдя в город за подаянием, подошёл к воротам дома военачальника.
Senāpati tassa iriyāpathesu pasīditvā gharaṃ pavesetvā attano paṭiyāditabhojanaṃ bhojetvā paṭiññaṃ gahetvā tattheva rājuyyāne vasāpesi. Военачальнику он сразу приглянулся, тот пригласил его к себе, накормил едой со своего стола и взял с него обещание на время поселиться в царском парке.
Athekadivasaṃ kalāburājā surāmadamatto chekanāṭakaparivuto mahantena yasena uyyānaṃ gantvā maṅgalasilāpaṭṭe sayanaṃ attharāpetvā ekissā piyamanāpāya itthiyā aṅke sayi. И вот однажды царь Калабу, напившись браги, явился в окружении танцовщиц и пышной свиты в парк. Он приказал устроить себе ложе на праздничной каменной скамье и прилёг, положив голову на колени любимой наложницы.
Gītavāditanaccesu chekā nāṭakitthiyo gītādīni payojesuṃ, sakkassa devarañño viya mahāsampatti ahosi, rājā niddaṃ okkami. Искусные танцовщицы, музыкантши и певицы пустились в песни, пляски и игры – будто великолепный двор самого Шакры, царя богов, сошёл в парк к царю. А на царя напала дремота.
Atha tā itthiyo "yassatthāya mayaṃ gītādīni payojayāma, so niddaṃ upagato, kiṃ no gītādīhī"ti vīṇādīni tūriyāni tattha tattheva chaḍḍetvā uyyānaṃ pakkantā pupphaphalapallavādīhi palobhiyamānā uyyāne abhiramiṃsu. Музыкантши побросали свои вины и другие инструменты: "Тот, кого мы собрались услаждать своим искусством, всё равно спит. Зачем же нам зря петь и плясать? " Они разбрелись по всему парку и принялись с увлечением разглядывать цветы, плоды, молодые побеги и развлекались, как умели.
Tadā bodhisatto tasmiṃ uyyāne supupphitasālamūle pabbajjāsukhena vītināmento mattavaravāraṇo viya nisinno hoti. А бодхисаттва, подобный могучему ярому слону, в тот час сидел в том парке близ живой беседки из цветущих кустов и радостно занимался духовными упражнениями.
Atha tā itthiyo uyyāne caramānā taṃ disvā "etha, ayyāyo, etasmiṃ rukkhamūle pabbajito nisinno, yāva rājā na pabujjhati, tāvassa santike kiñci suṇamānā nisīdissāmā"ti gantvā vanditvā parivāretvā nisinnā "amhākaṃ kathetabbayuttakaṃ kiñci kathethā"ti vadiṃsu. Бродя по саду, женщины заметили его: "Сюда, подружки! Здесь под деревом подвижник! Посидим около него, пока царь не проснулся, – что-нибудь занятное услышим". Они сбежались, почтительно приветствовали Бодхисаттву и сели вокруг него: "Сделай милость, поведай нам что-нибудь доступное для нас".
Bodhisatto tāsaṃ dhammaṃ kathesi. Тот стал рассказывать о дхарме.
Atha sā itthī aṅkaṃ cāletvā rājānaṃ pabodhesi. Тем временем наложница шевельнула коленом, и царь проснулся.
Rājā pabuddho tā apassanto "kahaṃ gatā vasaliyo"ti āha. Смотрит – никого вокруг. "Где они, негодницы?" vasaliyo это видимо множественное число женского рода от vasala - подонок
Все комментарии (1)
Etā, mahārāja, gantvā ekaṃ tāpasaṃ parivāretvā nisīdiṃsūti. – "Ушли к какому-то подвижнику, государь. Вокруг него и сидят".
Rājā kupito khaggaṃ gahetvā "sikkhāpessāmi naṃ kūṭajaṭila"nti vegena agamāsi. Царь рассвирепел и бросился туда с мечом: "Сейчас я этому святоше покажу!"
Atha tā itthiyo rājānaṃ kuddhaṃ āgacchantaṃ disvā tāsu vallabhatarā gantvā rañño hatthā asiṃ gahetvā rājānaṃ vūpasamesuṃ. Женщины увидели, что царь бежит к ним в ярости, и те из них, к кому царь благоволил, пошли ему навстречу, успокоили его и отобрали меч.
So āgantvā bodhisattassa santike ṭhatvā "kiṃvādī tvaṃ, samaṇā"ti pucchi. Царь подошёл к Бодхисаттве и вопросил: "Ты чему учишь, шраман?"
"Khantivādī, mahārājā"ti. – "Терпенью, государь".
"Kā esā khanti nāmā"ti? – "Терпенью? Это как?"
"Akkosantesu paribhāsantesu paharantesu akujjhanabhāvo"ti. – "Это значит – не гневаться на тех, кто оскорбит тебя, унизит или ударит".
Rājā "passissāmi dāni te khantiyā atthibhāva"nti coraghātakaṃ pakkosāpesi. – "Ладно, сейчас увидим, какое у тебя терпенье". И царь послал за палачом.
So attano cārittena pharasuñca kaṇṭakakasañca ādāya kāsāyanivasano rattamālādharo āgantvā rājānaṃ vanditvā "kiṃ karomi, devā"ti āha. Тот, как положено, явился с топором, с колючей плетью, в оранжевых одеждах и в гирлянде из красных цветов1. Он поклонился царю и спросил: "Что повелишь?"
Imaṃ coraṃ duṭṭhatāpasaṃ gahetvā ākaḍḍhitvā bhūmiyaṃ pātetvā kaṇṭakakasaṃ gahetvā purato ca pacchato ca ubhosu passesu cāti catūsupi passesu dvepahārasahassamassa dehīti. – "Видишь вора, паршивого подвижника? Возьмёшь его, разложишь на земле и всыплешь ему со всех сторон – и спереди, и сзади, и с боков, – две тысячи плетей".
So tathā akāsi. Палач повиновался.
Bodhisattassa chavi bhijji. У бодхисаттвы кожа лопнула
Cammaṃ bhijji, maṃsaṃ chijji, lohitaṃ paggharati. и разошлась, обнажились мышцы, брызнула кровь.
Puna rājā "kiṃvādī tvaṃ bhikkhū"ti āha. "Чему же учишь ты, монах?" – переспросил царь.
"Khantivādī, mahārāja". "Терпенью, государь.
"Tvaṃ pana mayhaṃ cammantare khantī"ti maññasi, natthi mayhaṃ cammantare khanti, tayā pana daṭṭhuṃ asakkuṇeyye hadayabbhantare mama khanti patiṭṭhitā. Ты напрасно думаешь, что терпенье у меня под кожей. Нет у меня терпения под кожей.Терпение у меня внутри, поглубже, в сердце, – тебе его не видно,
"Mahārājā"ti. государь".
Puna coraghātako "kiṃ karomī"ti pucchi. – "Что дальше делать? " – спросил палач.
"Imassa kūṭajaṭilassa ubho hatthe chindā"ti. "Отруби этому косматому святоше обе кисти".
So pharasuṃ gahetvā gaṇḍiyaṃ ṭhapetvā hatthe chindi. Тот взял топор, положил руки бодхисаттвы на колоду и обрубил их.
Atha naṃ "pāde chindā"ti āha, pādepi chindi. "А теперь и ступни". Тот обрубил и ноги.
Hatthapādakoṭīhi ghaṭachiddehi lākhāraso viya lohitaṃ paggharati. Струи крови потекли с обрубков рук и ног, как красный лак из продырявленных сосудов.
Puna rājā "kiṃvādīsī"ti pucchi. "Ну, чему учишь? " – опять спросил царь.
"Khantivādī, mahārāja". "Терпенью, государь.
"Tvaṃ pana mayhaṃ hatthapādakoṭīsu 'khanti atthī'ti maññasi, natthesā ettha, mayhaṃ khanti gambhīraṭṭhāne patiṭṭhitā"ti. Ты напрасно полагаешь, что терпенье у меня было в ладонях или стопах. Нет его там. Терпенье у меня внутри, глубоко".
So "kaṇṇanāsamassa chindā"ti āha. – "Режь ему нос и уши!"
Itaro kaṇṇanāsaṃ chindi, sakalasarīre lohitaṃ ahosi. Палач отсёк уши и нос. Уже всё тело плавало в крови.
Puna naṃ "kiṃvādī nāma tva"nti pucchi. "Так чему ты учишь? " – спросил царь.
"Mahārāja, khantivādī nāma". "Терпенью, государь.
"Mā kho pana tvaṃ 'kaṇṇanāsikakoṭīsu patiṭṭhitā khantī'ti maññasi, mama khanti gambhīre hadayabbhantare patiṭṭhitā"ti. Напрасно ты решил, будто терпенье у меня в носу или в ушах. Терпенье моё в глубине сердца".
Rājā "kūṭajaṭila tava khantiṃ tvameva ukkhipitvā nisīdā"ti bodhisattassa hadayaṃ pādena paharitvā pakkāmi. – "Ну и сиди себе, святоша, на своём терпении! " Царь наступил на грудь бодхисаттве, пнул его ногой и пошёл из парка.
Tasmiṃ gate senāpati bodhisattassa sarīrato lohitaṃ puñchitvā hatthapādakaṇṇanāsakoṭiyo sāṭakakaṇṇe katvā bodhisattaṃ saṇikaṃ nisīdāpetvā vanditvā ekamantaṃ nisīditvā "sace, bhante, tumhe kujjhitukāmā, tumhesu katāparādhassa raññova kujjheyyātha, mā aññesa"nti yācanto paṭhamaṃ gāthamāha – Когда царь удалился, военачальник обтёр кровь с тела бодхисаттвы, перевязал ему ноги, руки, уши и нос, бережно усадил его, поклонился и сел рядом. "Почтенный, если тебя одолевает гнев, пусть он обратится на царя, который перед тобою виновен, но не на других! – взмолился он.
49.
"Yo te hatthe ca pāde ca, kaṇṇanāsañca chedayi; "Великий духом, я молю: Пусть тот, кто ноги, руки, нос И уши отрубить велел,
Tassa kujjha mahāvīra, mā raṭṭhaṃ vinasā ida"nti. От гнева твоего дрожит, Ты только царство не губи!"
Tattha mahāvīrāti mahāvīriya.
Mā raṭṭhaṃ vinasā idanti idaṃ niraparādhaṃ kāsiraṭṭhaṃ mā vināsehi.
Taṃ sutvā bodhisatto dutiyaṃ gāthamāha – Бодхисаттва же произнёс в ответ:
50.
"Yo me hatthe ca pāde ca, kaṇṇanāsañca chedayi; "Тот царь, что ноги, руки, нос И уши мне отсечь велел,
Ciraṃ jīvatu so rājā, na hi kujjhanti mādisā"ti. Пусть будет счастлив в жизни сей! Подобным мне несвойствен гнев".
Tattha mādisāti mama sadisā khantibalena samannāgatā paṇḍitā "ayaṃ maṃ akkosi paribhāsi pahari, chindi bhindī"ti taṃ na kujjhanti.
Rañño uyyānā nikkhamantassa bodhisattassa cakkhupathaṃ vijahanakāleyeva ayaṃ catunahutādhikā dviyojanasatasahassabahalā mahāpathavī khalibaddhasāṭako viya phalitā, avīcito jālā nikkhamitvā rājānaṃ kuladattiyena rattakambalena pārupantī viya gaṇhi. Когда царь, выходя из парка, скрылся с глаз бодхисаттвы, земная твердь, простёршаяся на двести сорок тысяч йоджан в ширину, разверзлась, словно лопнула натянутая ткань2. Из Незыби взметнулось пламя и огромным красным одеялом окутало царя.
So uyyānadvāreyeva pathaviṃ pavisitvā avīcimahāniraye patiṭṭhahi. И прямо у парковых ворот он провалился сквозь землю и очутился в великом аду Незыби.
Bodhisattopi taṃ divasameva kālamakāsi. Бодхисаттва же скончался в тот самый день.
Rājaparisā ca nāgarā ca gandhamālādhūmahatthā āgantvā bodhisattassa sarīrakiccaṃ akaṃsu. Царские слуги и горожане пришли с душистыми мазями, курениями и венками совершить последний обряд над его телом.
Keci panāhu "bodhisatto puna himavantameva gato"ti, taṃ abhūtaṃ. Некоторые говорят, что бодхисаттва будто бы вернулся в Гималаи, но то неправда. Кратко говоря:
51.
"Ahū atītamaddhānaṃ, samaṇo khantidīpano; "В далёком прошлом жил монах, Терпенье проповедовал.
Taṃ khantiyāyeva ṭhitaṃ, kāsirājā achedayi. Правителем Варанаси Он был замучен и погиб, Не изменив терпению.
52.
"Tassa kammapharusassa, vipāko kaṭuko ahu; Но злодеянье лютое Ужасный породило плод:
Yaṃ kāsirājā vedesi, nirayamhi samappito"ti. – Царь Каши провалился в ад И по заслугам получил".
Imā dve abhisambuddhagāthā.
Tattha atītamaddhānanti atīte addhāne.
Khantidīpanoti adhivāsanakhantisaṃvaṇṇano.
Achedayīti mārāpesi.
Ekacce pana "bodhisattassa puna hatthapādakaṇṇanāsā ghaṭitā"ti vadanti, tampi abhūtameva.
Samappitoti patiṭṭhito.
Satthā imaṃ dhammadesanaṃ āharitvā saccāni pakāsetvā jātakaṃ samodhānesi, saccapariyosāne kodhano bhikkhu anāgāmiphale patiṭṭhahi, aññe bahū sotāpattiphalādīni pāpuṇiṃsu. Рассказав эту историю, Учитель объяснил затем арийские положения. Услышав объяснение, гневливый монах обрёл плод безвозвратности, многие же обрели плоды прорезавшегося слуха. и так связал перерождения:
Tadā kalāburājā devadatto ahosi, senāpati sāriputto, khantivādī tāpaso pana ahameva ahosinti. "Тогда Калабу, царём Каши, был Девадатта, военачальником – Шарипутра, а подвижником, учившим терпению, – я сам".
Khantivādījātakavaṇṇanā tatiyā.
Далее >>